Покажи мне любовь

      Хранительницы шли вдоль дорожек парка в сторону выхода из него. Рин шагала по бордюру, а Сирен придерживала её за руку. У них была одна цель — найти ту самую вещь, которая была их мостиком между настоящим и прошлым. — А потом мы с тобой как-то незаметно сдружились. Мы всегда ходили парой, нас даже начали называть бандой. Нас почему-то боялись… — говорила Рин, продолжая свой рассказ. — А ещё, перед экзаменами мы стали больше времени проводить за уроками. И ты всегда после школы приходила ко мне домой. Мы вместе делали домашку, а затем начинали подготовку. Как помниться, именно благодаря твоим объяснениям я стала хоть что-то понимать и смогла сдать экзамены. — Да-а, были деньки… Именно тогда-то мы и сблизились.              Это было в апреле, когда весна уже хозяйничала на Материке и согревала похолодевшие за зиму земли. На деревьях шелестела молодая листва, а птицы щебетали среди неё. Голубое небо казалось настолько высоким, что при взгляде на него захватывало дух. Солнце ярко светило в окно и звало на улицу. Но ничто подобное так не озаряло спящую душу Сирен, как улыбка её подруги Рин. Она словно сама была маленьким солнцем, что спустилось на землю, чтобы дарить другим тепло и радость. Думая об этом поразительном сходстве, Сирен улыбалась и, в то же время, уходила глубоко в себя. Она начинала подозревать себя во влюблённости в собственную одноклассницу. И за это корила себя: она не считала себя достойной чьей-то любви.       Но больше всего она ругала себя за самое простое — за симпатию к девушке. Сирен думала, что сошла с ума, что она просто-напросто попала под влияние чувств, которые и так старалась подавить с помощью собственной воли и кучи таблеток. Она хотела забыть, что значит испытывать какие-либо эмоции, хотела бежать от самой себя из-за чувства стыда. Каждый раз, когда она начинала думать о Рин, она пыталась заглушить это. Но мысли были сильнее Сирен. Пусть снаружи она и продолжала выглядеть спокойной, внутри неё гремела война из противоречий и внутренних споров.       На дворе стоял вечер. Лёгкие сумерки начали густеть и окутывать тенями город. В комнате Рин единственным источником света стала настольная лампа, которая освещала два пока пустых черновика. — Итак, сочинение. Какая тут у нас тема?.. «Что значит для вас любовь?» — интересный вопрос, однако… — Сирен вздохнула тяжело, ведь в тот момент для неё сработал триггер. Но вида она не подала. — Ты тоже заметила, что нам по сочинениям задают слишком сложные вопросы? — спросила Рин. — Ну, типа… Мы ж ещё подростки, откуда нам знать, что всё это значит? — Некоторые уже знают. — А тем, кто не знает, что делать? — Приводить в пример литературу. Помнишь же тот рассказ, который мы с тобой на выходных разбирали? Можешь попробовать привести аргументы из него. — Ясно… — Рин начала щёлкать ручкой. — Ничего не понятно и очень сложно. — А ты начни писать. А я, если что, помогу тебе. — Ну хорошо, уговорила.       Так они и начали свои сочинения. Рин писала медленно, но старательно, что не могло не радовать Сирен. А она сама всё набрасывала и набрасывала в текст всевозможные клише, которые знала, и при этом думала о другом. Она прекрасно понимала, что оценивать будут по шаблону, а её истинные мысли и чувства должны остаться и останутся неозвученными.       «А что такое любовь?» — всплывал вопрос в её голове, когда она наблюдала за своей «подопечной». Рин с особым вниманием и тщательностью выводила слово за словом, что не было похоже на неё. Но она горела этим занятием, поэтому Сирен была совершенно спокойна.       Рин постоянно поправляла волосы, которые так и падали на лист черновика и мешали работать. И это забавляло и умиляло Сирен… Рин постоянно останавливалась и задумывалась над чем-то, вертя в руках ручку. И это нравилось Сирен. Ей нравилось в ней всё. Её переменчивое настроение, её неугомонная энергия, её смех и улыбка, огоньки в её солнечно-жёлтых глазах, её звонкий голос — это сочетание будто бы было придумано каким-то искусным химиком, который идеально смог смешать всё воедино. Конечно, сравнение это далеко не из самых романтичных, но Сирен в тот момент было как-то всё равно… — Ты уже закончила? — спросила она. — Да. — Давай я проверю, — Сирен хотела взять листок, но Рин вцепилась в него и прижала к груди. — Ты чего это? — Не надо, я сама всё проверю. Честно, сама проверю! — её голос еле заметно дрогнул, и она сильнее сжала свой листок. — Сама проверю и перепишу. — Ладно, ладно, хорошо. Только почему ты так не хочешь, чтобы я твоё сочинение проверяла?       