I have walked through the valley

Чего греха таить, Стив удивляется скорому возвращению Баки уже на следующей неделе. Точнее, не самому факту его возвращения — на самом деле, это наименее удивительная вещь. Пусть Баки не силен в прощаниях, но обещания держать он умеет, поэтому Стив удивляется тому, где он его находит — в своей комнате: Баки читает книгу, взятую с прикроватного столика, а Цербер грызет кроссовок, валяющийся у кровати. — О, а вот и ты. Можно я загну уголок страницы? — Конечно, — не сразу отвечает Стив, наблюдая, как Баки осторожно загибает уголок и убирает книгу на место. Цербер, заслышав голос, поворачивает все три головы и мчит к Стиву, бодая лбами колени, наверное, до синяков, но Стив с радостью воркует с ним, украдкой замечая, как при этом на него смотрит Баки. Баки неотразим, как всегда: (на нем что — кожаные брюки?), волнистые волосы падают на глаза, подведенные растушеванной подводкой. Стив торопливо переводит взгляд на Цербера. — Ты готов? — уточняет Баки. — Потому что если мы не уйдем прямо сейчас, он пережует остатки обуви. — Мне помнится, кто-то из присутствующих говорил про дрессировку? — ворчливо отвечает Стив и закидывает сумку на край кровати, снимая галстук, глазами указывая, чтобы Баки направлялся к дверям. Тот пожимает плечами: — А я никогда и не говорил, что он прилежный ученик. У всех есть свои слабости, Стив, о которых мне, между прочим, все известно. Он многозначительно ухмыляется, Стив пытается не краснеть, но безуспешно. Баки гладит Церби по средней голове и тянет за поводок. Они прогуливаются по парку, как и в прошлый раз: Цербер гоняется за светлячками, изредка выпрыгивая на зазевавшихся бегунов, кусая их за пятки. Баки каждый раз одобрительно посмеивается, но отзывает его обратно, и Стив убеждается, что дрессировка все-таки имеет успех. Они болтают о каких-то пустяках, Баки расспрашивает о жизни, учебе, работе, сам Стив пока остерегается задавать вопросы. По большей части он просто отвечает и в конечном итоге чувствует себя виноватым, что слишком много говорит о себе. В конце прогулки Баки со щенком растворяются в воздухе прямо за домом Стива. Баки как обычно не прощается, но когда-нибудь Стив научит его этой премудрости.

