Темный среди светлых

- Малфой! Малфой! Драко! Не спи, Драко! Тебе нельзя спать! Драко открыл глаза и посмотрел на склонившуюся над ним фигуру. - Поттер! Чего тебе надо? - Как ты? – обеспокоенное лицо Гарри настолько поразило Драко, что он приподнялся на кровати. Тело пронзила острая боль, мальчик со стоном рухнул на постель и зло переспросил. - Чего тебе надо? - Я беспокоился о тебе… Что тебе дали? - Какое тебе дело? Пошел ты … куда-нибудь подальше отсюда… Убирайся! Поттер покачал головой, взмахнул палочкой, набросив на однокурсника диагностические заклинания. Он покачал головой и протянул ему какие-то бутылочки. - Выпей. Это кровевосстанавливающее зелье и аналог рябинового отвара. - Идиот! Из твоих рук я ничего не возьму! - Глупо. Ты – мой кузен, мой ближайший родственник в магическом мире, мне магия не позволит причинить тебе вред. - Угу, - оттолкнул руку Драко, - Магия-то может и не позволит сознательно причинить вред, да только ты далеко не самый лучший зельевар! Ты меня просто отравишь! - Глупости! Смотри, - Гарри отхлебнул сначала из одного пузырька, затем из другого. – Я еще живой! - Нет! Все равно не буду, декан уже варит для меня все нужные средства. - Ему нужно еще как минимум шесть часов, а тебе ждать нельзя! - Отстань, Поттер! - Драко! Я, представитель Рода Поттер, Магией и жизнью своей клянусь, что эти зелья не могут причинить тебе вреда! Ты знаешь, что пока ты болен, твой защитный комплект частично блокируется? - О чем ты, Поттер? – обеспокоился таким нетипичным поведением гриффиндорца Наследник Малфоев. – При чем здесь мой комплект? - До твоего тринадцатилетия тебя защищала как ребенка родовая магия, с четырнадцати – как взрослого, но сейчас тебя защищает только комплект… - Это прописные истины, чего тебе надо, - перебил рассерженный Малфой. - Я хочу, чтобы ты остался свободным магом, а сейчас на тебя очень легко повлиять. Поверь мне, я поклялся, помнишь… - Ну … ладно … - практически сдался мальчик. – Но … - Я знаю о твоей непереносимости волшебной рябины - это безопасные для тебя аналоги. - Откуда ты знаешь? - Я много чего знаю. Пей, Малфой, быстрее. У нас слишком мало времени, - обеспокоился вдруг Поттер. – Сюда идут.       Драко без колебаний выпил зелья, клятва, данная Поттером, надежно защищала Малфоя, если с ним хоть что-то случится, виновник лишится и магии, и жизни. Убедившись, что больной выпил предложенное, гриффиндорец стукнул себя палочкой по макушке и … исчез. Слизеринец почувствовал, как защитные амулеты перенастроились, включаясь на максимальную защиту. Лорд Малфой обеспечил своего ребенка лучшими артефактами, обладающими зачатками сознания, пусть зелья еще не до конца подействовали, но амулеты отметили положительные изменения и больше не допустят никаких воздействий на носителя. Мальчик покосился на пустое место и поспешил укрыться с головой, притворившись спящим. В больничное крыло, судя по шагам, вошло двое, Драко выглянул в щелочку, узнавая мадам Помфри и директора. Колдосестра взмахнула палочкой, в очередной раз, накладывая на мальчика диагностические чары, и, оглянувшись на директора, отрицательно покачала головой. - Как вы себя чувствуете, мистер Малфой? – обратилась она к мальчику. - Гораздо лучше, - откинул одеяло блондин. - Я рад за вас, мой мальчик, - улыбнулся Дамблдор. – Спокойной вам ночи. - Спокойной ночи, сэр, - проводил уходящих магов мальчик и, обернувшись, зашипел. – Поттер! Где ты, придурок гриффиндорский? - Здесь я, - вздохнула пустота. - Что это было? Зачем они сюда приходили? - Я не хочу строить предположений, так как доказательств и фактов у меня нет, только подозрения. Не спи сегодня, Драко. Вызови домовика, только не засыпай, слышишь? - Зачем тебе это, Поттер? – спросил Драко и, не дождавшись от невидимки ответа, задал второй вопрос. – Ты закрыл меня собой, зачем? - Ты мой кузен, мой брат, пусть ты сам этого и не признаешь, но я признаю, - прошептала пустота. - А как же наша вражда? – усмехнулся Малфой, собираясь спровоцировать