Рин потупила глаза. — Оно тебе не понравится, — ответила она. — А оно обязательно должно мне понравиться? Ари, ну ведь это же просто школьное сочинение, а не рассказ в стенгазету! Оно и должно быть каким-то… сухим и просто структурированным. — Всё равно… я лучше оставлю его при себе.       Сирен устало вздохнула, ведь спорить с Рин было бесполезно. Она посмотрела на свои часы и поняла, что пришло время идти домой. — Хорошо, я отстану. Тем более, нам уже пора расходиться. — Уже? А сколько времени? — спросила Рин. — Почти восемь. Если вовремя не вернусь — получу нагоняй от отца. Так что мне пора идти. До скорого!       Сирен собрала свои вещи и встала, чтобы уйти. — Подожди! Давай я с тобой схожу? — предложила Рин. — В этом нет необходимости, Ари. Тем более, опять же, я живу от вас довольно далеко. — А я прогуляться на ночь хочу. Завтра всё равно выходные, я могу лечь спать, когда угодно. — Ну ладно. Тогда пойдём.       В непроглядно плотных тенях, появившихся из-за резкого света уличных фонарей, постоянно мерещились какие-то призраки, чудовища или просто людские силуэты. От своего богатого воображения можно было ожидать чего угодно, поэтому девочки старались как можно быстрее идти, чтобы попасть на ровно освещённую дорогу. Но таковых было мало, ведь это была окраина города. Сколько бы жители этого района ни надеялись на благоразумие мэрии, ничего не менялось. А следовало бы действовать… — И как ты тут вообще живёшь? Тут так… жутко, — сказала Рин. — Вообще, я редко тут брожу ночью. Обычно я после школы сажусь на автобус и еду почти до своего дома. Но с семи вечера сюда уже никто не ездит, так что иногда приходится добираться сюда пешим ходом. Но я привыкла, — ответила Сирен и вгляделась в очередной участок темноты, в котором словно кто-то копошился. Оттуда слышался чей-то дикий и очень некультурный смех, который так и пробирал до дрожи. — Давай обойдём. Что-то мне эта компания не нравится, — предложила она и взяла Рин под руку.       И тут прямо перед ними возникла банда из нескольких человек, среди которых было два парня и… та самая девчонка, которую где-то несколько месяцев назад ударила Рин. — Они? — спросил один из парней. — Да-да, — ответила «старая знакомая» и показала пальцем на Рин. — А вот она меня била. — Так-так… — два парня выступили вперёд и пошли на девчонок, которые тут же попятились назад. — Ну что, бежим? — спросила Рин вполголоса.       Они бросились прочь от компании в обход дома. Два парня пустились за ними в погоню. И с каждым разом они подбирались всё ближе и ближе, так как бежали быстрее них. Как бы Сирен и Рин ни пытались петлять в переулках и деревьях, у них не получалось избавиться от хвоста. Воздуха в лёгких начинало недоставать, а ноги болели от долгого бега. Казалось, что ещё чуть-чуть — и они остановятся и не смогут бежать дальше…       Вскоре те парни нагнали их. Один из них крепко схватил Сирен за плечо и потянул к себе. Она пыталась выбраться из хватки, но её только крепче сжали. Но Рин смогла быстро ударить того парня по солнечному сплетению и оттолкнула Сирен подальше. И вступила в драку, где она, увы, была одна против двоих. Но эти самые двое ещё не знали о том, на что была способна эта хрупкая с виду девчонка… Рин неплохо так потрепала их и оставила им добрую пару-тройку синяков и лёгкое сотрясение. Конечно, у Сирен не получалось разглядеть всех деталей драки из-за темноты, но она точно знала: её милая Ари в тот момент показала этим хулиганам свои «коготки». Однако не обошлось и без неприятного: Рин тоже пропустила много ударов в свою сторону, из-за чего сильно пострадала. Но она стояла до конца, как истинная воительница. И так она смогла ненадолго обезвредить тех парней и выиграть для них с Сирен время для побега. — Бежим! Быстро! — крикнула Рин, и уже через пару секунд они скрылись с места драки.       