~ * ~

Лето плавно переходит в осень, и Стиву теперь не перед кем отчитываться за свои ночные прогулки — Наташа уезжает в Россию, так и не заметив ничего подозрительного, а Сэм по уши в делах перед отбытием в Вашингтон и не видит, что происходит под носом. В начале сентября Стив желает Сэму удачи и благодарит Скотта за то, что теперь они вместе разделят арендную плату, в одиночку ему ее не потянуть. Он отчаянно скучает по друзьям, но благодаря чудесам современного мира можно быть на связи даже на расстоянии тысячи километров. Чем ближе октябрь, тем ощутимее становится расстояние, и однажды он приходит домой, не обращая внимания на жующего ботинок Цербера, и плюхается ничком на кровать, как в тот самый вечер. С той лишь разницей, что сейчас Баки сидит на кровати и читает книгу. Стив дочитал ее несколько недель назад, но так и оставил на столике. — Ты собираешься выговориться или мы просто будем тупо обмениваться репликами: я спрошу у тебя, что стряслось, ты мне ничего не ответишь, но в конечном итоге я вытрясу из тебя ответ? Стив громко стонет в подушку. — Ты же в курсе, что я и так могу все узнать? По крайней мере, почти все. Так что рассказывай, не робей. Стив переворачивается на спину, долго смотрит на Баки, тяжело вздыхает и говорит: — У меня нет друзей. — В этот момент мне полагается сказать, что у тебя есть я? — участливо спрашивает Баки и возмущенно вопит, когда Стив щипает его. — Видимо, нет. Просто я не знаю, друзья ли мы? — Хотел бы я считать, что это так. — Боже, ладно, мы друзья, — говорит Баки, вскидывая руки. — Я демон, Стиви, и нечасто обзавожусь друзьями. Для меня подобное в новинку, будь снисходительней. Стив закатывает глаза, но обратно в подушку не зарывается, и это не может не радовать. — А что насчет парня, с которым вы тут вместе живете? — спрашивает Баки, когда они уже на полпути к парку. — Как его? Скутер? Вы дружите? — Его зовут Скотт. Наверное, дружим, но не совсем. — Боже, люди, какие вы придурочные, — тихо бормочет Баки, но так, чтобы Стив обязательно его услышал, а потом уточняет: — Это как вообще? — Ну, понимаешь, он больше друг Сэма. Я слышал о нем через наших общих знакомых, так что нельзя сказать, что я с ним до этого общался. Мы и сейчас практически не пересекаемся: на работу я ухожу раньше него, возвращается он, когда я уже ложусь спать. Разве не это значит взрослая жизнь? — Так, во-первых, меня дико бесит фраза «разве не это значит взрослая жизнь». Ох уж эти миллениалы! Выплесни переживания на бумагу, Стив, нарисуй комикс и покончи с этим. Во-вторых — чем он занимается? — Где? — спрашивает Стив, немного уязвленный упреком. — На работе. Где он работает? — нетерпеливо спрашивает Баки, и эта его манера Стива одновременно и умиляет, и раздражает. — В «Баскин Роббинс», — отвечает Стив, потирая затылок. Заметив удивленно приподнятые брови Баки, пожимает плечами. — Он выпускник, у нас мало перспектив. — Ой-вей, — бормочет Баки и вздыхает. Стив ждет дальнейшего продолжения разговора, но Баки… молчит. Стив тоже не говорит ни слова, но в конце прогулки не выдерживает: — Так ты демон? Баки смотрит на него в замешательстве. — Кто тебе подкинул эту бредовую идею? — Ты сам. Когда сказал мне, что ты демон. Баки тихонько фыркает. — Просто это самое подходящее слово. Не совсем точное, но… только без обид — вы, смертные, такие тупицы, каких свет не видывал. У вас нет слов для обозначения того, чего вы не понимаете. Стив старается не обижаться и пытается взять себя в руки, спрашивая: — Но я думал, демонам полагается быть, не знаю… олицетворением зла. Демоническим злом. — А кто сказал, что я не такой? — в голосе Баки звучит сталь. Стив окидывает Баки внимательным взглядом. Он видел его разные стороны: существует Баки-засранец, обзывающий «тупицей» и исчезающий, не прощаясь; а еще есть Баки-мастер флирта, который отвешивает приходящему с работы Стиву комплименты и озорно улыбается; а еще есть… просто Баки. Обычный парень, если забыть, что у него есть трехглавый щенок и появляются они из воздуха. Он не воспринимает его как Владыку Подземного Царства, или кем он там является, а сейчас хмуро задается вопросом: как ему вообще удалось завязать дружбу с тем, кто открыто признает себя воплощением зла… — Господи, Стиви, да я над тобой прикалываюсь! — Баки, засранец такой, смеется. — Да не собираюсь я сдирать кожу с людей и гнать их в рабство, если это тебя так беспокоит. Стив, покраснев, отвечает: — Может, слегка. Баки фыркает, но продолжает уже серьезнее: — Ты многого не понимаешь, Стив, а я многое просто не могу тебе рассказать. И дружить мне с тобой не следует, так я только усугубляю положение. Стив кивает, а потом смотрит на Баки, лукаво улыбается и спрашивает: — Выходит, мы с тобой все-таки друзья? — Отвали, — Баки игриво толкает Стива и улыбается, а на его щеках, если это не игра света, появляется румянец. Уходит Баки как обычно: то есть, вот он рядом, еще секунда — а его и след простыл. Стив идет домой, намереваясь сразу же лечь спать, окрыленный приятной новостью об их дружбе.

