Темный среди светлых

      Люциус Малфой в раздражении захлопнул «Современную энциклопедию родословных аристократических Родов Британии», большей глупости он еще не читал. Вот спрашивается, как чиновник, пусть и маглорожденный, допущенный в Семейный архив министерства, мог написать такую глупость!? Ведь он имел доступ к брачным контрактам более чем за 300 лет! Да перед ним раскрыта официальная родословная практически каждого Рода! Гнев аристократа, накапливающийся в течение последнего месяца, был сорван на ни в чем не повинной книге: яркий бумажный фолиант сгорел в наколдованном пламени, а сам маг откинулся на спинку кресла, пытаясь взять под контроль эмоции.«Современная энциклопедия» отвечала всем новейшим веяниям современной политики Министерства, была рекомендована в публичные библиотеки, требовалась только рецензия Лорда, хотя бы одного. Для самого Люциуса наличие такой рецензии стало бы очередной ступенькой в карьере, но рекомендовать... такое... Взгляд упал на самообновляющиеся «Генеалогические древа аристократических Родов Британии». Решено. Пусть энциклопедия будет для маглолюбцев и им подобных, для настоящих магов найдутся совсем другие книги. Правильные.       Когда почти месяц назад Лорд Малфой обнаружил информацию о буквально возродившемся из пепла Роде Поттеров, он не придал ей большого значения, только приказал сыну присмотреться к однокурснику. Люциус хорошо помнил раздражающего его мальчишку в обносках, который умудрился умыкнуть у него эльфа. Нет, паршивого домовика было нисколько не жаль, убрался с глаз и прекрасно(!), но вот сам удар по репутации… взрослого боевого мага уделал щенок, пусть и при помощи Добби, но ведь сделал! Лорд прекрасно отдавал себе отчет в том, что не причинил бы лохматому недоразумению никакого вреда – одаренный ребенок неприкосновенен, хватит с него и одного отката за мелкую Предательницу Крови. Тогда, в искуплении вины, он прошел через серию крайне болезненных и унизительных ритуалов, лишь бы наказание Магии не затронуло Род. Но сейчас его раздражало буквально всё и все! Домовики не просто шарахались от него - они прятались! Чувствуя, что теряет контроль, маг аппарировал в дуэльный зал. Через час выбравшись из зала почти ползком и с опустошенным резервом, но счастливый и усталый, наконец-то он смог «успокоиться»! К чести Лорда, у него были весомые причины сердиться.       В конце августа к нему пришла Нарцисса и сообщила, что она является крестной Гарри Поттера, но никогда не выполняла своих обязательств. Люциус до сих пор слышал ее взволнованный голос, вспоминая тот разговор: - Я дала Непреложный Обет, что не буду искать встреч и вмешиваться в жизнь юного Поттера. - Каковы условия Обета? – голос супруга был холоден. - Твоя свобода и возможность воспитывать Драко. - Муж и сын в обмен на крестника? - Да… - Как ты избежала отката? - Я заблокировала крестильную связь: односторонний разрыв: я – Гарри, связь между Гарри и мной я оставила. - Как ты обошла Обет?- заинтересовался Люциус, довольный слизеринской предусмотрительностью супруги: мальчишка остался повязан обязательствами, тогда как она от них свободна. - Никак. Что-то изменилось, я могу только рассказать о сути Обета, но не могу сказать о том, кому он дан и все еще обязана выполнять его.. - Почему ты решила мне рассказать? - Магия Рода Блэк начинает меня отторгать, домовик Блэков говорит, что скоро Магия примет решение о необходимости наказания. Я опасаюсь за будущее Малфоев.       Люциус почувствовал, как мороз пробежал по коже, он внимательно посмотрел на супругу и кивнул, пообещав все проверить. Гоблины не смогли успокоить сиятельного Лорда: Род Малфоев действительно находился под откатом, но виновата в этом была не только Нарцисса. О том, что три поколения назад Поттеры и Малфои породнились, Люциус знал, но о том, что кроме Блэков он был единственным живым магически признанным родственником, ему не было известно. Если мелкий паршивец Джеймса был на пороге смерти потому, что остался без присмотра, то те родичи, которые допустили подобное своей безалаберностью, наказывались самой Магией. Недаром маги всегда тряслись над своими детьми и страховали каждый их шаг и вплоть до первого совершеннолетия, не выпускали из-под защиты поместий и детских. Лишь с одиннадцати потомки получали чуть больше свободы, но и тогда взрослые продолжали следить за ними.       