Цветные Карандаши

... День тянулся невыносимо долго. Согревшись и выпив чаю, Аня вернулась к работе; Шуберт же предпочел остаться в общежитии: разложив на письменном столе листки бумаги, он вовсю занялся изучением подарка - большого набора цветных карандашей, но не простых, а всевозможных оттенков синего. С самым счастливым видом он перебирал карандаши, один за другим подносил их к глазам, будто не веря своему счастью, и с замиранием сердца осторожно водил ими по бумаге. - Что ж, пожалуй, ты заслужил выходной! - оставив Тень свободно предаваться творчеству, Анна вернулась к работе. На часах было аккурат пол второго, - обеденный перерыв как раз только закончился. В отличии от Московской библиотеки, здесь не было посменной работы; начальство придерживалось традиционных взглядов на разделение труда, так что первое время пришлось привыкать к новому графику. А вот выходных фактически не было, зато можно было договориться о подмене на случай необходимости. Вернувшись в хранилище, она привычно углубилась в работу. Задачка была непростой: из центра на хранение передали внушительную кучу книг и документации; разумеется, половина шифров была утеряна, документация хромала, да и свалили книги в мешках кучей, так что следовало в этом безобразии разобраться, все рассортировать и сформировать новые описания. Однако, возня с книгами скорее была приятной; уж куда лучше, чем носиться по полям и лесам в погоне за неизвестным... Теней к работе она не допускала, лишь в качестве физической помощи, - некоторые тома отличались изрядными габаритами и весом. Нагнувшись над разложенными по полу стопками, она нет-нет, да бросала взгляд на помощников, с тихой грустью размышляя о чем-то своём. Разговор с родственниками оставил неприятный осадок, а догадки насчет происхождения ее друга все больше напоминали абсурд. Даже если допустить, что по какой-то случайности Шуберт и был тенью Петра, - то как он ее нашел? Прасковья не раз говорила, что у теней практически нет воспоминаний. - Мы ведь и сами помним себя максимум лет с трех; все, что было до этого периода, осталось с нами лишь на уровне рефлексов или страхов. А у теней все куда хуже... их просто сожрали, стерли из реальности, оставив лишь слабую, не видимую глазу простого человека оболочку. - Проговорила она себе под нос, перелистывая регистрационную книгу, переданную вместе с литературой. - Перерождение - всегда боль, и боль страшная. А смерть физическая?.. Удаление памяти - как спасительный круг. Они не помнят ровным счетом ничего, - и им не больно. Память - как у рыбки... новый круг - новая жизнь. Прасковья же надежно подчищает все остальное, направляя новеньких на Путь Тени. Так с чего я взяла, что Шуберт может вообще что-то помнить? Узнать меня? Тем более, прошло столько лет… мне же было уже почти четырнадцать... Вздохнув, она опустилась на колени, машинально листая тетрадь учета. - Нет, нет. Тут что-то иное. Запрос ничего не даст. Был мальчик, или не был в Костяном Доме – смысла в этом знании ноль. Единственное существо, кто может хоть что-то знать о Шуберте, - Прасковья. Да и то, она вряд ли воспылает желанием поделиться со мной информацией. К тому же, у нее столько теней в попечении... А память с годами у всех стирается. - Ошибаешься. Прасковья помнит все. - Строгий голос разбил тишину зала. Вздрогнув, Анна обернулась: - Таисия Анатольевна?.. - Не тем ты занимаешься, девочка. - Покачав головой, заведующая подошла ближе; присев рядом, она взяла в руки первый попавшийся том. - Бернард Шоу. Прекрасное произведение. Жаль. - Да?.. - Глухо отозвалась Анна, машинально одергивая юбку. - Любила в свое время. Зачитывалась. Впрочем, у каждого свои вкусы. - Хмыкнув, начальница подозвала к себе одну из тенюшек, знаком приказав ей ускорить работу. - Думаешь, ты