Некоторое время они бежали вдоль по улице в сторону дома Сирен и постоянно оборачивались. Но потом, когда поняли, что погоня прекратилась, они перешли на шаг. — Давненько я так не бегала, — проговорила Рин и откашлялась. На её лице были ссадины, а из носа и губы текла кровь. — Ты как? — Как я? Да ты на себя посмотри! — Сирен возмутилась, что её пострадавшая подруга в тот момент заботилась больше о ней, чем о себе. — Я-то в порядке, а ты… хочешь не хочешь, но ты зайдёшь ко мне домой и я обработаю твои раны. — Да какие там раны? У меня всё само пройдёт. До этого же проходило? — Рин шаркнула ногой, и тогда Сирен заметила, что она хромает. — Ну уж нет! Ты сейчас хромаешь, тебя избили, а эти придурки, возможно, ещё раз попробуют напасть на тебя на обратной дороге. Так что звони родителям. Ты сегодня остаёшься у меня дома. — Что?! — удивлённо переспросила Рин. — Сирен, не надо, не стоит. Что скажет твой папа? — Я тебя по-тихому проведу в комнату, а утром ты спокойно сможешь уйти, он даже не заметит. Ты только своих предупреди, что у меня останешься. — А они вообще одобрят это? — Твои родители скорее всего не против того, что их дочь дружит с отличницей. И поэтому они наверняка доверяют мне. — А как ты об этом догадалась? — Это логично. У большинства взрослых сложилось мнение, что те, кто хорошо учится, заслуживают больше доверия. — Вот как…       По пути к дому Сирен Рин успела написать маме СМС-ку, на которую получила положительный ответ. И теперь она могла спокойно остаться на ночёвку. И, понимая это, Сирен невольно начинала смущаться. Ей и так было трудно находиться с Рин близко во время выполнения домашних заданий, а тут её ждала целая ночь с ней вместе. Она боялась, что потеряет контроль над своими чувствами и скажет из-за этого что-то не то. Но затем сделала пару сосредоточенных глубоких вдоха и выдоха и снова обрела спокойствие.       Повернув ключ два раза, Сирен открыла входную дверь и первой перешла порог дома. Она внимательно огляделась по сторонам и обнаружила, что её отец спал на диване в гостиной. Негромко работал телевизор, который своим экраном еле-еле освещал тёмное пространство первого этажа. — Всё хорошо, можешь заходить, — сказала Сирен. — Только, пожалуйста, будь потише. А то батя не любит, когда его беспокоят. Особенно когда он пьяный…       Девочки тихо прошли мимо дивана и поднялись по лестнице на второй этаж. — Сюда, — Сирен открыла дверь в свою комнату и впустила туда Рин. — Присядь пока куда-нибудь, а я сбегаю за аптечкой. Не шуми, если что: за стеной моя сестра, и она ещё не спит.       Сирен спустилась на кухню и из верхнего ящика достала небольшую сумку, в которой хранила почти все свои медицинские принадлежности и лекарства. В будущем она хотела стать врачом, так что обзавестись подходящим инвентарём для неё было не лишним. И ещё именно поэтому она уже начинала практиковаться в оказании первой помощи. Сирен ещё мечтала пойти постажироваться в одну из ближайших поликлиник, но она была недостаточно взрослой. Это не особо расстраивало её, но она продолжала с нетерпением ждать своего совершеннолетия.       В общем и целом, как только Сирен отыскала то, что хотела, она поднялась обратно в свою комнату, где Рин уже догадалась включить ночник на столе, от которого теперь исходил приглушённый свет. Она сама, тем временем, сидела на краешке кровати. В неярком свете Сирен лучше разглядела лицо своей подруги. Кровь на нём немного подсохла, а синяки стали более заметными. Далее взгляд переместился на остальное: на коленках тоже были ссадины, чулки на них съехали вниз, кофточка была растянута и немного порвана на плече, а причёска была растрёпана. Но глаза Рин не выражали ни усталости, ни боли. Будто такие профилактические драки для неё были нормой. — Что, я теперь страшненькая? — спросила Рин, незлобно улыбнувшись. — Нет, что ты? Просто… — Сирен немного замешкалась, но тут же решительно подошла к столу и поставила на него аптечку. — Давай я просто обработаю твои раны.       