Люциус тяжело оперся на трость и посмотрел на поверенного пустым взглядом. - Что можно сделать, чтобы минимизировать последствия для Рода? - Вам надо встретиться с Лордом Поттером, Лорд Малфой, и договориться с ним о компенсации… - Что еще? - Признание вины, ритуал Покаяния. - Я хочу обезопасить Наследника, - помолчав, проговорил Лорд. Он готов был принять наказание сам, но не мог допустить подобное в отношении сына. - Возьмите мальчика под защиту, Вам перечислить способы? - Нет, спасибо. Плату за консультацию снимите с моего счета.       Лорд Малфой вышел из банка все такой же неприступный и величественный, по его виду никто не мог бы сказать о том, какая тяжесть у него на сердце. Он шествовал по Косому переулку, раскланиваясь со знакомыми и заводя ничего не значащие разговоры, а сам просчитывал варианты защиты Поттера: усыновление (никто не позволит бывшему Пожирателю забрать к себе Избранного!), магическая опека (и кто разрешит ему управлять состоянием одного из Древних Родов?!), введение в Род (попробуйте убедить обоих мальчишек, что они подходящая пара, если они в ненависти своей проходу друг другу не дают!), Наставничество (как убедить мальчишку полностью довериться ему?), Ученичество (и какой же, спрашивается, у двух Родов общий Дар?), проведение защитного ритуала (а где ему искать трех посторонних свидетелей, лояльных к обоим и сильных магически?).       Провожая сына на вокзал, он попросил его присмотреться к юному Поттеру и понадеялся на его внимательность. И чуть ли не в первый же день к нему примчался испуганный домовик и завопил, что Наследник в опасности. Через несколько часов сова принесла письмо от Северуса, а глубокой ночью тот же домовик принес воспоминания Драко. Просматривая их, Люциус отметил насколько сильно различались Поттер из больничного крыла и мальчишка из кабинета Дамблдора. Похоже, Поттер что-то знает, что-то очень серьезное и опасное для Драко. Люциус решил попробовать забрать сына домой хотя бы временно, жаль, но с тех пор, как директором стал Дамблдор, родителям запретили общение с детьми во время учебы. ***       Орсон захлопнул очередной том и начал массировать виски, библиотека Дома поражала, правда, при этом она отличалась некоторой однобокостью, как и у любого чистокровного Рода. По рассказам хозяина, нет, не хозяина – Главы, Дом изначально был предназначен для Светлой ветви, а точнее для Истинного Целителя. Именно этим фактом и объяснялась ее спецификация: медицина, колдомедицина, светлые и темные зелья, заклинания и чары в направлении целительства. Все остальные направления были представлены минимальным набором. Глава настоял на изучении литературы об Истинных Целителях: их воспитании, обучении, особенностях и различиях, и Орсону пришлось последовать указанию. Сейчас мужчина размышлял о множестве увиденных им противоречий и возникших вопросах и не мог понять, почему Гарольд гордился своим Даром и сожалеет о его утрате. Орсон призвал перо и пергамент и начал выписывать в столбик свои вопросы, надеясь, что хозяин ответит на них при следующей встрече.       Хозяина не было всего пару недель, а рабу уже было плохо. Орсон не обманывался насчет своего статуса и обязанностей: он хорошо знал, что должен находиться рядом со своим хозяином практически постоянно, совсем как домовик. Первоначально и Гарольд, и Орсон надеялись, что присутствия Гарри будет достаточно для того, чтобы мужчина мог остаться в Доме, но, к сожалению, ожидания не оправдались. Его самочувствие ухудшалось, а клеймо на лице болело. Когда он понял, что ему необходимо присутствие хозяина, он написал в Хогвартс и отправил письмо с домовиком. Гарольд прислал браслет–накопитель, такой же, какой отдавал Чарльзу и Диане, но тот не помог. Мужчина прекрасно понимал, что хозяин не может быть с ним постоянно: ни рабу, ни слуге нечего делать в Хогвартсе, а преподавателем носитель ошейника быть не может, но он хотел жить. До сих пор ему не приходилось сталкиваться с чем-то подобным - бывшие владельцы редко оставляли свою собственность без присмотра и не позволяли ей удаляться далеко от себя. В последние дни Орсон часто мерз и большую часть дня проводил у камина, закутавшись в плед, и читал. Отвыкнув за десятилетие от книг, он спешно наверстывал упущенное, списывая ухудшение самочувствия на простуду или лихорадку. Через несколько дней, когда принесенное домовиками перечное зелье не дало нужного эффекта, он заподозрил неладное и, руководствуясь волей подчиняющего заклятия, дал знать хозяину.       