~ * ~

Несколько недель спустя в его выходной Стива будит внезапный вопль. Он выскакивает из комнаты сонный и растрепанный и натыкается на прыгающего от радости Скотта. — Меня приняли! — вопит он. — Исследовательская должность у Пима. Меня приняли! — Исследования? Ты о чем? — О работе, чувак, — смеется Скотт, обхватывая Стива за щеки. — Работа, которая напрямую связана с моей квалификацией. Мой диплом востребован! И принесет херову тучу денег! — Ого, это круто. Просто супер! Тебе срочно надо это отпраздновать! Скотт так и делает, этим же вечером исчезая со своими друзьями, и Стив предполагает, что появится он самое раннее на следующий день. Баки с Цербером не нужно ни от кого скрываться и они появляются сразу в гостиной. А потом, когда осень переходит в зиму, Пегги вызывает Стива в офис и сообщает ему о повышении. Да, она в курсе, что прошло не так уж много времени, но он так прекрасно справляется с должностью, что ему полагается неплохая прибавка к жалованию… Примерно в это же время Скотт объявляет, что собирается подыскать квартиру поближе к лаборатории Пима, и спрашивает Стива, не будет ли он против. Стив паникует, переживая из-за оплаты квартиры, а потом вспоминает о неожиданной прибавке… Происходящее начинает казаться ему очень подозрительным. И когда Баки на этой же неделе появляется из ниоткуда с Цербером на буксире (который за все это время вымахал во взрослую собаку, сея хаос в парке, но по характеру так и оставался щенком, жующим кроссовки), Стив не приветствует его радостной улыбкой. Он смотрит исподлобья, прищурив глаза. — Твоих рук дело? Баки смотрит на него, олицетворяя саму наивность и невинность. — Понятия не имею, о чем ты. — Скотт получил новую работу и хочет переехать, а я получил прибавку… — О, мои поздравления! — Бак, я догадываюсь, что ты имеешь к этому какое-то отношение. — Стиви, на свете существуют и другие люди, которые могут творить добро для окружающих, — отвечает Баки, пожимая плечами, и берет книгу с прикроватной тумбочки. Книга не та, что была на момент первой встречи. Баки управляется быстро, а Стиву приходится читать по пятьдесят страниц за ночь, чтобы опередить его. — Может быть, Скутер заключил сделку с другим дьяволом? — Его зовут Скотт, — на автомате поправляет Стив. — И я никогда не заключал дьявольскую сделку. — Не дьявольскую, а с дьяволом. И да, ты этого не делал. По какой-то странной причине ты умудрился завести с ним дружбу. Стив ворчит, надевая ботинки, и направляется к дверям. Он не знает наверняка, причастен ли к этому Баки. Если да, то это, кажется, немного противоречит установке «у меня нет друзей», но, возможно, это просто непредвиденное стечение обстоятельств. Тем не менее, Стив с подозрением посматривает на Баки, а к концу прогулки подозрения только усиливаются. Баки идет с невозмутимым видом, засунув руки в карманы и обернув поводок вокруг запястья. — Получается, раз твой друг от тебя съехал и квартира в твоем распоряжении, я могу появляться у тебя вместе с Церби немного чаще. Ключ мне не нужен, да и для Церби время от времени полезно менять обстановку, не все же ему в Преисподней сидеть… Впервые за все время их знакомства Баки нервничает, и Стиву требуется секунда, чтобы понять. — Тебе не нужно спрашивать, Бак. Можешь приходить в любое время, я не такой уж занятой. — То, что ты не занят, не означает, что ты обязан… — начинает Баки, но замолкает, проводя рукой по волосам, и этот жест совершенно очаровывает Стива. — Тогда увидимся завтра? Только Стив успевает порадоваться, что Баки научился прощаться, как тот опять исчезает, прежде чем Стив успевает сказать хоть что-то в ответ. Стив уверен — исчезающий Баки улыбался, поэтому теперь и его губы расплываются в улыбке, когда он бежит наверх, обратно в свою квартиру, которая вскоре будет полностью в его распоряжении.

