Ты отнюдь не герой

Вернулся домой Антон поздно и с порога к нему подлетает мать и крупко сжимает в объятиях. Она всхлипывает, дрожит всем телом и еще крепче прижимается к сыну, чтобы почувствовать, что он здесь и не исчезнет больше. От такой неожиданности подросток просто застыл, боясь даже пошевелиться.       Глаза засекли знакомый и ненавистный ему силуэт мужчины, который стоял в проеме кухни и облокачивался плечом к стене. По лицу Максима было сложно что-то понять. Он никогда особо не радовался, не смеялся скорее проявляя свои чувства только к жене и это еще больше убивало. Молчание затянулось, а Майя продолжала сжимать в железных тисках парня, которому уже было немного жарко. — Мам? — разрезал он все-таки эту угнетающую тишину и та еще раз всхлипнув, отстранилась и теперь внимательно рассматривала родное лицо сына, красивые глаза, которые достались от родного отца, родинку на кончике носа и немного пухлые губы, которые всегда стоило ему чем-то загореться расплывались в солнечной и милой улыбке. — Тоша… Как ты? — спросила обеспокоенным голосом женщина от нервов сжимая предплечья сына крепче. Было немного больно, но почему-то Антону казалось, что это боль приятная, отрезвляющая, которая дает понять, что за него действительно переживали и волновались. — В порядке. Не волнуйся, — и немного скривил губы в неловкой и нервной улыбке. Голова немного шла кругом от такого внезапного приступа нежности со стороны матери.       Ему многое хотелось сделать как маленькому ребенку: уткнуться ей в шею, обвивая талию и сжимая одежду, плакать, рыдать, просить прощения, говорить множество несвязанных между собой предложений и просто прочувствовать как она шепчет в ответ успокаивающие слова, как гладит по волосам и просто иногда пытается рассмешить своего слишком «взрослого» сына, который слишком часто хочет казаться, что ему все нипочем и от этого больно вдвойне.       Сейчас стоя в коридоре, они молчали. Может и хотели что-то сказать, но это казалось не нужным, слишком личным и смущающим жестом. Она поднялась на ноги и провела ладонью по лицу подростка, улыбаясь знакомой улыбкой: нежной, теплой и защитной. Ноги чуть не подкосились, но Шаст удержался. Ему многое хотелось, но он не мог позволить себе, чтобы эмоции взяли вверх.       Он ясно понимал, что это все для отвлечения глаз. Чтобы он расслабился, чтобы стал летать в облаках, а на самом деле, сейчас пойдут на кухню и ему устроят допрос с пристрастиями. Ему было больно, его немного шатало и хотелось спать. Ведь с того обморока прошло много времени и он до сих пор не давал себе поводов расслабляться.       Майя отошла и развернувшись прошла на кухню, куда уже ушел и отчим. Становилось трудно, квартира внезапно стала такой маленькой, что куда бы он не пошел, везде до него доберутся и начнут гасить, пытаться сделать из него того, кем он не будет никогда в глазах людей — идеальным сыном. Он просто воронежская гопота, которая любит курить, материться и ввязываться в драки.       Да, учится на грани и чаще всего ему помогали друзья, но тут нет того уюта, чтобы было в прошлом. Здесь он как на разделочной доске. Они раз задумаешься и тут же тебя порежут на двое, а может и на все три. Антону было противно от самого себя, ведь он правда старался таким стать, но видимо этих потугов не оценили остальные и он вообще пропал в себе. Остался в пубертатном периоде, который никогда не закончится и его полностью поглотят житейские мысли: почему жизнь коротка? зачем нужны мечты, если в итоге ты все равно будешь на самом дне? откуда лучше видеть свою судьбу и можно ли обмануть её?       