одна решила покопаться в истории тени? Я тоже... когда-то желала знать. Родственника искала. Пустое это. Прасковья знала, определенно знала, - вот только своего она ни за что не выдаст. Видишь ли, теням не к чему людские горести и беды. Цель и смысл их существования - работа. К чему эти скорби и траур? Вот узнаешь ты, что это вот наивное, глупое создание - твой дорогой человек, - и что дальше? Твои конкретные действия? Что ты предпримешь? - Ммм... - Что "ммм"? – Щелкнув пальцами, она приказала одной из теней, занятых сортировкой литературы, оставить работу и подойти к ней. – Вот он, твой родственник. Допустим. так что ты сделаешь? Обнимешь? Слезами поливать будешь? Что? Да он знать тебя не знает, ведать не ведает, кто ты вообще, да и кто он сам. У них и имен-то нет! Одни инстинкты. А вот тебя это знание с ума сведет! Нет, дорогуша, не лезь ты в это дело. Технически они - трупы. Человеческое в них мертво, за исключением слабых отголосков. - Хотите сказать, они не чувствуют ничего? - Отчего же? Что-то в них определенно есть. Дружат между собой, могут обидеться, испытать боль, горечь или радость. Оказывают друг дружке поддержку, даже общаются между собой. В игры свои играют. Да вон, погляди, - как они в работе. Но это все очень и очень примитивно. Дай им игрушку – будут играть. Поиграй с ними, порисуй, - ну, вот, пожалуй, и все. Хорошо, хоть в книгах разбираются, - и то благодаря старшим теням. А в остальном – они лишь напоминание о людях. Оболочка. - Они как дети.. - Машинально укусив кончик карандаша, заметила Анна. - Э, нет! Вот тут заблуждаешься. - Тяжелая рука Таисии легла на ее плечо. - Самые мелкие из них - возможно. Но и они меняются, растут... Их повадки и знания становятся иными. Можно сказать, они взрослеют, что ли... Обрати внимание на старших. Они стараются, - порой отлынивают, это да, - но каждый из них - словно погружен в себя. Их молчание обманчиво. Если когда-либо они и были детьми, или же подростками, - то давно возмужали. Иногда они пытаются сравнить себя с людьми; их рисунки становятся глубже и серьезней. А с каким мужеством они первыми бросаются на источник угрозы, чтобы защитить остальных? Нет, дорогуша, не стоит, вовсе не стоит их недооценивать. Это касается и твоего питомца, кстати. Сколько ему? - Не знаю. - Пожав плечами, Анна словно поникла. Присев на корточки, она сложила руки на груди, защищаясь. - Он был совсем маленьким, когда нашел меня. - Он нашел? Сам? Или ты? - Сам. - Любопытно. Порой они действительно привязываются к конкретному человеку, особенно если были новичками на тот момент. Такое иногда, да случается. В некотором роде это можно сравнить с паразитизмом... Ты заботишься о нем, кормишь его. В свою очередь он старается ответить тем же. Но что у них в голове - одному Богу известно. Знаешь, некоторые из нас считают теней опасными. Полагаю, на то есть причины. Достав из кармана пиджака пачку влажных салфеток, она небрежным жестом вытерла вспотевший лоб: - Жарко здесь... Надо сказать, чтоб отопление убавили. Врубили вентили на полную, ну кто так делает?..Кхм. Ты все поняла? - Простите, - смущенно кашлянув, заметила Анна, - Но ведь у них, вроде бы, коллективное сознание... - Путь Тени. Ты об этом? В некотором роде – возможно. Эх, помнится, пыталась я в юности исследование провести… не суть. Важно то, что они действительно являются единым организмом. Каждая тень слышит и чует другую на в практически любой точке библиотеки, общаются как-то, коммуницируют. Однако в любом коллективном есть место индивидуальному. Они все разные, все. Нет ни одного идентично, начиная от формы маски, кончая повадками. Порой инстинктивно они вспоминают какие-то из привычек, предпочтений; цвета, материалы, жесты. Но это так... это все несерьезно. К слову, некоторые