собеседника, слишком уж странным показался ему гриффиндорец. - Одно дело детские игры, и совсем другое – жизнь. - Что ты хочешь? – откинулся на кровать мальчик. - Ничего. Ты – Семья… Хотя… - видимо невидимке пришла в голову идея. - Ну так что бы ты хотел? - Хочешь подпортить жизнь Уизли и Грейнджер? - Вот как?! – Драко поразился интонации собеседника и поименованию им друзей, или, может быть, не друзей (?). – Я слушаю… - Они часто говорят, что являются моими друзьями. Ты можешь засвидетельствовать их слова, как Наследник? - Зачем тебе? Разочаровался в них, наконец? - Я никогда им не верил… Впрочем, не делай ничего. Спокойной ночи, Малфой. - Поттер! – Драко окликнул промчавшийся мимо сквозняк. – Я сделаю это. - Спасибо. И называй меня Гарри, - донеслось из коридора.       Драко позвал домовика и потребовал от него книгу, а заодно отправил к отцу с сообщением и воспоминанием о неожиданном визите. В голове слизеринца роились самые разные мысли. Поттер ли был в больничном крыле? Слишком уж странным было его поведение... Если же это не Поттер, то тогда кто? Он же поклялся как Поттер… Если же это был Избранный, то почему он сбросил маску именно сейчас? Чего он так испугался? Мальчик вытащил из-под подушки пузырьки и осмотрел их. Неужели Поттер так хорошо знает зелья? Учитывая как он магичит - может. Тогда зачем притворяется на занятиях? И почему открылся сейчас? Драко сам не заметил, как задремал. Его толкнул появившийся домовик. Мальчик подхватился, распахивая глаза, и сел на кровати, моргая по-совиному. Так, под лепет домовика, он дождался рассвета и декана. ***       Гарольд Поттер шел по коридору Хогвартса, скрытый мантией невидимкой и дезиллюминационными чарами. Он только что покинул больничное крыло и все еще находился под впечатлением от встречи с Драко. Драко… Сердце сжалось от тоски по побратиму, от нахлынувших воспоминаний…       Ну почему Гарри не выбрал в друзья юного Малфоя? Жаль, что они враги… Впрочем, даже в этом случае Гарольд не собирался рисковать жизнью и здоровьем побратима... прежнего побратима… Гарольд слишком хорошо знал, что именно на тринадцатом году жизни юного мага при физической травме легче всего наложить на него ограничители и подчиняющие чары. Занятые сохранением жизни и здоровья защитные артефакты приспускали щиты, тем самым подвергая подопечных угрозе. Правда, чтобы пропустить воздействие на подопечного, артефакты должны были засечь на ауре метку колдомедика. А это уже рождало такие страшные подозрения, что Гарольд никак не мог успокоиться. Поттер все лето варил зелья на все случаи жизни, в том числе, по многолетней привычке, и для Драко, который имел непереносимость волшебной рябины, что ж, запас карман не тянет, вот и пригодился. Гарольду хотелось надеяться, что их отношения изменятся.       На повороте из темноты к мальчику скользнул Живоглот, именно он предупредил нового хозяина о гостях. Гарольд наклонился, подхватил животное и спрятал под мантией-невидимкой. Только чистокровные волшебники могли иметь ментальную связь с книзлами и полукнизлами - основу, на которой формировалась связь с фамильяром. Поттер очень хотел верить в правоту поверенного, говорившего, что Живоглот вернется к брату сразу же, когда тот «проснется».       По темному коридору подземелий к покоям декана Слизерина медленно приближалось басовитое мурлыкание…       Гарольд вошел в уже ставший привычным зал Тайной Комнаты и поспешил в найденный тайник. Проход привел в темный зал, звук шагов заметался в полной тишине, отражаясь от стен. Поттер засветил несколько осветительных шаров и запустил их к потолку. Это было большое помещение с высокими потолками и колоннами, стены украшены барельефами с изображениями переплетающихся змей, между ними стояли жесткие скамьи с подлокотниками и высокими узорчатыми спинками. И везде лежал толстый слой пыли, под ногами она хлопьями поднималась в воздух, медленно кружась в мертвом зеленовато-магическом свете. Гарольд звонко чихнул. - Аллегиан! Торби! На свете очень мало мест, в которые не могут попасть по зову хозяина домовые эльфы. Они приходят даже в Азкабан! Другое дело, что ни принести что-нибудь с собой, ни увести за собой они не смогут, но придут всегда. На тайные помещения накладывались чары, не позволяющие домовикам находить их самостоятельно, но на зов они обязательно появлялись. Вот и сейчас, перед юным хозяином возникли два низкорослых силуэта, оглянулись, сверкая огромными желтыми глазищами, и уставились на хозяина. - Уберите здесь, принесите что-нибудь из мебели и перекусить.       