Шастун, что ждет от своей жизни и вообще как дальше быть. Все сложно. На данном этапе проблем хватает, но для взрослых они не столь значительные, поэтому вариант все выговаривать не пряма ни грамма за душой — плохая идея и практически самоубийство. Они усмехнутся и начнут сначала издалека, а потом финал будет таким, что ты в итоге виноват и тебе надо просто работать и учиться усерднее, пытаться абстрагироваться от всего. Это же очень просто. Не нужно забивать голову ерундой.       А если для парня, это все не ерунда? Если он правда потерянный и наконец в край ёбнется, если не получить ответов на свои вопросы. Он не ждет, что ему так просто укажут путь, но хотя бы намек, хотя бы чуточки помощи в незначительном деле.       Проглотив ком в горле и вытерев потные ладони о штаны, подросток прошел на кухню. Свет неприятно бил в глаза, поэтому он поморщившись, сел на свое место. Под этими пристальными взглядами было неуютно. Он хотел снова сбежать, снова попасть к тому придурку, который каким-то странным образом действовал на парня успокаивающе, чувствовалось, что у них имеется что-то общее. От этих неправильных и странных мыслей, хотелось блевануть и дать самому себе леща, но тут его прервали и он услышал немного раздраженный голос отчима, который сидел напротив и сложил руки в замок. — Нам рассказали, что произошло… — начал как и всегда издалека, потом начнет задавать провокационные вопросы, давить на психику и в итоге мы получили еще одну ссору, где Шаст будет крайним. — И я недоволен тем, что ты вытворяешь в стенах лицея, — пошла моча по трубам. Началось.       Антон был занят кое-чем другим, поэтому у него не было времени зайти к директору и объяснить все нормально, хотя подросток уже понимал, что могли навешать мужчине эти отморозки. Конечно, они скорее всего выйдут сухими из воды, потому что их прикроют богатые родители, а вот Антона даже слушать никто не будет. Возможно он и выглядит будто ему все равно, больше всего его вымораживала ситуация несправедливости. Когда от них страдала вся школа, а в итоге трупов и все, что можно повесят именно на него.       Сильно сжав руки под столом, Антон вперился взглядом в глаза напротив. Он не хотел уступать мужчине. Не хотел, чтобы его принижали, втаптывали в грязь или оскорбляли, винили в том, что он не совершал. Опять эта тупая боль в груди… — Я хотел помочь… — теперь смело можно дать себе подзатыльник. Глаза отчима уже горели огнем, он еле сидел, чтобы не сломать стол или не начинать прививать этому отпрыску меры воспитания. — Я плачу космические деньги, чтобы ты нормально закончил школу, хочу для тебя лучшего… А ты, что делаешь? М? Позоришь нас? Позоришь себя? Ты опять пересек дорогу тем людям, которые смахнут нас, словно, мошек на стекле и все! Ничего нельзя будет изменить! В этой школе у тебя должно быть одно правило: не лезть ни к кому и просто учиться! Пусть говорят, что хотят, делают, что хотят… Тебя это волновать не должно, — его лоб уже блестел от пота, руки сжались до беления костяшек, челюсть от давления двигалась. — А если они будут бить девушек в живот или окунать в унитаз других учеников, которые сдачи дать не могут… Мне тоже пройти мимо? — время остановилось. Внутри кухни, напряжение можно было потрогать, это как мыльный пузырь, одно неосторожное движение и он лопнет, от чего у всех могут заложить барабанные перепонки. Майя просто сидела по середине и не могла ничего предпринять.       С одной стороны, Максим отчим Антону, практически отец и поэтому имеет полное право на воспитательные беседы, на битье для профилактики и даже орать и требовать имеет право, потому что они женаты, имеют сына. Они семья. Правда ведь?.. С другой стороны, такое воспитание плохо отражается на Антоше. Он еще больше замкнулся в себе, часто ссорится с ними и ведет себя еще больше неуправляемо, чем в Воронеже. Она думала, что время проведенное в другой обстановке немного изменит его, что он успокоится и примет перемены. Но с каждым днем становится все хуже.       