из старших на моей памяти вполне овладевали письмом. На самом простом уровне, конечно, - но что-то вразумительное написать да могли. Ох, ладно, заговорилась я с тобой! А дурь свою из головы выбрось! Молодая ты еще, что тебе в тенях копаться. Жизнь свою строить нужно. А то так молодость профукать можно, будешь потом локти кусать. Бурча себе под нос, дама удалилась, оставив Аню наедине; прикусив губу, девушка стиснула кулаки. - И эта туда же! Без вас... умных разберусь! - мысленно зарычав, она отшвырнула книгу прочь. - Бернард Шоу, чтоб тебя... Молодая... ! А... Негодование рвалось из нее. Проклятая манера всем совать нос в чужие дела! А после - кости перетирать за чашкой чая... Люди! .... Провозившись до половины восьмого, она, наконец, заперла зал, и поплелась к себе, по пути ограбив кофемашину на пару чашек двойного эспрессо. Спать не хотелось, есть тоже. На душе было откровенно погано. Толкнув коленом дверь, она обнаружила Шуберта, окруженного ворохом изрисованных листов. Бренчал телевизор; свет фонарей отражался от окон. Настольная лампа уютным полукругом освещала рабочий стол. Поглощенный работой, тень вздрогнул, когда Аня опустила подбородок ему на плечо: - Ммм а ты все рисуешь? Покажешь, а? Вместо ответа Тень отчаянно замотал головой, неловко пытаясь спрятать листы руками. Весь его вид демонстрировал отчаянное смущение и страх. - Да что это с тобой? - Удивленно приподняв бровь, книгочей ласково обняла его. - Ну покажи, а?.. Но тот, издав отчаянный свист, еще сильнее навалился грудью на стол, защищая свои творения. - Ой, ладно! Не буду тебе мешать! Захочешь - сам потом покажешь. - Вздохнув, она стянула с себя надоевшую блузку. - Будешь еще рисовать - свет не забудь выключить, хорошо? Я поваляюсь, и спать! Раздевшись, она нырнула под одеяло, и принялась искать хоть какую-то интересную программу. Пропищал телефон; пара сообщений от друзей из Московской, и еще одно - от профессора Колоскова: "Привет! Как дела? Что нового? На конференцию не собираешься? Ты это, приезжай на днях, Прасковья видеть тебя желает... Только не забудь!" - Этого еще не хватало...! - Вздохнув, она отшвырнула мобильник, и устало откинулась на подушку. - Ну почему именно сегодня, а? Почему?.. недавно ведь уехали, - и снова… ... Шуберт лег спать лишь под утро. Он все что-то царапал, шкрябал своими карандашами, старался... Лишь в четвертом часу он удосужился забраться под одеяло, осторожно, боясь разбудить Аню. "Бестолковая тень" - проворчала она про себя, переворачиваясь на живот. - "Ммм..." Странно - в этот раз он не обнял ее, как делал всегда; лежа на спине, он глядел в потолок своими черными кружками глаз, думая о чем-то своем. Затем, выдержав паузу, осторожно поднялся, и, протянув руку, засунул под подушку Ани смятый листок бумаги, - и вновь лег, затаив дыхание. Приподнявшись на локте, девушка аккуратно отогнула край листа. В темноте она не могла разобрать деталей рисунка; кажется, на нем был изображен человечек, - а над ним - большая, корявая, по-детски неровная буква - перевернутое печатное "Я" ... Сердце похолодело; поджав ноги к груди, Аня сжалась в комочек от накатившего ее страха. Так вот над чем он так работал.. Вот, что так боялся продемонстрировать, что прятал... Теням было свойственно изображать себя именно как тень, со всеми особенностями: черным телом, маской, лапками, иногда – крыльями. Но никак не в виде человека. Или он пытался передать какой-то иной имысл? Тревожный, тихий свист коснулся ее ушей; тенюшка явно беспокоился, очевидно, опасаясь реакции Ани. Мягкие пальцы коснулись щеки. Обернувшись, она встретилась с ним взглядом. - Я постараюсь понять тебя. – Прошептала она, пытаясь отогнать от себя тревожное чувство. В темноте ей показалось, будто глаза маски-уголка светились...