Она достала вату и перекись и села на стул напротив кровати. Намочив ватный тампон, Сирен принялась осторожно вытирать кровь с лица Рин. Она едва касалась её, чтобы не причинить неприятных ощущений, осторожно и медленно, как только она могла… Её руки дрожали от волнения, а сердце начинало биться чаще, из-за чего в ушах стоял гул… Сирен понимала, что возможно скоро она потеряет контроль над ситуацией. Но она продолжала своё дело и постепенно перешла к другим частям тела. Она быстро протёрла царапины на коленях и обратила внимание на руки Рин. Они очень так пострадали от драки. Особенно костяшки, которые были разодраны до крови. Сирен бережно взяла одну ладонь Рин в свою и развернула тыльной стороной вверх. — Зачем ты постоянно ищешь на свою голову приключения? — спросила она, пока обрабатывала руку подруги. — Они сами меня находят, — ответила Рин непринуждённо. — К тому же… ты ведь понимаешь, что я никогда никого просто так не обижу? Эти… придурки могли сделать с тобой что-нибудь нехорошее. Поэтому я… — она вздохнула и закрыла глаза. — Извини, я опять переборщила. И теперь опять буду отдуваться за это. Я пойму, если ты не захочешь заступиться за меня.       Сирен внимательно взглянула на Рин, чьё лицо было омрачено тяжёлыми переживаниями. И ей стало очень жаль её: она ради неё пострадала в той драке, а теперь считает себя в чём-то виноватой. От мыслей об этом Сирен немного сжала ладонь Рин, но очень быстро заметила это и ослабила хватку. Рин слегка вздрагивала от каждого прикосновения мокрой и холодной ваты, словно была напряжена ещё чем-то… И дело было то ли в молчании, в котором происходили все действия, то ли во всей этой обстановке.       Сирен закончила обрабатывать ссадины на руке, но продолжала держать её. В её голове было слишком много тех мыслей и желаний, которые она всем сердцем желала отбросить. Страх переступить черту стеснял Сирен, но в то же время будто начал потихоньку затупляться… Она осторожно приподняла руку Рин и слегка поцеловала её. А затем подняла свой взгляд… Рин не выглядела напуганной или возмущённой. Своими взглядом она никак не выражала протест, поэтому не было понятно, как она отреагировала. Ровно до тех пор, пока ладонь Рин не легла на щёку Сирен, а она сама не придвинулась ближе…       Глаза в глаза и ни единого слова — так можно было бы описать то мгновение. Но это было бы слишком упрощённо и не передало бы всей той гаммы чувств, которые испытывала Сирен. Она на подсознании понимала, что Рин чувствовала то же самое. Но боялась спросить, чтобы не разрушить то мгновение тихого и очень хрупкого счастья.       Когда Рин положила свою голову Сирен на плечо, она сразу поняла, что её любовь взаимна. Она провела рукой по растрепанным волосам своей милой Ари и приобняла её. — Ты знаешь… я именно поэтому не давала тебе почитать моё сочинение, — призналась Рин. — Всё, что я написала там… моё признание. Пусть и скрытое… Я не хотела, чтобы ты знала об этом. Я думала, что ты возненавидишь меня и отвергнешь.       В эти слова невозможно было поверить, ведь это не было похоже на обычную Рин, которая относилась ко всему с шуткой и не любила говорить на серьёзные темы. Но Сирен верила ей. Она доверяла ей. — Я никогда не отвергну тебя, Ари. Обещаю, — сказала она.        — Жалеешь о том, что тогда сделала? — спросила Рин. — Нисколько, — ответила Сирен. — Я не сделала ничего такого, что как-то обидело тебя. Почему я должна жалеть о об этом? — Ведь потом нам пришлось скрываться ото всех. — Ну и что? Это как-то повлияло на наши отношения? Никак. Разве что мы постоянно прятали записки, которые слали друг другу. — И именно поэтому мы сделали специальный ящик, в который начали складывать все свои записки и фотки. — А ключ от него я специально вплела в твой браслет, чтобы ты всегда знала, что именно ты открыла моё сердце чувствам. По крайней мере, у меня была такая задумка.       