~ * ~

Стив думал, что Баки теперь будет появляться почаще, например, три или четыре раза в неделю, а Баки практически к нему переезжает. — В Преисподней тоска смертная, — сетует он, завтракая хлопьями, у его ног Цербер уплетает какое-то там мясо из позаимствованной у Стива тарелки. — Если бы ты пробыл там столько же, сколько я, ты бы понял — новизна имеет свойство улетучиваться. — Не сомневаюсь, — согласно кивает Стив. — И вообще, я собираюсь наведаться к ним днем, потому что Церби нужно обучить всем премудростям и основам, — Баки похлопывает среднюю голову, недовольно на это рыкнувшую. — Вот почему правую я больше остальных люблю, — бормочет Баки, с улыбкой глядя на Стива. — Только постарайтесь не опустошить весь холодильник за раз. И не забудьте выключить свет. Ой, еще не оставляйте окна открытыми… — Стиви, без тебя в твоей дурацкой квартире мы сидеть не собираемся, — говорит Баки, закатывая глаза. — Слушай, если тебе станет легче, Церби и я можем прямо сейчас… Пустая тарелка из-под хлопьев с глухим стуком падает на стол, а в остальном — нет никаких подтверждений, что здесь только что кто-то был. Даже тарелка с пола исчезла. Похоже, они взяли ее с собой. — О, моя тарелка… — бормочет Стив, печально глядя на то место, где она когда-то была. Если они ее вернут, то придется ее отмачивать несколько дней, а может, они почистят ее каким-нибудь адским огнем. Рождество приносит возвращение друзей, пусть и кратковременное. Сэм принимает волевое решение приехать из аэропорта самостоятельно, так что встречать нужно только Наташу, которая даже несмотря на десятичасовой перелет, выглядит отдохнувшей и полной сил. Обнимая ее крепко-крепко, Стив понимает, насколько соскучился, но, предложив отнести ее сумку к машине, быстро получает выговор. — Роджерс, надеюсь, у тебя уже подготовлена презентация в пауэр пойнт со всеми ссылками, хочу быть в курсе всего, что пропустила, — говорит она, садясь на пассажирское сиденье и вытаскивая телефон из кармана. Стив улыбается не переставая: как же он скучал. Примерно через час появляется Сэм, Стив чуть не сносит его с ног, обнимая так, что Сэм кряхтит. — Да-да, здоровяк, я тоже рад тебя видеть, но, мужик, вот переломаешь мне кости, мама точно спасибо не скажет… Они перебираются в гостиную и разговаривают, наверстывая упущенное, хоть и созванивались друг с другом все это время почти безостановочно. Красота, все как в старые добрые времена. Стив и глазом моргнуть не успевает, как наступает вечер. Наташа потягивает привезенную с родины водку и многозначительно спрашивает: — Стив, у тебя на примете появился кто-то особенный, о ком ты нам расскажешь? Стив тихо стонет, откидывая голову на спинку дивана. — Нат, а почему ты вдруг спрашиваешь? — Потому что я вам откровенно призналась в том, что романтических подвигов в России за мной не водится. Сэма упрашивать не надо было, мы теперь в курсе всех грязных подробностей о нем и его Вашингтонском пареньке, — она усмехается, поигрывая бровями. — Остался только ты… — Мне сказать нечего. Никого особенного у меня нет, как и пареньков из округа Колумбия. — Стив пожимает плечами. — Так что… — А вот Скотт рассказывал, что раз в неделю ты гуляешь с каким-то парнем и его собакой, — потягивая пиво, возражает Сэм. Скотт, да чтоб ему! Когда он успел стать доносчиком? — Это не связано с… романтикой. — Стив снова пожимает плечами и пытается отковырять этикетку на своей бутылке. — Мы просто… гуляем. Мне нравится его собака. Наташа хмыкает: — Собака, значит… И какой он? — Ну, не знаю, — осторожно отвечает Стив, украдкой глядя на нее. Великолепный. Очаровательный. Таинственный. Повелитель царства Аида. — Он милый. — Милый? И все на этом? — уточняет Сэм. — Просто милый, — соглашается Стив, потому что, вот ведь черт… Он не дурак и прекрасно понимает — Баки можно назвать привлекательным. Он красивый, у него хитрющая ухмылка, он классно одевается и умеет себя держать — все это делает его привлекательным, но это еще не все. Он нравится Стиву — нравится таким, какой он есть: придурковатым, забавным и очаровательным, а еще щедрым, добрым и милым при особых обстоятельствах. — Все понятно, — усмехается Наташа. — Стив втрескался. Черт! Это действительно похоже на любовь. — Стив — взрослый самостоятельный мужчина и ни в кого не втрескался, — возражает сам Стив. — И вообще, вы все пьяны, как, впрочем, и я, поэтому отправлюсь-ка я спать. Друзья, конечно, протестуют, но отпускают его почти без боя. Стив ложится, но сон не идет. Он смотрит в потолок и думает о Баки, пытаясь определить, до какой степени ему симпатичен Баки Барнс, Повелитель Преисподней. Наконец он засыпает, придя к выводу, что влип по-крупному.

