if i cant have love

***

Юнги еще долго лежит, смотря в потолок, разрисованный изображениями воинов с мечами, копьями в руках – они скачут верхом на конях и сражаются с врагами. На потолке нарисована война и очень давняя. Какая именно – Юнги не знает, но наверняка она имело большое значение для империи аккадцев. Омега находит глазами книгу, лежащую рядом – он попросил Джина принести ее – и тянется к ней. В ней написана история этого народа с самого зарождения – Юнги хочет узнать все про империю. Однако он не успевает перевернуть и одну страницу, как у двери появляется слуга и, не отрывая глаз с пола, спешно произносит: – Ваше Высочество, Его Величество направляется в ваши покои. У принца внутри все вверх дном переворачивается. Он вскакивает с постели, но успевает только разгладить руками одежду на себе и всего на мгновение взглянуть на зеркало. Чонгук входит в покои уверенным шагом, никуда не оборачивается, смотрит прямо на омегу. Выглядит так же грозно, как и всякий раз, когда Юнги видел его. Он весь в черном, в ножнах на поясе меч, смоляные волосы собраны в хвост – будто только вернулся с поля боя. Что же его привело так срочно? Может быть, Джин ошибся, и Юнги нельзя было посещать гарем, и из-за этого теперь император недоволен. Принц выходит из ступора и, соединив привычно ладони у груди, опускает голову в знак приветствия. У него не получается что-либо произнести. – Меня оповестили о том, что с самого приезда вы ничего не ели,– произносит он, и сердце омеги ухает куда-то в пятки – Это правда? – голос Чонгука раздражен и нетерпелив. – Да, Ваше Величество,– Юнги поднимает глаза с пола, но посмотреть императору в лицо все еще не решается. – Вам что-то не нравится? Думаю, мне не нужно объяснять, что вы можете приказать принести все, что захотите? – он кидает взгляд на поднос, принесенный слугами совсем недавно. Юнги к нему снова не притронулся – Вы плохо себя чувствуете? Позвать к вам лекаря? – Нет, все в порядке. – Тогда затруднитесь объяснить причину своего поведения,– еще более требовательно и раздраженно. Что-то подсказывает омеге, что Чонгук сдерживает себя изо всех сил. В общем, его тоже можно понять. Юнги чувствует, как дрожат его ноги. Всякая уверенность улетучивается за мгновение. «Ты не должен его бояться! Ты не слуга, ты не подданный, ты принц Мурата, ты его муж!» - твердит омега самому себе, но тело не слушается. Чудо, что ему вообще удается вытянуть из себя слова в ответ. – В Мурате есть традиция, по которой омегу в доме мужа сначала должен покормить муж, только после этого он может есть сам, – Юнги почему-то становится стыдно. Наверное, в глазах Чонгука он выглядит очень глупо. Однако, в омегу вселяется непонятно откуда взявшаяся смелость, и он смотрит императору в лицо. Тот выглядит удивленным. – И это все? – переспрашивает альфа. Юнги кивает в ответ. Он жалеет, что вспомнил об этой традиции, жалеет, что рассказал о ней. Он чувствует себя маленькой беззащитной мышкой перед ним – он ни перед кем никогда себя так не ощущал. Он учил себя никого не бояться, но трясется от страха и гадает над тем, что Чонгук сделает. Возможно, развернется и