С того времени, к слову, браслет очень хорошо сохранился. То ли потому, что он всё время лежал в тайнике, то ли потому, что он ещё хранил в себе живую память о любви. Но ключ всё-таки поржавел…       В тот момент девушки проходили мимо старой и обросшей детской площадки, на которой в тот момент никого не было. От ветра поскрипывали качели на цепочках, покачивались карусели с выцветшей краской, песочница превратилась в клумбу для сорняков. В общем, упадок. — Помнишь эту площадку? — спросила Рин, качнула карусель и забралась на неё. — Мы когда-то так же с тобой вместе на ней катались. И на качелях тоже. — Да… Здесь раньше и народу было побольше. А теперь сюда никто и не ходит, — Сирен посмотрела в небо, словно хотела увидеть там какую-нибудь птицу. — А ведь наше первое с тобой лето прошло так быстро… — А на следующий год пробудился Бликсер, — Рин сошла обратно на землю. — Это было так неожиданно. — Ага, на летней отработке ничего особенного не ожидаешь, а тут тебе целое заражение… — И тогда-то я узнала тебя лучше.              Прошёл год с момента признания. За это время девочки стали девушками: они выросли, похорошели и изменили взгляды на многое. Однако их любовь осталась. И она была такой же тихой и невинной, как и была вначале. Сирен и Рин продолжали проводить время вместе, но им приходилось притворяться, что они просто подруги. И все верили этому, поэтому смело задавали им вопросы по поводу мальчиков. На что они сильно смущались и отвечали, что пока думают только об учёбе и саморазвитии. Взрослые умилялись этому, сверстники же называли их скучными. Но Рин было всё равно на то, что думали о них другие. Её волновала только Сирен, которую она за тот год частенько выручала из переделок с задирами. И, конечно же, все эти разы не оставались безнаказанными: то её вызывали к директору, то избивали за школой. И один раз из-за этого она попала в больницу и пролежала там около двух недель. Но Рин не жалела о сделанном, ведь все те синяки, что она получала, были ради Сирен. В какие-то моменты ей даже казалось, что она была готова умереть за неё. Но «подходящих» случаев, чтобы это доказать, пока не подворачивалось…       Это было начало лета. Июнь своим теплом будто обнимал город и звал погулять на улицу. Но в ту неделю Рин и Сирен было не до прогулок: они были в школьной библиотеке. Что они там делали? Всё очень просто — отрабатывали своё бесплатное образование службой на благо школы. И служба эта заключалась в пересчёте книг и составлении их списка. Занятие это было очень нудным, но совместная работа хоть как-то скрашивала это время. — «Основы ботаники», — прочитала Рин на корешке зелёной книги. — Автор… тут нет автора. — Дай посмотрю, — Сирен открыла книгу. — Да вот же авторы! Постой пока, а я запишу.       Когда девчонки внесли ту книгу в список, они решили сделать перерыв и присели. — Как-то сегодня подозрительно тихо, не находишь? — спросила Сирен. — Мне кажется, сегодня всё как обычно, — ответила Рин и огляделась. — А что такое? — Ну… обычно птицы за окном поют, в школе какие-то звуки. А сегодня я не слышу ничего такого. Мне кажется, это что-то значит.       И только тогда Рин заметила на полу линию света, который почему-то был розовым… Она тут же вскочила и подбежала к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице. И когда она раздвинула шторы, в комнату хлынул поток розоватого свечения. Само небо тоже было тёмно-розовым, и на нём были почти чёрные тучи. — Святой Кипарис, — промолвила Рин. — Сирен, ты знаешь, что это?       Сирен сама была удивлена ничуть не меньше. А ещё… она была напугана. — Знаю, — ответила она тихо. — И нам лучше из школы пока не выходить. — Сирен, скажи, что происходит? — Рин начала охватывать паника. — Это розовая порча. И она пробудилась.       До этого дня Рин слышала о розовой порче только на уроках истории, когда рассказывали о мире до появления Священной Ели. Конечно, там всё упоминали вскользь, но кое-что всё-таки сказали. Например то, что порча передаётся всеми возможными путями и в считанные секунды обретает контроль над человеком, делая его агрессивным. И благодаря этой агрессивности порча очень быстро распространяется. — Как пробудилась?! Никого же из заражённых не осталось! — Видимо, кто-то как раз пробудил какого-нибудь спрятанного заражённого. И, судя по небу, порча захватила уже весь Материк. И, возможно, даже Ель…       В воздухе повисла гробовая тишина, во время которой Сирен подошла к двери в библиотеку и заперла её. — Нам лучше посидеть пока здесь, — сказала она. — По крайней мере, тут безопаснее, чем на улице.       