Эффективность

— Доброе утро, Кэйа. — мужчина мягко улыбался другу и переворачивал блин на сковороде. Альберих не мог не улыбнуться, глядя на довольного Дилюка. Лучшее зрелище, когда в ордене дали выходной. Не считая криков по ночам и болезненных воспоминаний, Кэйа вполне мог назвать себя счастливым человеком. Дорогой человек рядом, радуется жизни, друзья и знакомые в порядке, чего еще желать? — Я… Хотел тебе кое-что сказать. Думаю, ты и сам это понимаешь. Кэйа присел. Такие слова не могут не пугать. Он выгонит? Он отвергнет снова? Попытается убить? — Говори. — мужчина тяжело вздохнул. Страшно, черт подери. После такого пути вновь остаться одному, чужим и никем не принятым было бы просто жалко. — Я… — Дилюк присел рядом. — я не вижу в тебе брата. Альберих прикрыл лицо руками. Не видит в нем близкого и родного человека? Или наоборот? Это же Кэйа, тот самый пьяница, к которому обращаться можно разве что ударами. Точно первое. — Не подумай, что я не люблю тебя- — Дай мне два дня и я уйду. — Кэйа. — снова эта нежность. К чему она сейчас? Рыцарь собирается уйти, но его хватают за руку. — дослушай. Я не знаю, как это назвать и насколько это правильно. Знаешь, братья не целуются так тягуче по пьяни. Паззл сложился. Конечно, можно было понять гораздо, гораздо раньше, но только не им двоим. Как бы ни были они умны, собственные чувства для них — дремучий лес. Но Кэйа теперь не напивается через день и не кричит в пустоту холодных стен казармы. В нем зарождается нежность, которой он когда-нибудь сможет ответить. Только вот так странно чувствовать нежность, осознавая, что отношения далеко не братские. Да какая разница, в целом? Если они счастливы рядом друг с другом плевать, какие отношения. — Ох, Люк. Тебя это беспокоит? — Не особо, просто… Нужно было это озвучить. — мужчина смущенно выкладывает свое (и Кэйи) любимое «Однажды в Мондштадте. Альберих мягко улыбается. — мне хочется большего. Хочу, чтобы мы могли называть себя парой и открыться хотя бы друзьям. Может, даже… Стать мужьями? Кэйа беззлобно смеется и обнимает винодела со спины. Теперь уверен, что может себе это позволить. — Конечно мы можем. Если ты этого хочешь… Милый? Дилюк, по мнению Кэйи, совершенно очаровательно прячет лицо в синих волосах и обнимает крепко-крепко. Рагнвиндр такой милый, когда дело доходит до чувств. Такой нежный и заботливый, что внутри все сводит. Кэйа совсем не такой. Но ведь любовь и не нужно заслуживать, правда? — Я так счастлив быть с тобой. И так рад, что тебе лучше. — Дилю-юк, ну зачем ты такое говоришь? Винодел долго и очень мягко целует возлюбленного, а после того, как отстраняется, долго смотрит, пытаясь запомнить каждую деталь, каждую тень эмоций на таком красивом карамельном лице. Улыбается ярче, чем в детстве; аж светится, но свет этот мягкий и совсем не режет глаза. У Кэйи внутри все теплеет и расслабляется. Да, он точно может назвать себя счастливым. Прямо сейчас, с легко смеющимся Дилюком на плече и осторожными прикосновениями губ.