уйдет, обозвав глупцом, возможно, разозлится. Но Юнги никак не ожидает, что император подойдет к подносу и, протянув руку, отломит кусочек от лепешки. Он глазами указывает омеге подойти ближе. Юнги еле отрывает пятки от пола, чтобы встать напротив, а когда пальцы альфы оказываются рядом с его ртом, опора под ногами будто вовсе пропадает. Он чувствует, как к щекам приливает жар, дрожь охватывает даже руки, а сердце – сердце бьется как бешеное. Страх заменяется смущением. Принц медленно смыкает губы, смотрит Чонгуку в грудь – жует и ощущает, как чужие глаза прожигают его насквозь. – Мне интересно, что бы вы делали, если бы я не вмешался?.. – не дождавшись ответа, он продолжает – Как какая-то традиция может стоить ваших страданий? Омега старается не обращать внимание на то, с каким упреком император это произнес. – Я чувствую себя свободным, сам выбирая страдание, чем если бы отказался от него по чужой воле,– произносит Юнги и сразу же прикусывает язык. Видит Луна, он не мог сдержаться – И мне так кажется, что я ближе к дому, – в конце концов, это тоже причина. То, что император ничего не говорит, придает омеге смелости – Можно спросить? – тот безмолвно кивает – Почему мы не выполнили ни одного обряда в Агре? Разве в вашем народе нет ни одной традиции для новобрачных? – Вас это расстраивает? – Просто интересно. – Я не вижу смысла в них, – отвечает Чонгук, еще больше хмурясь. И, кажется, на этом его терпение иссякает – Если ваши вопросы закончились, я пойду. Надеюсь, дальше вы справитесь сами. И… если что-то будет нужно, вы можете просто попросить, – под конец его тон смягчается. Он уходит так же внезапно, как и появился. Юнги даже не произносит ничего на прощание. Смотрит вслед и осмысливает их разговор. Император остался им недоволен. Но что Юнги сказал не так? Он впервые задумывается о том, что не понимает, как нужно разговаривать с Чонгуком. Как они смогут сблизиться? Возможно, для альфы и это ничего не значит. Но он пришел сегодня. Прервал все свои дела и пришел. Одна эмоция сменяет другую. Юнги вдруг ощущает пальцы императора, почти касающиеся его губ, вновь ощущает его пристальный взгляд, от которого мурашки по коже. От Чонгука исходит немыслимая власть – по тому, как он держит себя, как говорит, можно понять, что он привык стоять выше любого, привык, что рядом с ним все ползают на коленях – но вместе с тем этой власти так не хочется подчиняться. Безусловно, часть омеги всегда будет зависеть от Чона, как от императора, как от своего супруга, а вот будет ли у Юнги какая-нибудь власть над альфой? Он всегда замечал, что у папы власть над отцом всегда была. Не в этом ли суть замужества? Или дело в любви? А сколько власти у Чимина над императором? Звучит, как глупость. Но ведь у кого-то она должна быть? Не может человек быть полностью предоставлен лишь себе. Перед глазами точеное лицо Чимина: скулы, прекрасные глаза, пухлые губы. Фигура, какой у Юнги, наверное, никогда не будет. И уверенность в движениях, будто он сын королей. А в ушах принца звенит на повторе: «Ты полюбишь своего мужа и родишь ему наследника, но сердце императора навсегда отдано другому».