Она вернулась на своё место. — И сколько нам тут сидеть? — спросила Рин. — Пока ситуация не стабилизируется. Или пока не придёт кто-нибудь. — Кто-нибудь? — это слово пугало. — А если нам так придётся просидеть здесь неделю или больше? — Ну… — Сирен призадумалась. — Давай пока подумаем, что будем делать сегодня.       В дверь очень резко постучали. Сначала несколько раз спокойно, а потом заколотили. — Откройте! — раздался неприятно пронзительный голос за дверью. — Есть кто живой?       Рин взглянула на Сирен, которая в то время мотала ей головой, тем самым призывая не отвечать человеку за дверью. Она в испуге сжимала её руку и упрямо глядела на дверь. А удары не прекращались, словно в библиотеку пытались ворваться силой. С каждым разом страх окутывал всё больше и больше, не оставляя в покое ни единого уголка разума. — Мы можем сбежать? — спросила Рин шёпотом. — Можем выйти через окно, — ответила Сирен, подошла к окну и открыла его. — Если за дверью будет заражённый, выпрыгнем и побежим.       В тот же момент дверь слетела с петель и с треском ударилась об пол. На девчонок из дверного проёма смотрело несколько пар розовых глаз. И Рин сразу стало понятно, что пора бежать… Первой из окна выпрыгнула Сирен, чтобы помочь Рин спуститься. К счастью, это был первый этаж. Но от этого ситуация не изменилась. И даже стала хуже: возле школы бродили толпы заражённых… Несколько десятков жаждущих крови существ. И все они заметили наших сбегающих героинь. Никогда до этого Рин не чувствовала настолько чёткого и частого сердцебиения…       Девчонки бросились бежать в сторону выхода в город. Дикие крики заражённых и летящие с их стороны предметы заставляли ускоряться и волноваться ещё сильнее. Но всё словно было без толку: заражённые подходили отовсюду и закрывали пути для отступления. И в конце концов, Рин и Сирен окружили. Заражённые всё приближались и приближались к ним… Рин думала, что это конец. Но в тот момент она не жалела о том, что закончит свою жизнь рядом с Сирен — той самой девушкой, которую она любила даже больше своей семьи…       Но в какой-то момент случилось внезапное. Глаза Сирен стали розовыми, а вокруг неё появилось какое-то розоватое пламя. И тут Сирен бросилась в атаку… До этого Рин даже подумать не могла о том, что её подруга была способна сражаться. И не то, что сражаться, а уничтожать всех на своём пути… Уже через несколько минут плотная стена заражённых рассеялась, будто её не бывало. Сирен не оставила ни на ком ни единого живого места. — Ты в… порядке? — спросила Рин осторожно.       Сирен развернулась к ней и тут же чуть не упала на землю. Но Рин успела поймать её и поняла, что она потеряла сознание. Дальше её пришлось тащить самой, до ближайшего укрытия. Дорога её была не из лёгких, но она чудом смогла добраться до убежища, в котором были не захваченные порчей люди. Там Рин смогла вздохнуть с облегчением и забыть ту тревогу, которая мучила её несколько часов назад. Однако теперь её озадачило другое. А именно Сирен, победившая целую орду заражённых. И ещё её глаза, которые перед этим стали розовыми… Вопросов к произошедшему было больше, чем ответов.       Но ещё больше её волновала возможность того, что Сирен не проснётся. Но всей своей душой Рин старалась убедить себя в обратном.       Через ещё несколько часов Сирен очнулась. Она держалась за лоб и нехотя открывала глаза. — Вот же… Где я? — спросила она, щурясь от чего-то. — Мы в безопасности, Сирен, — ответила Рин и взяла её за руки. — Слава Ели, ты очнулась… Я думала, что ты… Я думала, что из-за той переделки с заражёнными ты… — Успокойся, Ари, всё хорошо… Выдохни, не стоит так переживать, — она обняла её и погладила по волосам.       