Только Мой.

«Пробуждение… Как же я это ненавижу.» — Ты вообще всё ненавидишь, Сяо. Пробуждение — лишь малая часть твоей ненависти. Открывая глаза, он снова видит сквозь замыленную картинку, падающий на пол неосвещённой комнаты, луч света от включённого телевизора. Снова… Это повторяется каждый чёртов раз, каждый чёртов раз он убегает. — Ты и себя ненавидишь. Ты и друзей ненавидишь. Ты ненавидишь всё, что не он, да? В этом мы похожи. «Заткнись.» — Сяо осознаёт, что не может говорить или кричать, рот намотан сыроватой и дурно пахнущей тряпкой, от которой хотелось тошнить. Ноги ломило, ни встать, ни сменить позу. Лишь сидеть, подогнув колени, вжимаясь всеми выпирающими позвонками в холодную стену дома, наблюдая, как на дорожке света вытягивается чёрная тень, приближающаяся в его сторону. Осознание происходящего приходит сразу, он уже так привык к этому кошмару, что для него каждый новый сон — очередная зажёванная пластинка. Однако, мозг не позволяет ему выбраться из сновидения, пока с ним не закончат начатое. В комнате ни единого звука, помимо тяжелых мужских шагов. Даже шума телевизора по ту сторону нет, это один большой вакуум, нарушаемый мучительно долго приближающимися шагами. «Прекрати издеваться, сделай уже, что должен.» — мычит Сяо, вертя головой. Всё тот же старый дом, даже старая мебель располагается в нужных ему местах. До точности расставлены школьные грамоты и награды с творческих конкурсов, словно будущее — было сном и сейчас он очнулся вновь в это время. И каждый раз, как в первый, сердце замирает в ожидании «А проснусь ли я снова?». — Красивая, правда? — Чужая фигура наконец-то показалась из-за угла, мерзко облизываясь. Поведение Сяо молниеносно сменилось, он озверел, когда перед ним появилось знакомое очертание Аждахи. Руки рвались вперёд, впивались в кожу ладоней, не в силах распутать верёвки, по ладоням потекло что-то теплое.., — Она тоже хотела жить, — под ноги свалилось тело девушки, её кожа была желтоватой-белой, глаза пытались задержаться на силуэте парня, но непослушно закатывались за затылок. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что перед ним Эмбер. «Блять!!!» — Сяо истерично дёрнулся, встрепенулся всем телом, наблюдая, как она пытается шевелиться, булькает ртом и запрокидывает голову назад, словно бы, она тяжелее всего её тела. — Ну чего ты сейчас боишься, почему ты не боялся, когда убивал её? Когда наблюдал, как медленно она задыхалась, — Аждаха был близко, нос сразу пропитал тяжёлый и резкий запах спирта, — Смотри какая красотка? Нравится? — Его большая ладонь так легко уместила почти всю макушку девушки, он одним движением дёрнул её голову в сторону Алатуса. Захрустели кости, комнату наполнил пронзительный крик и больше гнилой вони. «Урoдка! Урoдка!» Этого не было в сценарии всех предыдущих снов, этого НЕ БЫЛО. Комната сузилась до пределов их существования, всё, что было вне этом квадрате — было чёрной дымкой. — Почему ты боишься? Это ты её такой сделал, художники не боятся своих картин, глупый, — Он приблизился, ногой пиная в бок связанного парня. Голова больно ударилась об деревянный пол, аж искры в глазах промелькнули. Висок болел, место, где произошёл удар ныло. Но стоило открыть глаза, как вся боль стала второй по приоритетности проблемой. Её лицо в нескольких сантиметрах от его собственного. И сейчас он воочию разглядывает её изуродованный портрет: глаза совсем впалые, глазные яблоки закатывались словно бы назад, из слезных желез вытекало что-то полупрозрачное и вязкое, похожее на слизь. Губы потрескались и обсохли, язык бесконтрольно проходился по ним, но сухость рта не позволяла ему увлажнить их. — Почему, почему, я не заслуживаю любви?! Я тоже хочу быть с Итэром, тоже хочу! — она кричала, всем переломанным телом билась по полу, выгибалась в стене и закручивала конечности в другие стороны, — Чем ты лучше?! Лучше бы умер ты! Ненавижу тебя! Всегда ненавидела! «Заткнись, тупая ты cyка, ты уже мертва! Почему ты не сдoхнешь уже?!» — Сяо пытается шевелить ногой, чтобы откинуть тело девушки дальше, но он не может выпутаться из туго связывающих верёвок. — Смотри, смотри какой ты её сделал, — Мужчина схватил за затылочные волосы шатенки, с размаху впечатывая их лица друг в друга, — Смотри, это твоё первое yбийствo. Смотри внимательнее как ты её разукрасил. Алатус не выдержал, зубы вцеплялись в солоноватую тряпку. Они под давлением крошились, ломались, брызгая кровью во внутрь. Он в немом крике отбивался как мог, жмурил глаза, стараясь не смотреть на лицо погибшей. — Чего ты отпираешься? Ты собственноручно её прикoнчил, так хладнокровно… Даже я таким не был, Сяо. Почему сейчас боишься? Не нравятся живые мeртвяки? «Пусти! Пусти! ОТПУСТИ МЕНЯ!!!» — Прими то, что ты сделал. Мы же так похожи. Я тоже ради тебя готов на всё, — Он слышит, как перед его лицом что-то громко пузырится, хрустит и булькает, открывает глаза и верещит от увиденного. Увесистый ботинок был на месте её лица, она продолжала шевелиться, когда из неё вытекало больше и больше красных жидкостей, — Смотри как она барахтается, — Для него наблюдать подобное казалось чем-то более безобидным. Словно словить в банку бабочку и смотреть, как она доживает последние дни за стеклом. Уши закладывает. Алатус сорвался, он кричит и катается по полу, словно душевнобольной, пытается перекричать голос Аждахи, но он засел в голове. Его нельзя ни перекричать, ни игнорировать. — Мы идентичны, Сяо. Но мне разбивает сердце знать, что ты борешься за чужое сердце. — Я не такой как ты! Я не такой как ты! То, что связывало рот лежало теперь на полу. Куда-то делись верёвки, куда-то делся Аждаха и прочая сковывающая боль. Была только Эмбер перед ним, теперь абсолютно точно мёpтвая. И поблёскивающий на синеватом свету телевизора нoж. — Никто не достоин Итэра, тем более ты! Лeзвие вошло в горло, прошлось вдоль него и вытащилось, позволяя крoви течь по полу. — Никто его не полюбит больше, чем я! Никто его не защитит также, как я! Ни в ком он не нуждается, кроме меня! Только я могу дать ему всё! Следующий удар пришёлся в сердце, тринадцать ударов в этой области. Тело не дышит. Не живёт, но получает удар за ударом. — И уж точно я не похож на тебя, старый ты недоношенный уёбoк! Я никогда не сделаю Итэру больно! Следующего удара не было. Руки замахнулись, зависли в воздухе. Перед глазами всё поплыло, сил не было, только всепоглощающая тьма и тонкий звук удара лезвия по полу где-то вдали…