Вечером в особняке появился Аллегиан, он выглядел взволнованным, и принес неожиданную весть: домовики смогли выследить «тетю Мардж». Потенциальная добыча сидела в одном из бесчисленных баров Лютного переулка и не стремилась покидать его, произвести захват незаметно эльфы не смогли и отправились за помощью. Орсон оделся, не оставив ни сообщения, ни объяснений, взял палочку, и домовики перенесли его поближе к цели. Когда утром следующего дня Гарольд аппарирует в Дом, то никого в нем не обнаружит и будет вынужден ждать свою блудную собственность, нервничая и переживая.        Пока же Орсон о будущем не задумывался, он одернул мантию, накинул на голову глубокий капюшон и вошел в бар «Логово ругару*». Это было темное, задымленное помещение с низким потолком и полом, опущенным ниже уровня земли, стены увешаны многочисленными изображениями человеческих фигур с головами свиней и собак, которые нападали на едва прорисованные силуэты детей, женщин и скота. Пока Орсон осматривался, рядом с ним с тихим хлопком материализовался Торби и потянул за полу мантии куда-то в глубину бара. Поттер осторожно присел за угловой столик и украдкой присмотрелся к своему соседу. Это был невысокий мужчина с бегающими водянистыми глазками и светло-каштановыми волосами, он пил из горлышка какой-то темной бутылки и закусывал последними кусочками тушенного с овощами мяса. К новому клиенту подошла высокая женщина с желтыми глазами и грубыми чертами лица, она приняла заказ, а затем принесла глиняную миску и стакан. Орсон принюхался и постучал ногтем по поверхности посуды. Изделия из глины, конечно, выглядели не очень эстетично, но зато позволяли обнаружить многие недорогие посторонние примеси в пище и напитках, начиная разрушаться под действием сканирующих чар. Убедившись, что ни миска, ни кружка рассыпаться после произнесения заклинания не собираются, Орсон отхлебнул напиток. Вкус и запах опять напомнили ему о времени, прожитом в рабстве, когда подобную трапезу он считал пиршеством. Но он не мог позволить себе расслабиться, рядом с ним сидел тот, кто посмел вредить его господину, и он не желал позволять врагу свободно ходить по земле. Все, что требовалось от Орсона – выманить в безлюдное место определенного человека.       Орсон поднял и слегка придержал кружку, приветствуя соседа, тот окинул его мрачным взглядом и отвернулся. Новоявленный Поттер немного развернул свою миску, разрешая соседу «лакомиться» ее содержимым. Уже давно избавившийся от свойственной аристократам брезгливости, он, тем не менее, мысленно поморщился, глядя на манеры сотрапезника, и слегка подтолкнул миску в его сторону. Закончив с неожиданной добавкой, тот посмотрел на «благодетеля» более благосклонно, и Орсону удалось завязать мало значимый разговор. Еще через полчаса Орсон, по крайней мере, ему так показалось, поднялся и неосторожно расплатился за отвратительную трапезу галеонами, за столь занимательным клиентом последовало еще несколько человек.       Орсон завернул за угол и скользнул в тень переулка. Первый сопровождающий торопился так сильно, что влетел в ловушку в счастливом предвкушении наживы. Один из домовиков зацапал его раньше, чем Поттер успел проверить личность преследователя. Второй был более осторожен, или, может быть, подозрителен, так как перед поворотом остановился и вытащил палочку. Его прихватил с собой Торби. Но тот, за кем охотилась «команда», не появлялся, чутье опытного обитателя подворотен предупредило и почти уберегло от беды. Он вытащил из кармана какой-то мелкий предмет и прошептал: «Портус!», Орсон едва успел схватить его за руку и прижать к себе. Пара выпала прямо в фонтан, Поттер поспешил прижать свою добычу ко дну и кликнул домовиков.       Оказавшись в Доме, Орсон посмотрел на часы и удивился: его не было в Доме почти сутки, неужели он так долго сидел в баре? Мужчина потянулся, зевнул и поднялся в свою комнату. Через полчаса он спустился на кухню в свежей мантии и с влажными волосами: с самого детства он любил это ощущение чистого тела и сейчас наслаждался им. Торби, прищелкивая языком по острым зубкам, быстро накрыл на стол и с насмешкой поглядел на человека.       