Потихоньку Рин вернула себе самообладание. — Насчёт битвы с заражёнными… Вообще, я не хотела, чтобы ты знала это. Но… — Сирен вздохнула, собираясь с духом. — Делом в том, что я хранитель. Я не знаю, кто мои настоящие родители, но меня ещё совсем маленькой нашли возле Каштана Надежды. А он когда-то был наполовину заражён… В общем, поэтому я обладаю такой способностью… Нет, это даже не способность, это скорее мой дефект. И из-за этого самого дефекта в моменты сильных всплесков эмоций я могу утратить контроль над собой и начать бесконтрольно… — она снова прервалась. — Я могу стать слишком агрессивной и так либо изувечить… либо убить. А после не помнить совершенно ничего из произошедшего.       Рин внимательно слушала её. Она понимала, что Сирен не была виновата. Скорее, она наоборот спасла их, пусть и таким жестоким способом. — Прости, — сказала Сирен и выпустила Рин из объятий. — Я, наверное, теперь в твоих глазах монстр.       Она отвернула голову в сторону и скрестила руки на груди, словно хотела от чего-то укрыть себя. — Не знаю, как твои родные считают… но ты для меня не монстр, — сказала Рин и обхватила Сирен за плечи. — Ты спасла нас, ты не должна винить себя.       Сирен подняла на неё свои полные грустью глаза. — Если бы я ещё могла контролировать эти приступы, — вдруг сказала она. — Но ведь до этого ты всегда была спокойной. Даже когда тебя задевали, — возразила Рин. — Нет, — Сирен покачала головой. — Все те разы я находилась в… искусственном спокойствии. Ты думала, почему я такая безэмоциональная? Всё потому, что я уже несколько месяцев пью таблетки, которые заглушают мои чувства. И всё это для того, чтобы подобных случаев с потерей рассудка больше не повторялось. — А подобное уже случалось? — Не раз… Помнишь, я говорила, что когда-нибудь расскажу тебе о том, почему я учусь не у себя в районе? — получив в ответ одобрение, она продолжила. — Так вот, я всё же училась в нашей районной школе. И, признаюсь, нигде ещё мне не было так фигово, как там. Преподавали там из рук вон плохо, к ученикам относились, по большей части, как к мусору… Да и меня там многие… тупо ненавидели из-за того, что я отличалась от всех. Но я старалась не обращать внимание и с каждым годом всё больше отстранялась от остальных. Но зато я преуспевала в учёбе. Это настолько поражало моих бывших учителей, что меня решили отправить в нашу центральную школу для одарённых детей. И я без раздумывания пошла туда учиться. И спустя несколько лет вылетела оттуда как раз из-за инцидента с потерей контроля. — Какого инцидента? — Меня очень долго притесняла одна девчонка. И в один день всё дошло до того, что она начала шантажировать меня. И тогда я сорвалась и ударила её несколько раз. Её подруги заметили это, в частности мои розовые глаза, и побежали учителей звать. Как помню, тогда всю школу эвакуировали тупо из-за того, что в ней была «заражённая». То есть я. К большому счастью, я чудом остановила себя от дальнейшей расправы над той девчонкой и убежала прочь, чтобы хоть как-то успокоиться и прийти в себя… — Сирен вздохнула. — Это дело кое-как замяли, а меня отправили на некоторое время лечиться. Но меня быстро выписали и просто сказали принимать таблетки, чтобы подавлять приступы эмоций. Вот я и начала… а про последствия не узнала. И потом, уже позднее, поняла, что со мной что-то не так. — Но продолжила пить таблетки? — Продолжила… У меня не было выбора. А потом, после лечения, я решила не возвращаться в нашу районную школу и подала документы в вашу школу. В ней и получше учили, и недалеко было… Вот так вот я к вам и попала, — она закончила свой рассказ. — Ари, прошу, не рассказывай никому о том, что случилось. Я не хочу из-за этого потерять репутацию. Если вдруг я ещё хоть как-то проявлю свой дефект, делай вид, что ничего об этом не знаешь, хорошо? — Хорошо…       Рин вспомнила про те самые сплетни, которые ходили про Сирен, когда она только пришла. И поняла, что что-то в них было правдивое. Но со стороны сплетников было несправедливо не упоминать издевательства над Сирен, из-за которых она и сорвалась. И всё же, теперь для Рин всё стало ясно как день. Она ещё больше прониклась пониманием к Сирен.       Она пообещала самой себе, что уже ни за что не бросит её и защитит от всех недоброжелателей.