Он срывается на ней, на Максиме, сбегает и практически не ночует дома, хотя друзей в Москве Тоша так и не завел. Антон просто отгородился ото всех стеной, забором, горой, которая никогда не разрушится, которая будет препятствием между их миром и его маленькой комнаткой, где он закрылся и теперь выпускает только злость и гнев, что скапливаются у него в уголках души.       Им позвонили и сообщили, что их сын подрался с командой по баскетболу. Его побили и теперь он без сознания лежит в кабинете медсестры, но им сказали, что переживать не о чем и он скоро придет в себя. Рассказали, что произошло и теперь ее сердце обливается кровью. Не мог Антоша такое учудить. Он всегда был на стороне добра, всегда и всех пытался защитить.       Майя не хотела никого потерять, но и оставаться на какой-то одной стороне тоже не могла. Хоть она и родитель, но всегда боялась за сына, за его внутренние проблемы, которые росли с каждым днем все больше и больше. Женщина понимала, что должна стать жестче, но… разве это будет нормально по отношению к сыну. Он и так слишком много взвалил на плечи, слишком сильно воспринимает к сердцу и из-за этого всего может настать день, когда он просто уйдет.       Вопрос так и повис в воздухе, не давая нормально вздохнуть или выдохнуть. Они так и смотрели друг другу в глаза, пока единственный ответ не поразил не только Шаста, но и Майю. Ответ, холодный, наполненный неприязнью, пренебрежением. — Да. Пройти мимо, — начал говорить четко и отстраненно Максим.       Шастун лишь подцепил губу и сильно ее закусил. Стало больно до кругов перед глазами, а в уголках давно скопилась влага, чтобы в любой момент потечь по щеке, вниз. Он не знал как еще стерпеть душевные терзания, истерику, которая уже который день и час не давала покоя и хотела выйти. Только вот, Антон старался держаться, не хотел признавать себя слабаком и поэтому зло просмотрев на мужчину, молча поднялся и вышел из кухни, закрываясь в комнате. Благо ему сделали замок, поэтому нежеланный гость не придет.       Женщина и мужчина так и остались сидеть на своих местах. Каждый думал о чем-то своем, но тут Максим не выдержал и все-таки ударил кулаком прямо по столу. Стол чуть скрипнул и чуть не треснул. Майя дернулась и подняв взгляд, увидела красный кулак, содранную кожу и начинающую идти кровь. Она быстро подорвалась и принесла из ванны аптечку.       Быстро выполняя процедуры, она неловко посматривала на мужа, который смотрел в окно, где уже стемнело и теперь только яркие огни различных магазинов скрашивали этот город. — Макс, зачем ты так? — ее заданный вопрос остался без ответа. Он лишь фыркнул и ушел в спальню. Женщина только вздохнула и начала убирать аптечку, а заодно и готовить, потому что пока она работала, времени не было.       В комнате Шаст бросил рюкзак куда-то в угол, что-то с полок упало, но подростка сейчас не волновало ничего. Он как будто стал просто пустой оболочкой из которой вытащили все внутренности и забыли вернуть. Он просто готов на все лишь бы не знать никого, забыть все и проснутся от кошмара, который продолжается дооолгое время.       Тишина давила на виски, которые до сих пор пульсировали от напряжения за целый день. Никакие таблетки он не пил, не спал и даже не ел. Он портит свой организм. Вот, покурил сегодня, чего не стоило делать, потому что сейчас опять жутко хочется почувствовать во рту никотин, дым, который теплым одеялом накрывает легкие.       Антон просто плюхается на кровать в одежде, не заботясь о том, что они могут помяться и выглядеть на следующий день не презентабельно. Ему все равно, плевать на все. Он просто достал телефон и зашел в ВК. Нажав на сообщения, подросток открыл беседу с друзьями и выдыхая, стал писать.