Домовик все еще не мог смириться с изменившимся статусом раба, но пойти против магии Рода не мог. Принадлежа к магической расе, он ясно чувствовал желания Дома и Главы и не хотел терять приобретенных позиций, особенно после того, как появились новые эльфы. Глава не хотел ссор своей собственности и уведомил всех о своих приоритетах, Торби пришлось подчиниться. Тем не менее, домовик не упускал случая подгадить по-мелкому: подать остывшую еду, посадить на видное место заплатку, припрятать под кровать тапочки, вот и сейчас он проворчал, посверкивая глазенками: - Негодный не-хозяин-раб сидит с-с-сдесь, а хозяин-Гарольд ждет его в библиотеке… негодный, гадкий не-хозяин-раб… - Торби, - отложил вилку человек. – Когда пришел Глава? - Сегодня утром, хозяин Гарольд позавтракал и стал ждать негодного раба… - Где сейчас находиться Глава? – замер Орсон. - В библиотеке.       Орсон поднялся, оставив тарелки не тронутыми, и проследовал в библиотеку. С удивлением он обнаружил, что его потряхивает в ожидании встречи, и попытался успокоиться, проанализировать собственное состояние. Глава ни разу не наказал его после того, первого, случая, наоборот, советовался с ним и учитывал его мнение, но Орсон ослушался прямого приказа: не покидать дом надолго, так как щиты подпитываются и за его счет. Страх стал набирать обороты, годами вырабатываемые рефлексы заставляли склонить голову. Уже подходя к двери библиотеки, он понял, что сильнее страха перед наказанием был страх увидеть разочарование и презрение в глазах Главы.       Мужчина постучался и вошел. В кресле у окна-иллюзии сидел мальчик, закутанный в теплый халат, и читал книгу. Он поднял голову и пристально взглянул на вошедшего. - Где ты был? - На охоте домовиков. - Удачно поохотился? Где добыча? - Да. Он в подземной камере, Глава… - Я-то думал, что тебе плохо, торопился домой, а тебя нет. - Простите, хозяин, - рухнул на колени мужчина.       Гарольд удивленно посмотрел на него, захлопнул книгу и резко подтянул ноги в испуге. Орсон подполз к креслу и протянул подростку трансфигурированный кнут, умоляя о наказании. Хозяин не реагировал, и маг сам наложил на себя круцио… Мальчик протянул руку, коснулся головы, отменил заклинание и усыпил лежащую у ног фигуру.       Гарольд уже давно ждал срыва, правда, не в такой форме. Резкая смена социальной позиции, роли и отношений не могла не вызвать психологической реакции, которая чаще всего выражалась в агрессивной форме, по крайней мере, так говорили ему наставники. Видимо, рабский комплект и Родовая Магия сдерживали естественную реакцию и влияли на психику, что и привело к столь нетипичной реакции. Гарольд уложил тело на трансфигурированную кушетку и сел в соседнее кресло. Он плохо представлял себе, что ему делать, к сожалению, Истинным Целителям большую часть знаний давали только теоретически, ведь Дары, необходимые для последующего формирования навыков, блокированы самой Магией, а необходимой литературы в библиотеке особняка не было. Что же ему делать? Придется забрать Орсона с собой в Хогвартс, когда-то давно Гарольд слышал о пользе близкого физического контакта с хозяином для раба, может быть и стоит проверить… ***       Гермиона захлопнула книгу, ее раздирали сомнения. Всю свою жизнь она предпочитала общаться с взрослыми, привыкла им доверять, считая сверстников недалекими и глупыми: увлечение книгами оказало ей плохую услугу, девочка не смогла получить необходимый опыт общения и знания правил. Наученные горьким опытом, одноклассники магловской школы избегали маленькую умницу, которая совала нос во все их дела и с легкостью сдавала их учителям. Именно это качество Гермионы, а вовсе не любовь к знаниям, лишали ее дружбы одноклассников. Тогда, на первом курсе она еще общалась с девочками с факультета, и те объяснили ей самую главную ее ошибку: ябед не любят, но с тех пор исключили ее из своего круга. Нахождение рядом с Гарри положительно сказалось на ее статусе в иерархии на факультете, и это было приятно. Очень приятно. Так хорошо знать, что тебе ответят на приветствие, не будут избегать и отводить глаза. Но за всем этим стояло одно большое но… После разговора с отцом Гермиона перерыла всю городскую библиотеку, разыскивая информацию о роли символа и героя в истории, и то, что она узнала ей не понравилось… Символ всегда умирает, или доживает свой век в нищете и забвении, но у спутников символа ситуация совсем иная, сопровождение избранника судьбы является только ступенькой в их карьере. Рассказ отца очень сильно подействовал на девочку, и она снова задумалась о правильности своего ВЫБОРА. С такими мыслями она и приехала в Хогвартс.       