Цветные Карандаши

... - Ты никогда не задумывалась, почему у всех них маски разной формы? - Звонко постучав чайной ложечкой о край блюдца, Ира Терёхина, сотрудница библиотечного каталога, бросила выразительный взгляд на кучку теней, собравшихся у дверей столовой. Обычно шумные и суетливые, на сей раз они вели себя тихо, то и дело сосредоточенно выглядывая из-за приоткрытой двери. Конические, треугольные, круглые лица сливались в единую черно-белую массу. - Ну... были какие-то догадки. - Махнув рукой, Анна отломила завиток булочки с ванилью, и неторопливо отправила ее в рот. - Тени с простой птичьей маской - самые младшие, и самые простодушные. Они годятся только на немудреную работу - книги собирать, например. Уголки - они посмышленей; у нас они выполняли более хитрые задания. Помнится, даже таблички умудрялись надписывать. Кругляши же - "высшая каста". Именно из них выходят администраторы... Эй! Да что ж там такое за столпотворение опять? - Завтрак ждут. - Хохотнула Ирка, тряхнув косой челкой, забавно топорщащейся. Цвета воронова крыла, волосы ее были тщательно заплетены в тяжелые, тугие косы, и лишь челка эта придавала ей забавный, озорной вид. - Завтрак?.. - Ага. Это Таисия Анатольевна придумали; раз в две недели им по чану чернил выставляют... чтоб совсем не отощали. Больше им не нужно - а то наедятся от пуза, работать и не заставишь, вот. А тут - от щедрот барских, нате - получите. Твой-то знает хоть? Голодным он не выглядит... Или сама кормишь? - Сама, - осторожно заметила Анна, вновь берясь за булочку, как внезапно в толпе заметила знакомое лицо. – Смотри-ка, он уже тут! Нет, каков, а! И у меня, значит, чернила выпрашивает, и казенным угощением не брезгует. То-то, смотрю, поправился он за последнее время! - Хозяйские чернила - самые сладкие. - Усмехнулась Ирина, зачем-то раскрывая свою сумку. - Ты его так только крепче привязываешь. Мне вообще кажется, все их эмоции - это еда да развлечения. Ну, поспать еще от души. На работу и метлой не загонишь! А вот все остальное - за милую душу... – лежащий на столе мобильник настырно зажужжал. – Ох, кажется, к нам кто-то пришел. Ты давай, доедай, и подтягивайся! Оставшись одна, Анна с любопытством принялась наблюдать за происходящим. Вот прогремели колеса тележки, и по проходу действительно прокатили внушительный чан, укрытый чугунной крышкой. Тени за дверью заметно оживились; расталкивая друг друга, они пытались занять наиболее выгодное положение. Напрасно: в дверях, ведущих в поварской цех, замаячила грозная фигура Таисии Анатольевны - старшей смотрительницы библиотеки. Обладая поистине царскими габаритами, дама сия и голос имела зычный и могучий, под стать необъятному телосложению; каблуки ее туфель выбивали по полу мощную дробь. - А ну, разойдись! - гаркнула она во всю силу легких, заставив Теней стремительно расступиться; одетая в строгий твидовый костюм, с тугим пучком седых волос на макушке, она являла собой грозную силу, заставляя тенюшек испуганно жаться по углам. - Что за безобразие? Я вам тут покажу, дармоеды! Лентяи! У, бездельники чертовы! Быстро в очередь! Каждый получит ровно столько, сколько и заслужил! А ну, живо, кому говорят! Послушные приказу, бедные тени - от мала до велика - выстроились в цепочку, покорно склонив головы. Сила Таисии была велика, и спорить с ней мог осмелиться лишь сумасшедший, - а тени, как-никак, были существами разумными. В самом хвосте очереди Анна заметила и своего тенюшку; последний перехватил укоризненный взгляд подруги, и мгновенно отреагировал, сложив ладони в молитвенном жесте: "Ну я чуть-чуть... ну прости!!!!" - А, ладно тебе... ешь! Может, и меня перестанешь подъедать? - Фыркнув, Анна вернулась к завтраку, наблюдая за тем, как деловито снует половник в руках