***

В покоях омеги всегда стоит приятная полутьма – несколько зажженных ламп позволяют все разглядеть, но не слепят глаза. Чонгук чувствует расслабление, как только здесь оказывается. Чимин делает для этого все – по пути император не встречает никого: ни слуг, ни других гаремных омег. В воздухе витает сладковатый туман от кальяна, пахнет фруктами и совсем немного – вином. Чимин лежит на темно красных шелковых простынях, подложив под голову подушку. Накидка из тончайшей ткани огибает прекрасные изгибы: талию, сложенные вместе пухлые бедра, колени. Белоснежная кожа на его плечах блестит в темноте, на его губах его – игривая улыбка. Чонгук снимает с себя верхнюю одежду и бросает на стул, перед тем как сесть рядом с омегой. Они молча смотрят друг на друга некоторое время, прежде чем омега поднимается, собрав под собой ноги, и кланяется: – Приветствую, Ваше Величество. Он берет подготовленный бокал с вином и протягивает императору. Поправляет волосы на голове, пододвигается поближе. – Честно признать, очень удивлен тому, что вы пришли. Я подумал, что белоснежные волосы стали вашим новым пристрастием,– он встает на колени за спиной императора и опускает изящные руки на его плечи, массирует, махом снимая напряжение. – Как видишь, не стали. – Но еще могут стать. Мне выпала честь с ним встретиться. Его Высочество еще совсем юн. – Боишься его? – усмехается альфа, убирая пустой бокал. – Было бы глупостью не бояться. Чонгук улыбается, оценив откровение, и, резко повернувшись, обхватывает омегу за талию и тянет к себе, сажает на свои бедра. – За свой ум ты мне и нравишься. Из всех омег ты такой один. Альфа скользит ладонями от его талии до груди, снова спускается и обхватывает мягкие бедра. К Чимину Чонгук не может перестать возвращаться. Нет ни одного другого, к которому захотелось бы прийти во второй раз. Проходят годы, и Чон ждет, когда же его вкусы изменятся, но нет – император продолжает приходить к нему, хотеть его. Его идеальное лицо манит, голос завораживает, неизменная хитрая улыбка на губах не надоедает. Чимин скрашивает вечера и ночи после долгих и выматывающих дней – он невероятно умен и никогда не ошибается: знает, что говорить и что делать. Он умудряется оставаться хозяином своей жизни, даже пребывая в гареме, у него есть характер и свое слово – такой омега не может не вызывать интерес. Император любит наслаждаться, позволяя этому омеге иметь больше, чем он может. – Принц из Мурата не поразил вас своим умом? Мальчик, выросший в белом замке рядом с большой семьей, окруженный заботой, привыкший к тому, что всякую его прихоть приводили в исполнение – что он может знать о жизни? Чонгук встречал немало омег из знатных семей, помнит, какими были его кузены – такие не видят ничего дальше своего носа, за них всегда все решают и делают другие. Беспомощные, ничего не понимающие, покорные – такими их воспитывают, такими они и пригождаются. Альфа убедился в этом после первого разговора с мужем. Не разочаровался, нет, он точно этого и ожидал. Гордость и показушная смелость – все, что Чонгук разглядел в его красивых глазах. Рожденный принцем, этот омега уверен, что всего достоин, что стоит выше всех остальных, но на деле, не способен ни на что. – Меня трудно поразить,– ладонь альфы скользит по тонкой коже вверх: ласкает шею, останавливается на щеке, пока другая рука стягивает с него одежду, открывая взор на разгоряченное тело. Чимин закрывает глаза в удовольствии, плотнее прилегает к бедрам императора и, едва разомкнув губы, шепчет: – Вас невозможно поразить… можно только бесконечно пытаться…

***

– Ну и какова она супружеская жизнь? – вечно веселый и довольный Югем врывается в палату, где император, сидя за большим столом, с самого утра изучает карту северного государства. И откуда в этом человеке столько желания отвлекать Чонгука в самый неподходящий момент? Почему он вообще свободен сейчас? Разве у него нет никаких дел? – Что? – разводит руками Квон, остановившийся у другого конца стола, когда император игнорирует его вопрос – Может, я тоже собираюсь семью заводить? – Никакого брака до похода на север. Мне нужен рядом воин, которого никто не держит. Выиграем войну, делай, что хочешь. Я тебе десяток омег найду,– Чонгук хмурится, не отрываясь