Два карлика с палкой

Вы:

прив, пацантре :)      23:34

как ваше ничего :)      23:35

Серый: О! Палка-копалка!      23:36       На эти шуточки от Серёжи, внутри вновь становилось тепло. Их детская шутка уже переросла их самих, но эта атмосфера, всегда будет поддерживаться этими двумя.

Вы:

а где Димас? обычно он отвечает быстрее тебя      23:39

Серый: Дома где ж еще :)      23:40 ≪а где Димас? обычно он отвечает быстрее тебя≫ — Ты на что намекаешь извращюга ;)      23:41

Вы:

пошел ты :)      23:43

Дима: Вот я.      23:44 Че случилось? Успели потерять меня?)      23:44 Я занимался, если никто не в курсе, нам ЕГЭ сдавать)      23:45 Серый: Блять опять ты напомнил      23:48 Мне русичка все мозги вынесла… : (      23:49 Дима: Было бы, что выносить, Серёж :)      23:50

Вы:

мне бы ваши проблемы      23:51

у меня ТАААААКОЙ пиздец в жизни, не представляете даже      23:53

хочется и сброситься с крыши и напиться… но блять тут мой рост не канает просят паспорт…      23:56

кст давно не курил только сегодня получилось одну и то выпросить      23:59

Серый: ≪у меня ТАААААКОЙ пиздец в жизни, не представляете даже≫ — Рассказывай и даже не смей ничего утаивать иначе получишь      00:01 Дима: ≪хочется и сброситься с крыши и напиться… но блять тут мой рост не канает просят паспорт…≫ — Спокойно, без радикальных мер. Это, конечно, пиздец, что ты не можешь нормально расслабиться, но… Серый, прав, выкладывай!      00:03 ≪кст давно не курил только сегодня получилось одну и то выпросить≫ — Сочувствую, друг      00:06       И Антон выложил все как на духу. С каждым написанным словом, эмоцией, ему становилось немного легче. Улыбка была от шуток Матвиенко, который иногда сыпал в перерыве между выворачивания души Шаста и поддержкой Поза. Парень не замечал, что давно плачет, слезы не перестаю течь, оседая и впитываясь в подушку, пальцы, оставляя только соленные и прохладные дорожки.       Теперь легко, читая столько слов поддержки, мата и прочего, что писали друзья, Антону резко захотелось вернуться в Воронеж. Чтобы увидеть их дебильные рожи и сорвавшись с места, обнять их так сильно, что хрустнула бы шея. Но они все еще порознь и оставалось только слушать их голосовые сообщения, печатные, теплые слова из-за которых Шаст прикусил ребро ладони, чтобы не заорать в голос.       Сил на остальные ответы у пацана уже не было, поэтому попрощавшись, он убрал мобильный под подушку, а сам перевернулся на спину и закрыл глаза, хотя понимал, что где-то через час снова их откроет, потому что кошмары никто не отменял. Ему придется до утра сидеть на балконе и рассматривать ночной пейзаж города, который выжимает каждый день из него все соки. Он очень сильно заебался, но главное понять от чего: от жизни, от самого себя или… атмосферы, которая его окружает.