~ * ~

Баки показывается только после Нового года, когда друзья разъезжаются по домам. Стиву приходится признаться самому себе в том, что он скучал и по щенку, который вымахал в здоровенного пса, и по его хозяину. — Знаешь, я уже начал беспокоиться, что они никогда не уедут, — раздается вдруг голос. Стив резко разворачивается и видит сидящего за столом Баки, который как ни в чем не бывало держит тарелку с хлопьями. Сегодня он выглядит более непринужденно, собрав волосы в растрепанный пучок, надев черную футболку и… — Треники? — брови Стива удивленно ползут вверх. Баки пожимает плечами: — Что-то я не настроен выгуливать Церби сегодня, если ты не против. — Нисколько. — И я не ношу кожаные штаны в домашней обстановке. Это ведь не домашняя одежда. — Полностью согласен. — Рад, что мы сходимся во мнениях. Стив выжидательно смотрит на Баки, а затем спрашивает, смеясь: — Чем займемся вместо прогулки? В итоге они проводят вечер на диване, просматривая старые фильмы за бутылочкой пива, опустошая запасы из холодильника, потому что формально на календаре все еще каникулы и они имеют полное право ими насладиться. В первый раз они проводят время так по-домашнему. Просто сидят, ничего не делая, и наслаждаются обществом друг друга. После недавнего озарения Стива это становится сложнее. Он ловит себя на том, что ему хочется подсесть ближе, окунуться в тепло, фиксируя каждый взгляд, улыбку, неожиданные касания, и вдыхать эту неповторимую смесь ароматов лосьона после бритья и пустыни. Все это так некстати опьяняет. Он продолжает смотреть и понимает, что Баки знает обо всем этом, потому что Баки в курсе всего… Никто из них не говорит ни слова. Через несколько часов Баки встает, потягиваясь, футболка задирается, оголяя полоску тронутой загаром кожи. Стива одолевает абсурдное желание прикоснуться к ней, и только усилием воли он сдерживает дрогнувшие пальцы. — Уже уходишь? Баки кивает, свистом подзывая задремавшего у их ног питомца, но прежде чем они исчезают, Стив успевает схватить его за руку. — Стой! — командует он, и Баки моргает, ожидая продолжения. Руку Стив так и не разжимает, чему сам пугается. — Ты никогда… ты никогда не прощаешься. Вы просто… пуф — и растворяетесь. Понимаешь? Это… грубо. — Ого! — Баки упирает руки в боки. — Так я, оказывается, грубиян? Стив кивает, теперь ладонь находится в безопасности на его же коленях. — А как тебе вот такая грубость? — спрашивает Баки и, прежде чем Стив успевает среагировать, наклоняется и легко касается губ, разжигая внутренний пожар и вызывая покалывание кожи до кончиков пальцев. Тут же отстраняется, подмигивает и говорит: — Пока, Стиви. — И исчезает, только крупицы пыли кружат в воздухе. Это так банально, но Стив не может удержаться и не провести кончиками пальцев там, где только что были губы Баки. Всю оставшуюся ночь он не может уснуть и рассеянно улыбается.