Оказалось, что в помещении не действовали эльфийские чары. Домовики притащили ведра с водой, швабры и тряпки. Гарольд тяжело вздохнул, сбросил мантию, опустил на пол Живоглота и взял швабру и тряпку. Хотя мальчик и не отличался большим ростом, но он был все же выше и сильнее домовика, поэтому решил также принять деятельное участие в уборке. От скуки он тихонько замурлыкал себе под нос детскую песенку, не сразу сообразив, что использует парселтанг: Tease me Cinderella Because the fire Strength is not regretting ... In the kitchen, I am working, I am working I mess around with the stove, potter And I'm always in the ash .... *       Только когда стены слегка засветились, а барельефы ожили, Поттер сообразил, что что-то он сделал не так. От внезапно пришедшей ему в голову идеи, он вспыхнул, лицо и шею залил румянец. - Eskuro! – прошипел на парселтанге очищающие чары мальчик.       Пыль и разведенная им и домовиками грязь исчезли, Поттер повторил заклинание несколько раз, направляя его на скамьи, стены и барельефы. Домовики исчезли и появились вновь, притащив кресла, столики и ковры, Поттер рухнул в кресло, тяжело вздохнул и оглядел домовиков. Торби выглядел импозантно в необычном для домового эльфа темно-бордовом костюмчике и высоких сапожках. Он притащил хозяину поднос с множеством тарелок, тарелочек и мисочек, закрытых крышечками самых разных форм. Мальчик поблагодарил эльфа и, приподняв одну из крышечек, подцепил пальцами куриное крылышко. Домовик радостно оскалился и исчез с тихим хлопком, чтобы появиться вновь с парой кувшинов. - Торби, я хочу, чтобы ты остался со мной в Хогвартсе. Мне нужен личный домовик. Я знаю, что у тебя теперь другой статус, но пока мне не к кому обратиться. - Да, хозяин. Я присмотрю за вами.       Гарольд улыбнулся, наблюдая за осчастливленным эльфом. Домовики обычно носили наволочки или отрезы светлой материи, в которую заворачивались, словно в кокон, и только особый статус наделял их нормальной, с точки зрения магов, одеждой. Между домовиком, Родом и магом-хозяином в этом случае заключался нигде не фиксированный, но не менее крепкий, контракт, который часто снимал рабскую зависимость. Эльфы очень гордились своим особым статусом и никогда не предавали хозяина, они также пользовались большим успехом у эльфиек, от них рождались очень сильные малыши, которые всегда признавались родовой магией.       Покончив с трапезой, Гарольд поднялся и принялся исследовать другие помещения. За одним из панно скрывались личные апартаменты мага. На помещение когда-то были наложены чары сохранности, но, видимо, хозяина не было слишком долго, а заклинание обновить было не кому, что не могло не отразиться на обстановке. Все поверхности покрыты толстым слоем пыли, буквально впитавшейся в ткани, мебель осела и потрескалась, некоторая при прикосновении рассыпалась в труху. Мальчик тяжело вздохнул, оглядывая когда-то роскошную обстановку, какой бы силой не обладал маг, но чары сохранности больше трехсот лет не держатся, да и этот срок, скорее всего, преувеличен. Сунувшийся следом домовик возбужденно что-то пропищал, скинул сапожки и затопал босиком, поднимая целые пласты пыли.       