***

Резко открыв свои зеленые глаза, Антон подорвался с места и теперь бешено осматривал свою комнату. Он не заметил как уснул, видимо кошмары решили сделать себе выходной. Быстро нарыв у себя телефон, посмотрел на время. Десять и ему нужно в школу.       Он встал с кровати и теперь осматривал свой внешний вид. Помятый пиджак, мятые брюки. Плюнув на весь этот дресс-код, он скинул с себя ненавистные вещи и порывшись в комоде нашел любимую толстовку с пастельными цветами-разводами, на ноги надел синие джинсы и переодев носки, стал искать свой рюкзак. Он был завален многочисленными кубками и наградами, видимо это те вещи произвели вчерашний шум.       Он не стал проверять содержимое, все равно ему не до учебы, а Димка говорил, что-то про экзамены, которые и ему придется сдавать, раз уж учиться в одиннадцатом классе. Так дайте ему нормальные дни в школе, чтобы без драк, без ущемления его существования и прочей херни, тогда он спокойно забьет хуй и будет дальше разговаривать и спорить со своими тараканами.       Выйдя из комнаты, он прислушался. Дома никого. Не удивительно, ведь рабочий день давно начался. Зайдя на кухню, он увидел милую записку и тарелку с запеченной курицей и макаронами. Живот хоть и заурчал, но есть не хотелось. Он просто выкинул все это в мусорку и достав из холодильника газировку, выпил немного и ушел.       По дороге, Антон успел умыться и почистить зубы. Сейчас напяливая на ноги кроссовки, он мельком взглянул на свое отражение. Мешки под глазами, сами они красные, губы полностью в ранах и корочками с кровью. Двигаться все еще было больно, но глаз уже успел за ночь восстановиться, что не сказано радовало. Волосы немного жирные, но все равно в каких-то местах торчали во все стороны, даже не медля ни секунды, он достал кепку и надел ее. Накинув еще поверх куртку, с пустой головой вышел из квартиры.       На улице все еще стояла пасмурная погода, но было довольно тепло и терпимо. Ветра не было, только прохладный воздух, из-за чего из рта вырвался теплый воздух превращаясь в пар. Шаст быстро добрался до метро и спустившись в подземку, воткнул наушники в уши и с полным безразличием, прошел турники, пикнув карточкой и встал на платформу, стал ждать поезд.       Народу было много, потому что центр и еще рабочий день. Но час-пик давно прошел, но народу не убавилось. Его и толкали, и наступали на ногу, но парень привык к такому отношению. Приехал поезд и он быстро зашел внутрь, пока его не придавили остальные к стенке. Найдя свободное место, уселся и стал пялиться в телефон. Хоть тело и требовало немного еще поспать, он упорно этого не делал. Знает, что может проспать остановку и целый день ходить раздраженным.       Пока смотрел смешные видео в интернете, прозвучала его остановка и он немного толкнув бабушку напротив него, выбежал из вагона. Глубоко выдохнув, направился на переход, чтобы доехать до лицея. Теперь народу немного меньше, что радовало, но как такового хорошего настроения у подростка не было. Снова сев на любимое место, он уткнулся в гаджет. Ему внезапно в личные сообщения написал Дима. Антон оторопел и немного зависнув, открыл переписку с другом.

Дима Позов:

Хочешь я приеду?      10:34       Комок встал в горле от внезапного вопроса. Глаза расширились, а зубы по привычки закусили болью и многострадальную губу. Дернувшись от внезапно боли, он закусил указательный палец, чтобы сидевшие в вагоне люди не услышали его отчаянный крик.       Конечно, Шаст хотел. Еще как хотел увидеть друзей, но… Он не хотел лишний раз доставать им трудности. Не хотел, чтобы беспокоились или пытались бросить все дела и ехать поддерживать друга. Он их очень любит, по-своему уважает, но здравый смысл пока при нем, поэтому посильнее кусая палец, Антон все-таки печатает ответ.

Вы:

нет      10:40

ты что рехнулся?!      10:40

спасибо большое но я не хочу отвлекать тебя от уроков как и Серого      10:42

со мной все хорошо если что напишу сразу вам обоим      10:43

моя остановка покеда :)      10:43

Пиздишь как дышишь, но ладно      10:50       Услышав спасительный голос из динамика, который проговорил остановку на русском и на английском, Шастун встал и подошел к дверям. Вскоре, поезд остановился и он вышел из него, направляясь к выходу.       Внезапный гул и скрип шин, заставили Антона остановится. Его голова завертелась в разные стороны и он увидел аварию, на другой стороне проезжей части, которая вела в сторону Красной площади. Поднялся дым, вмиг подоспели прохожие и сейчас вызывали скорую, полицейских и сами как-то пытались понять, кто из водителей жив.       Шаст как-то завис, взглядом цепляясь за покореженные две машины. В голове просто предстала картина в ярких красках о том, что возможно у одного из них есть жена и дети, у другого возможно просто была хорошая карьера и сейчас это вмиг разрушилось. Жизнь оборвалась так неожиданно.       Парня затошнило, а глаза перестали видеть четко. Отбросив это наваждение, он прибавил шагу и постарался больше не зацикливаться на таких страшных вещах. Вскоре он добрался до школы и уже видел как из дорогих автомобилей с личными водителями, выходили ученики. Кто-то заспанный, кто-то недовольный, а кто-то просто радостно выбегал из автомобиля и тут же вливался в свою компанию, которая что-то начала рассказывать и показывать на экран дорого смартфона.       Холл снова встретил шумом и безумной беготней. Сегодня его не пытались сбить и не пялились как на пришельца, что тоже радовало, но настораживало. Почесав затылок, подросток прошел уже к своему классу как внезапно услышал, что его зовут. — Антон! Зайди ко мне! — крикнул директор и кивнув в сторону кабинета, развернулся и пошел медленным шагом, иногда что-то отвечая ученикам, которые неохотно здоровались. Закатив глаза, а в голове уже предполагая, что за разговор будет, поудобнее схватил свой рюкзак и уже было сделал шаг как его толкают в плечо.       Обернувшись, чтобы испепелить взглядом, тут же застыл со стеклянными глазами, а челюсть сжалась до боли. Он «вовремя» наткнулся на «банду» Попова с ним во главе, который просто смотрел не имея ни малейшей плохой эмоции в глазах. — Задохлик, страх потерял? — рыкнул на него один из амбалов и только видимо его хотели схватить за шкирку, вмешался Арсений, который сделал шаг в их сторону и блеснув недовольным огоньком голубых глаз, ответил: — Тебя звал старик, — проговорил и кивнув остальным, направился в класс, аккуратно обойдя парня. «День все страннее и страннее…» — промелькнуло в его голове и Антон с широкими от удивления глазами, прошествовал к директору.       Шастун добрался до кабинета без приключений, по пути встретив Павла Алексеевича. Тот радостно помахал ему, а подросток только холодно кивнул и быстро ретировался. Слова отчима о Паше все еще больно отдавали эхом в ушах. Не хотелось ворошить, злиться на пустом месте. Он как порядочный (нет) ученик постучался и получив разрешение, вошел.       Внутри все осталось таким же уютным и теплым. Вроде директор был толковым мужчиной и получать от него наказания было не так страшно, но проблема в том, что парень уже в этом здании и так дров наломал, поэтому даже не удивиться, если его решать исключить. Он же все-таки опасен для общества.       Разговор не клеился от слова совсем. Во-первых, Иван Николаевич не знал откуда начать. Во-вторых, по виду Антона можно было сказать, что он уже мысленно покует рюкзак с вещами, решая сбежать из города, потому что стыдно. Собрав всю волю в кулак мужчина решил не тянуть, а прямо сказать. Правду и ничего не утаивать. — Тех парней я исключил, — в данную секунду на Шаста будто вылили три ведра холодной воды, так он был ошарашен и удивлен. Он не мог сказать ни слова, даже на мгновение забыл как дышать и моргать, что очень позабавило директора. — Кккак…? — чтобы что-то ответить и понять, что происходит приходилось через силу, заикаясь просить ответы. — Ты сам прекрасно знаешь, что творится в этом… месте, — назвать