~ * ~

Мысли о поцелуе не оставляют его ни на минуту: и когда он собирается на работу, и в дороге, да и на самой работе тоже. Он думает о случившемся в галерее, и когда работает за столом, и в метро по дороге домой. Он не может перестать думать об этом, даже когда влетает в квартиру, где его сбивает с ног Цербер, вставая на лапы и облизывая тремя языками. — Малыш, фу-у-у, нет, это отвратительно… — смеется Стив, пытаясь отбиться от атаки. На шум выглядывает Баки, по-прежнему в домашнем облачении «волосы в пучке-футболка-треники», и Стива это несказанно умиляет. — Привет. — Привет, — отвечает Баки, протягивая кружку. — А я тебе кофе приготовил. Стив тут же ставит кружку на стол. Баки, не выпуская из рук свою, ворчливо бубнит: — Эй, ну я для тебя же старался, тупица, как только узнал, что тебе кофе нра… Его стенания прерываются поцелуем. Стив слышит, как Баки возится, пытаясь поставить кружку на стол, чтобы освободить руки для объятий. — А мне можно… Мне можно так делать? То, что мы сейчас делаем, как будто мы вместе? — мгновение спустя спрашивает Стив, когда они стоят, соприкасаясь лбами и носами. — Если тебе этого хочется, — мягко отвечает Баки. — А демонам позволяется иметь отношения? Со смертными, я имею в виду. Извини, наверное, все это слишком быстро, а я просто… Баки прерывает его поцелуем, повторяя уловку Стива, и напряжение, сковывающее тело, потихоньку тает. — Я ведь уже говорил тебе, что я не демон. Просто у вас нет слова, подходящего для моего описания, и… Да, мне можно… Мне позволяется иметь отношения. Со смертным. С тобой. Если я захочу. Стив тяжело сглатывает, пристально всматриваясь в лицо напротив: — А ты захочешь? Баки вдруг хмурится, и сердце Стива будто сжимают невидимые тиски. — Стиви, ты самый нелепый человек из всех, кого я когда-либо встречал, ты хоть знаешь об этом? Ты нашел у себя в багажнике трехголового пса и даже не испугался. А потом три дня ехал не пойми куда, чтобы вернуть его не пойми кому. А еще ты… ты почему-то выносишь меня, хотя я тот еще мудак… — Не без этого, — Стив соглашается. — Но еще ты… — Подожди, Стив, сейчас речь о тебе. — Баки смеется, цепляясь за его рубашку. — Учитывая все это… конечно, я хочу встречаться с тобой. Посмотри на себя — ты же настоящее чудо! Стив понятия не имеет, что на это сказать. Он мог бы сказать тысячу вещей, но вместо этого без лишних слов втягивает Баки в еще один поцелуй, неторопливый и сладкий. — А они тебя не потеряют? Те, кто там… внизу? Баки негромко хихикает. — Там внизу? Стив закатывает глаза. — Преисподняя. Они не будут скучать по тебе? Или по Церби? — В любом случае, Церби не сторожевой пес, а одно только название, — говорит Баки, переводя взгляд на щенка, безуспешно пытающегося поймать собственный хвост. — И знаешь, мой титул носит скорее формальный характер. И я не думаю, что они будут слишком по мне скучать. — Они там, наверное, наоборот порадуются, что удалось от тебя избавиться? — дразнит его Стив. — Совсем страх потерял, — с улыбкой грозится Баки. — Так что, хочешь встречаться со мной? — Больше всего на свете, — согласно кивает Стив. — Время у нас еще есть, я ведь просто… глупый смертный, — продолжает он с улыбкой, когда Баки закатывает на это глаза, и почти командует, крепко сжимая его в объятиях: — Поцелуй меня.