Поведение Гарри смущало девочку, в чем-то он изменился, что-то пошло не так. Поттер стал гораздо спокойнее, флегматичнее, и это ее устраивало. Такой Гарри не мешал учиться, а его слава помогала общаться с однокурсниками. Гермиона не задумывалась о том, что только дружба с представителем чистокровного рода, поддерживала ее репутацию лучшей ученицы и ограждала от славы сумасшедшей заучки и ябеды. Единственными из внефакультетчиков, кто постоянно «общался» с ними была компания Малфоя. ***       Абсолютно седой темноглазый старик поднял глаза на вошедшего сквиба и захлопнул отчетную книгу. Сквиб поклонился и сказал: - Милостивый государь**, к вам пришел господин Аксенов. - Старший или младший? - Старший, барин. - Спасибо, Никита. Проводи его в музыкальную гостиную, я сейчас подойду. Старик поднялся и прошел в соседнюю комнату, где сменил уютный домашний халат на белоснежную рубашку с воротником стоечкой, удлиненный жилет и сюртук. На запястьях и щиколотках маг защелкнул браслеты, брюки подпоясал узким жестким ремнем. Он не слишком доверял своему гостю и постарался обезопасить себя так, чтобы случайно не обидеть посетителя. В музыкальной гостиной его встретил высокий худой мужчина в темной одежде. Гость повернулся к хозяину и поприветствовал его поклоном. - Добрый вечер, господин Аксенов. Рад вас приветствовать в моем доме. - Бросьте, милостивый государь, - поморщился посетитель. – Я принес вам весть, за которую прошу вас скостить мне магический долг. - Очень интересно… Присядьте, пожалуйста, я вас слушаю. - Предупреждаю Вас сразу, я связан Обетом и не могу сообщить всех подробностей, - поднял руку гость, сразу снимая все возражения. - Учту. - Недавно я встретил мага… волшебника... в будущем… он… подойдет вашему внуку – извергу*** - Вы уверены? - Да. - Больше никаких подробностей? Я проверю по своим каналам, если вы правы, Долг будет аннулирован. - Не смею больше задерживать, благодарю за гостеприимство.       Проводив гостя, старый маг надолго задумался. Аксеновы были врагами, врагами настолько старыми, что вражда длилась несколько поколений, впрочем, никогда не переходившая определенных границ. Около двадцати лет назад между молодежью обоих Родов произошел конфликт, приведший к серьезным последствиям. Для того, чтобы конфликт не привел к кровной мести, Род Аксеновых признал магический долг и теперь хотел избавиться от него. Если выданная информация верна, то … Старик переместился к родовому гобелену и прикоснулся к одному из листочков. Прошло больше сорока лет с тех пор, как ему пришлось извергнуть из Рода внука, ставшего бесплодным, тот встал на путь мести и тем самым нарушил приказ Императора. Если информация верна, то у изверга смогут родиться дети и его можно будет вернуть в семью, а личная месть станет Родовой, и в этом случае приказ Императора потеряет силу. Старик вызвал охрану и отправился к гоблинам. Двуличные твари недавно открыли свое представительство, но ни старые рода, ни ветренные новики не спешили им доверять. Аксенов же пребывал в постоянных разъездах, и если он что-то нашел, то явно не на Родине. Следовательно, и неведомого мага стоило искать с помощью чужаков. ***       Маленький сморщенный домовик захлопнул книгу, которую вот уже несколько часов держал перед портретом своей хозяйки, изредка перелистывая страницы. Хозяйка все не могла найти ответ на пугающее чувство надвигающейся беды, а эльф не мог объяснить. Многолетнее одиночество отрицательно сказалось на его разуме, бродя мрачной тенью по особняку, он заговаривал сам с собой, переносил с места на место любимые безделушки хозяев. Как старый верный пес утаскивает на подстилку хозяйские шлепанцы, так и он приносил в свою каморку медальон и рубашку младшего сына хозяина, шкатулочку с сережками и личный дневник супруги хозяина, арапник и орлиное перо самого