от карты, которая недостаточно точна, чтобы показать все, что ему необходимо. Нужно приказать достать новую. – Не думаю, что мы задержимся там долго. – Но выйдем мы на него нескоро. – И до каких пор мы будем слушать слова главного визиря? – Югем заводится, даже сам того не осознавая. С контролем эмоций у него всегда были проблемы. Чонгук знал, что именно так он и отреагирует. Югем не меняется, и это неплохо. – До тех пор, пока я с его словами согласен,- император одним своим тоном говорит, что решение уже принято, что Квон с ним может только согласиться – До рождения наследника в новый поход мы не выдвинемся. – Так ты с ним даже не спишь! Югем отодвигает стул и садится на него – видимо, уйти и оставить друга спокойно заниматься важными делами не в его планах. Его недовольство быстро испаряется, а на лице вновь загорается веселая ухмылка. Этот парень ничего не принимает близко к сердцу, хоть и всегда бурно реагирует. Он улыбался, когда жил в нищете, ничего не имея за душой, улыбался, когда во время битвы вражеская стрела пронзило его в плечо, едва не проткнув легкие. — Так понравился муж, что никуда от него уезжать не хочешь? Ты с него глаз не сводил! Говорю же, тебе везет. – А я говорил, что отрублю тебе голову за разговоры о нем, – император вновь возвращает внимание на карту. – Я твой единственный друг! С кем еще ты сможешь поговорить об этом? И чего ты такой угрюмый? Отхватил себе прекрасного принца, породнившись при этом с королем Мурата, да еще и гарем оставил! Что еще можно пожелать? В общем то, Югем прав. Все, что было задумано, вышло самым хорошим образом. Юнги, он, несмотря на сегодняшний разговор, несмотря на свой нрав, действительно, прекрасен. Его красота необыкновенна, а от того притягательна. Встреть император Юнги где-нибудь в другом месте – непременно захотел бы забрать себе. Чонгук никогда не видел таких глаз, таких белоснежных волос, кожи – одной внешности достаточно, чтобы понять, что по его венам течет голубая кровь. Его корона ему идет. – Я с ним столкнулся сегодня,– из мыслей Чона вытаскивает неумолкающий Югем – Он потерялся во дворце. – Он один по дворцу гулял? – вот же глупый омега. И на что ему столько слуг? – Да. Я показал ему путь, мы даже парой слов обмолвились. Вы с ним похожи. – И чем же? – усмехается Чонгук. В этом уж Югем перегибает. – Не знаю. Я как будто с тобой разговаривал. Хотя, может быть, все, кто вырос во дворце, чем-то между собой похожи. Отрезать бы ему язык, только вряд ли можно второго такого же отчаянного найти. А всегда нужен кто-то, у кого хватит смелости указать на то, чего ты сам не видишь. В одиночку просто невозможно обхватить взглядом все многочисленные стороны происходящего. Даже если ты император – особенно, если ты император. – Я пришел по делу,– также непринужденно Югем меняет настрой на серьезный. Удивительно, что он об этом деле не забыл. Чонгук отстает от несчастной карты, поняв, что все равно ничего не придумает сегодня, и переключает внимание на друга – Когда разбирался с письмами, наткнулся на письмо от наместника на Джахане – Ким Намджуна. Он там уже одиннадцать лет, с тех пор, как его назначил твой отец, – Чонгук прекрасно помнит – Намждун хочет оставить свое место и просит о должности при дворце в Агре, хочет вернуться домой. Пишет, что у его омеги проблемы со здоровьем, и лекари посоветовали сменить горную местность. Ты говорил, что вы росли вместе, поэтому я и пришел. Вы были друзьями? Что мне ему ответить? – Были, только не с ним, – произносит император, хмурясь – Что с омегой? Чем он болен? – Не написано. Впервые слышу, чтобы смена местности от чего-то могла помочь. Может он того… – Югем машет головой, заменяя этим жестом слова, и надеется, что тот поймет – Хочет упокоиться на родной земле?.. – Думай, о чем говоришь! – рявкает в ответ Чонгук, резко даже для самого себя. Югем временами несет полный бред. – Я же просто предположил. Не могу понять, на что ему оставлять пост наместника ради должности при дворце. В Джахане он Бог, а тут всего лишь твоя прислуга. В этом есть какая-то загвоздка. Не может это быть просто так. Мне отказать ему? Нам тут лишние люди не нужны. – Нет, не отказывай. Напиши, что я готов выполнить его просьбу. Агра всегда рада старым друзьям.