Таисии, отмеряя каждому из теней положенную ему порцию чернил в протянутые жестяные миски: - Так, ты мне когда обещал стеллаж разобрать? В понедельник? Ты точно помнишь? А сегодня у нас что?.. праааально, пятница. Вот в следующую пятницу и получишь полную порцию! Следующий!... Впрочем, чан быстро опустел... Опустела и Анина кружка с кофе, да и от булочки остались лишь жалкие крошки. Вздохнув, она поднялась со стула, - и вовремя: сотовый разразился трелью: "Анют, давай бегом! Ты не поверишь... тут знакомые твои пришли!" - Знакомые? - Удивленно приподняв бровь, Анна хмыкнула. - Странно... Здесь, в Туле? Да откуда... Впрочем, поглядим... Задвинув стул на место и убрав поднос, она направилась к выходу, столкнувшись с Шубертом; последний с самым виноватым видом впитывал в себя остатки чернил. про себя Алина отметила заметно округлившиеся его формы: "Худеть тебя пора, дорогой мой!" - Вечером поговорим. - Сухо заметила Анна, погрозив ему пальцем, на что тот ответил ей сердитым взглядом. - Вот ведь упрямый! Смотри, на диету тебя посажу! Бесстыдник! ...Оставив все сборище наслаждаться едой, Анна поспешила в приемный зал библиотеки. Всего в здании было несколько отделов - для приема обычных посетителей, и для магов. Последнее располагалось в объемном флигеле, несколько обманчивом в размерах со стороны - прямо, как в институте "НИИЧАВО" Стругацких. Там же находилось и общежитие. Однако, библиотека продолжала функционировать и как общественно-культурный объект, что подразумевало прием простых посетителей, работу каталога и выдачу книг. Анна охотно бралась за такую работу; общение с людьми вне магического круга была для нее воистину глотком свежего воздуха, - хотя большинство магов брезговало ею из идейных соображений. Теням же нравилось бывать здесь; не видимые никем, они с удовольствием подслушивали диалоги, делились впечатлениями друг с другом, и охотно таскали сладости из больших прозрачных чаш, установленных в холле для посетителей. Однако, сейчас здесь было пустынно, в виду обеденного времени. Да и посетителей было не густо: лишь одна Ирка у стойки, да симпатичная пожилая пара, устроившиеся на мягких, хоть и видавших виды, стульях. Опрятные, симпатичные, они являли собой образец гармонии: подтянутый, сухой мужчина с широкими и раскидистыми усами, и дама в строгом клетчатом полупальто. Последняя сжимала в руках маленький зонтик, все не решаясь раскрыть его и поставить сушиться: за окнами вовсю лило. - Позвольте, я помогу? - Тепло улыбнувшись, Анна приняла у посетительницы зонтик, и, заботливо раскрыв, оставила у батареи. - Вот! И нет проблем. - Вы - Аня? Анечка Петрушева? - Дама привстала навстречу, и совершенно неожиданно заключила Анну в объятия. - Простите, но мы знакомы? - Да ты, должно быть, совсем позабыла... – Старушка покачала головой, поправляя ремешок сумочки. - Зябликовы мы! Зябликовы! Соседи ваши, с Терюхино! Я - твоя крестная... Неужто забыла?.. - Тётя Света?.. - Нерешительно пробормотав, Анна обняла старушку в ответ. - Но как же.. Как... Тула.. Мама когда-то говорила, что вы в Финляндию уехали, или в Польшу... - Уехали. После того, как... Не важно. - Подал голос мужчина, ожидавший, пока супруга закончит обнимать растерянную Аню. - А я - Сергей, дядя Сережа... - О!.. - только и смогла промолвить та, ощущая, как пол предательски уходит из-под ног. - Простите, но мама... - Мы знаем, знаем! Анатолий нам все написал. Ты же с ним поддерживаешь отношения? - Мой брат? ну.. как сказать... В последние годы он очень отдалился, и мы практически... - Но, тем не менее, именно он сообщил нам о твоем новом месте работы! Ах, Тула, прекрасный город! А какой кремль! Помнишь, Серёжа, - мы с Петенькой маленьким сюда приезжали, гуляли?.. - Помню, конечно. - Потупив