хозяина, плюшевого мишку старшего сына хозяина. В минуты просветления домовик пытался сделать уборку, выгнать расплодившихся пикси, но без наличия владельцев магия подчинялась плохо, и эльф останавливался и оставлял начатое. Женский портрет в коридоре дремал целыми днями, изредка просыпаясь, он призывал домовика к себе и интересовался новостями. Последние месяцы магия в особняке начала вести себя необычно, тревожа покой портретов. Уже семь недель портрет, разбуженный попыткой Родовой Магии сохранить себя, пытался определить опасность и меры противодействия, но практически безрезультатно. Чары, призванные обезопасить посмертное существование изображения, не позволяли ему посетить Гринготтс и дома знатных родственников и собирать информацию. Верный эльф, держа в трясущихся лапках свечу, освещал ее колеблющимся пламенем родовой гобелен, пытаясь оценить состояние потемневших от времени пиктограмм и сравнить с теми, что хранила слабеющая память. Именно он смог обнаружить изменения в красочных рамках миниатюр, изображающих сына и племянницы хозяйки, о чем и поспешил ее уведомить.       Теперь портрет торопливо искал связную нить между кузенами и не находил. Мысли упорно возвращались к подозрению о наличии общего ребенка, оставленного родителями без присмотра и защиты. Память прежней жизни упорно отрицала его существование, взбалмошный сынок вполне мог завести бастарда, но не от двоюродных сестриц же! Портрет раздраженно покосился на эльфа, с трудом утаскивающего в сторону библиотеки атлас с копиями родовых древ аристократических семей страны. Столько времени и все зря! Родовой гобелен давал время рождения предполагаемого ребенка, но у младших племянниц именно в это же время появились собственные детки, которых еще при жизни портрет держал на руках. Тем не менее, ребенок должен быть! Брошенный, оставленный обоими на волю судьбы, малыш подвергся смертельной опасности или… воззвал к защите предков! Портрет встрепенулся и велел домовику вернуть атлас родовых древ к своему изображению: нужно проверить семьи ближайших друзей непутевого сына и ветреной племянницы. Общий ребенок может быть крестником!       Домовик горько вздохнул, ему было физически тяжело служить умершей хозяйке, но он старательно и аккуратно выполнял ее требования. Его пугала перспектива отправиться на поиски неведомого мальчишки, в душе зарождалась ненависть к беспокойному отпрыску чужого рода, за которым его точно обязуют присматривать. Будто у него своих домовых эльфов нет! Ведь чужой маг не сможет обеспечить старому эльфу ни магии, ни поддержки.       Домовик ворчал себе под нос, накручивая себя, портрет довольно потирал руки: определились возможные кандидаты в общие крестники. Пусть лучше будет потерявший Августу чистокровный Лонгботтом, чем Поттеровский полукровка, решило изображение ведьмы и начало планировать будущее существование верного эльфа.       Неожиданно дом содрогнулся, по стенам словно пробежала судорога. На порог дома вступил кровный родственник, не имеющий права приказывать, но способный просить об убежище. Верный домовик, спрятавшись за портьерой, наблюдал, как миновал коридоры худющий, заросший мужчина. Маг оглянулся, подошел к одному из огромных окон гостиной, рванул полотнище шторы и бросил пыльную грязную штору на пол. Руки безуспешно пытались открыть раму, разозленный неудачей он выбил стекло. Разозленный самоуправством вернувшегося хозяина домовик постарался скрыться, притворившись мертвым в опустевшем доме. * Ругару, лугару (франц. Loup-garou - оборотень) - разновидность фольклорных оборотней, представляющая собой человека с волчьей головой или «гибриды» человека с собаками, свиньями, коровами или даже цыплятами (обычно белыми). ** Слово государь в России в старину употребляли безразлично, вместо господин, барин, помещик, вельможа. В XIX веке к царю обращались Всемилостивейший Государь, к великим князьям — Милостивейший Государь, ко всем частным лицам — милостивый государь (при обращении к высшему), милостивый государь мой (к равному), государь мой (к низшему). Слова сударь (также с ударением на второй слог), сударик (дружественное) употреблялись преимущественно в устной речи (по материалам Википедии). *** изверг - отвергнутый кем-либо или чем-либо, выброшенный откуда-либо человек (устаревшее).