Гарольд развернулся и проверил еще несколько барельефов, часть из них открывалась в запыленные комнаты: фехтовальный зал, гостиную, малую столовую или, может быть, пустую гостевую. Некоторые панели открылись только под действием крови. Первоначально Гарольд оцарапался о шевелящийся барельеф, которого коснулся, желая проследить скользящий силуэт, нескольких капель было достаточно, чтобы вход в гостиную скользнул в другую сторону. Узкий коридор привел в необычно темное помещение, находящееся под чарами стазиса. Это оказалась библиотека. Мальчик шел вдоль стеллажей, подсвечивая себе палочкой, и с интересом разглядывал открывающуюся его взгляду коллекцию. Поттер, конечно, не был новичком в библиотеке, в том числе, и в древних залах, но такого он никак не ожидал. Книг было удивительно мало, они были непривычно толстыми с листами из кожи животных. Большую часть экспозиции представляли свитки, мальчик признавал материал лишь некоторых из них: папирус, кожа, береста, пергамент, несколько стеллажей были заполнены странного вида кирпичиками. Гарольд взял себе на заметку, что хранящуюся информацию надо перенести на другой носитель: шелковую или пергаментную бумагу, сложность была в том, что если информация имела магическую составляющую, то переписывать все надо вручную. За такую работу мог сесть только волшебник (настоящий или будущий, главное, чтобы родственники вступили в Наследие) или гоблин, изредка домовой эльф – библиотекарь. «Вот и нашел себе работу», - подумал мальчик, выходя из библиотеки.       Гарольд начал проверять и другие двери, и барельефы, ему повезло найти лабораторию и хранилище ингредиентов, но дальнейшие попытки он решил отложить, надо привести в порядок и уже имеющееся. К середине дня он обнаружил, что во все «вторичные» комнаты домовикам вход закрыт, значит, этими помещениями придется заняться вручную. После обеда Поттер отпустил домовиков и сел изучать очередной фолиант семейной библиотеки, притащенный Аллегианом. Так, за чтением и уборкой прошел день. Вечером Гарольд забрался в спальный мешок, принесенный услужливыми домовиками, и уснул, в прошлой жизни он никогда не чурался прогресса неодаренных, не собирался и в этом. На рассвете он, зевая, поднялся и решил, что в следующий раз будет использовать хроноворот при входе в Тайную Комнату, а не при выходе из нее, все-таки первый повтор дня надо проводить наверху. ***       Рон был самым младшим сыном в большой семье Уизли, он привык чувствовать себя защищенным и нужным, уверенным в том, что его никто никогда не бросит, всегда помогут и прикроют. Он рос задирой и шалопаем, только так ему удавалось привлечь внимание взрослых лично к себе. Рон всегда завидовал другим: он не обладал умом и Силой Билла, знаниями и мечтами Чарли, упорством и старательностью Перси, напористостью и гениальностью близнецов, яркой красотой и жизнерадостностью Джинни, а ему очень хотелось выделиться. Лет до девяти мальчик и не подозревал о бедности своей семьи - истина открылась ему внезапно, когда в Косом переулке он столкнулся со своими более обеспеченными сверстниками. Маленькому Рону очень хотелось внимания, но ему не везло. Издерганная, усталая мать просто не могла уделять младшему сыну достаточно времени, к тому же непоседливый малыш был очень полезен: он точно знал что, когда и где делают его братья. Но информацию он сообщал не просто так, первоначально платой была шоколадная лягушка, позднее – пара мелких монеток.       Став чуть старше, Рон захотел славы и известности, но ему предложили только роль друга героя. Гарри оказался бедно одетым и стеснительным, он не умел общаться и хотел учиться, но у него плохо получалось. Рону хотелось руководить, командовать, но на фоне Героя он был никем. Младший Уизли ревновал, ревновал так, что в глазах от бешенства темнело. Единственный шанс для него стать великим он видел в том, чтобы стать единственным другом и начал успешно воплощать свои планы в жизнь. Учиться Рон не хотел, да и давалось ему это с трудом, единственным шансом был для него квиддич. Сию нехитрую истину до него донесли еще до школы, команда Гриффиндора стала целью, да только Гарри и здесь умудрился выделиться. * Дразнят Золушкой меня Оттого, что у огня Силы не жалея... В кухне я тружусь, тружусь С печкой я вожусь, вожусь И всегда в золе я....