глаза, старик сухо кашлянул в кулак. - Ну все, все, Свет, что мы все о нас да о нас. Ты-то, Анечка, как? Не бедствуешь? - Нет вроде... Живу вот... - Работой довольна? А то, говорят, ты в Москве своей как растворилась, ни слуху ни духую Уж сколько мы тебя искали, думали, ты пропала... - А исхудала- то как! Бедненькая! Поди, зарплата совсем того... а? В библиотеке-то не разгуляешься... - Да нет, мне хватает! - Запротестовала, было, Ання, предчувствуя неладное. - Хватает... скажешь тоже! Вот, мы тебе тут привезли... Вкусненького, и денег немного... Бери-бери! Не смей отказываться! – С этими словами она принялась извлекать из сумок ароматно пахнущие кульки и банки. - Ах, Анечка, как жаль, что мы матушку твою не застали... Опоздали, ах, как горько!.. Бедная девочка... Ну ничего, теперь мы о тебе позаботимся...! - Да все хорошо, тёть Свет! - Ничего и не хорошо! Негоже одной оставаться! – Опустошив сумки, она окинула Анну критическим взглядом. Предчувствуя неприятный вопрос, Аня нахмурилась. «Ну вот, снова наново, и эти туда же…!) - Ты скажи, как у тебя с личной жизнью? Все хорошо? замужем, детки есть? - Н..нет, как-то не сложилось. Да какая разница... - О! А я говорила тебе, - одинокая она! - Строго воззрилась на супруга бабуля. - Это все в Колину породу, гордые они все... Уууу! А все же согласись, с Петей они были бы чудесной парой! Помнишь, как они в детстве играли - не разлей вода! Он все за ней как на веревочке ходил; Аня - то да Аня - се... То цветочков ей нарвет, то в канаву какую залезет, то в пруд за кувшинками. Эх, Ань, любил он тебя - страсть! В то лето последнее, вы оторваться друг от друга не могли. Лет по семь вам было, верно?.. - Петя?.. - Нерешительно проговорила Аня, чуть отступив назад. - Кажется, я помню... Ох, так давно это было! мама, дача... И правда, такой мальчик был славный! Он, должно быть, солидный мужчина теперь! Мы ведь ровесники? - Были ровесниками... - Вздохнув, дядь Серёжа огладил усы, пряча слёзы. - Разве мама тебе не говорила?.. Пропал наш Петя; вот двадцать три года, как нет его с нами. Только второй класс окончил, - и вот... как в воду канул. Да еще и напасть какая приключилась - обокрали нас! Его книги, вещи, альбомы, фотографии - все пропало! Словно память о нем у нас забрать хотели... да разве из сердца родительского боль и память под силу стереть? Вот, одно лишь фото и осталось, - то, что у мамы в кошельке хранилось... Вот, - с этими словами он достал из паспорта конверт, - смотри, вот он, наш Петенька... Горе-то какое... Тело его так и не нашли... Страшно сказать, - мы со Светой до сих пор верим, что он жив. даже свидетельство о смерти получать не пошли... Эх! Не веря самой себе, Аня дрожащими руками раскрыла конверт. Страшная догадка щупальцами зашевелилась в душе, одновременно воскрешая далекие воспоминания: маленький смешной застенчивый мальчишка, изо всех силенок толкающий старые деревянные качели: "давай выше! Давай солнышко сделай! а я уже делал! А мне не страшно!" ...Вот он... Да... Белокурые волосы, смешные глаза... "Жених и невеста, тили-тили тесто..." - Нет, нет... - прошептала она, ощущая, как по щекам побежали слезы. - О... Родители Пети обняли ее, как могли: - Вот, милая, вот... Так что теперь - ты у нас осталась. Хоть мы и не родственники, но ты нам всегда как дочка была! А невестой была бы - как радовались бы!.. ............................................ Двор. Темнота. Проливной дождь барабанит по пластику козырька. Брезентовый дождевик кое-как накинут на голову; в одной руке - сигарета, в другой - цветная копия с фотографии. "Я копию сниму, дядь Серёж? - Да конечно, девочка моя, конечно! Петя так был бы рад, что ты о нем помнишь! " - Был бы... - прошептала она, все пытаясь проглотить горький комок, застрявший в горле. Ах, если ее догадка верна... Если! - То в некотором роде родители не ошиблись; он жив, определенно жив. Да только и сам вряд ли в состоянии вспомнить хоть что-то о прошлом. Нет того Пети, как давно уже нет и качелей, робкого первого поцелуя в щечку, смешных и добрых глаз, - вместо них теперь зияют безмолвные черные провалы-круги в маске... Или все же она ошиблась? Что-то тут было не так. Не могли маги так оплошать, оставив воспоминания. Если зачищалось все – то подчистую, так, что ни единая душа не могла вспомнить о существовании пропавшего. Вещи, воспоминания, эмоции – убиралось все, будто крошки с обеденного стола после трапезы… Можно, конечно, сделать запрос в архив Московской Библиотеки; числился ли в картотеке не прошедших Костяной Дом некий Петр, 7 лет от роду? Или просто - безымянный мальчик, пропавший восьмого сентября 1992 года... маленького роста, светло-русые волосы, глаза голубые, одет был в синюю курточку, коричневые штаны и синие же резиновые сапоги... Ох, вряд ли ответят! Но почему бы и не попробовать?.. Разве она первая и последняя, кто пытается найти родственников среди не прошедших инициацию? Вздохнув, она задумчиво поправила мокрые пряди волос. Как некстати была эта встреча. Родственники, очередное горькое известие. Мало ей в жизни потерь? Надо идти домой. Шуберт, должно быть, уже вернулся, или же ищет ее. Откуда ему знать, что она тут, на остановке, второй час сидит, не в силах пошевелиться... Хлопки крыльев возвестили ей: она ошиблась. Большая тень опустилась на крышу остановки, и, свесившись вниз, внимательно посмотрела на Анну. Капли воды стекали по черной коже, скапливались в выемках маски. - Шу, ну зачем, а? Ты весь мокрый... Простудишься ведь, глупый! В подтверждение ее слов Тень громко чихнула, обдав ее волной брызг. Повернув голову на бок, он внимательно смотрел на нее прорезями глаз, словно пытаясь угадать ее мысли. - Ну вот, теперь мы оба мокрые. Вот что ты творишь, а? Глупый ты какой. Ладно уж, пойдем домой! Горячая ванна нам не помешает, я что-то совсем замерзла... ...Уже у себя в общежитии, уединившись, они оба с удовольствием нырнули в горячую воду, ощущая, как тепло проникает в каждую клеточку тела. Нащупав под водой руки Ани, Тень осторожно обнял ее пальцы, доверчиво и тихо. "Мне было страшно. Я боялся. Я потерял тебя". - За годы Анна научилась понимать его знаки и жесты; хоть на полноценный язык глухих таланта Шуберта и не хватило. - Прости! Я просто была расстроена одной встречей. Нужно было проводить людей. Все хорошо. Спасибо, что позаботился обо мне и проводил домой! "Иди ко мне" - Да ну тебя! – Она попыталась оттолкнуть его, но он был настойчив. "Иди ко мне". - Повторил он настойчиво. Вздохнув, она перебралась ближе и уселась ему на колени, расслабившись. Руки Тени обняли ее за плечи. - Снова ты со своими нежностями! - Проворчала она, опуская голову ему на плечо. Как же хорошо - просто быть вместе. Она вовсе не стеснялась его; с самой юности они были вместе, и они знали друг друга, словно самые родные люди, и в этом было особенное доверие. Нежность их была совершенно невинна; казалось, библиотечные тени вовсе были лишены каких-либо человеческих желаний или влечений; в некотором роде они были как дети, не достигшие пубертатного возраста. Большинство человеческих понятий были для них пустым звуком. Они не понимали разницы между одетым и обнаженным человеком; не знали чувства интимного стыда или чего-то подобного. Для Шуберта Анна была и оставалась просто родным человеком, которого хотелось обнять, рядом с которым было так хорошо и безопасно. - Глупенький мой. - Обняв его, она поцеловала остроконечную маску. Воспоминания. Как много их, и как больно!.. Но все же, хорошо, что Тени не помнят... Как хорошо!