это помещение школой, язык видимо не поворачивался. — Тут каждый ученик сам за себя… Но я все еще продолжаю верить, что однажды они опомнятся и начнут жить правильно… — Простите, конечно, но это просто обоюдный мазохизм. Вы им все позволяете, никто не пытается их изменить, как-то привить чувство воспитания, а они в ответ просто превращаются в монстров, которые готовы даже убить того, кто им хоть слово скажет. Вы понимаете, что учите убийц? — слова просто слетали с языка, но это все, что накипело за время проведенное здесь. — Конечно… ты прав… В то время, когда вся эта задумка только начиналась, все казалось таким простым и понятным, а теперь… Я понимаю, что если ничего не сделать, нас закроют за кое-что пострашнее. — С такими привилегиями ничего не получится, если они не попадут в обычную среду. Эта школа просто еще одна тюрьма, просто в ней они одна большая бомба, которая скоро рванет… — Антону надо было остановиться, но смотря на лицо директора, которое покрылось морщинами, мешками под глазами и немного седой бородой, а еще нежно улыбается и качает головой, говорит о том, что он все понимает и соглашается. С кем. С обычным одиннадцатиклассником, который должен просто молча выслушать его и уйти, опустив голову. — Но… почему в этот раз… — Как я и сказал все зашло слишком далеко. Теперь я приложу все усилия, чтобы догнать хотя бы минимальный баланс той школы, которая заслуживает обучать детей немного выше по статусу. Тем более они не приносили лицею никаких наград, а просто пользовались положением. И к тому же… против них были свидетели, — на это Иван Николаевич ухмыльнулся, заметив как приоткрылся рот ученика и как зеленые глаза готовы были выкатиться из орбит. — Так я же… — Арсений Попов, — знакомые имя и фамилия просто вулканом в голове взорвались и теперь неприятным осадком остались где-то в горле. Антон начал прокашливаться, а потом все-таки ему объяснили, что к чему. — Он пришел сегодня очень рано. Когда никого не было, ни учителей, ни учеников. А я всегда приезжаю рано, чтобы решить кое-какие деловые вопросы. Так вот: он начал заступаться за тебя и говорить, что если бы не ты, то девушки из вашего класса получили бы серьезную травму. Эта драка была нужна, чтобы показать их истинное лицо. А за родителей и прочую пургу не переживай. Ты остаешься. Будут какие-то проблемы, знай, что ты всегда под защитой, потому что защищаешь других. Спасибо, Антон, — мужчина просто застыл в одной позе, потому что увидел совсем мальчишку, плачущего, слабого и который наконец может спокойно вдохнуть, потому что все-таки добился справедливости. — Ступай, уроки уже начались, герой…       Шаст мигом подорвался с места и кивнув, ретировался из кабинета, одновременно вытирая слезы рукой. Сильно захотелось пить, а еще расспросить этого папиного сыночка о том, что это был за добрый жест. Все это настораживало, потому что не бывает дыма без огня.       Пока он разговаривал с директором, уже прозвенел звонок и Антон быстро с помощью лифта добрался до нужного кабинета. Постучавшись и прочистив горло, подросток зашел внутрь и сразу увидел несколько пар любопытных глаз и одни злые — учительница была не довольна, что ее урок пропускают или опаздывают. — Шастун, почему опаздываем? — в ее голосе было столько отвращения и неприязни, что захотелось тут же развернуться и уйти, но учеба есть учеба. — Разговаривал с директором, — она лишь фыркнула, потому что ее уже предупредил Попов о том, что этот хулиган задержится в его кабинете, поэтому опоздает. — Проходи, садись и доставай листочек. У нас контрольная работа.       Парень усевшись на свое последнее место, поднял взгляд на доску, где было несколько задач и уравнений. Уж что-что, а его мозг точно не был готов к такой атаке. Стиснув зубы, достал ручку и стал переписывать примеры, стараясь их решить. Но в математике, Антон был полным нулем, поэтому не сильно старался найти ответ.       Контрольная работа закончилась вместе со звонком и тогда собрав вещи, он вышел из класса и встал напротив. Он ждал пока выйдет Арсений, чтобы поговорить и выяснить чего этот парень хочет добиться. Настораживало, не хотелось остаться должником какому-то ублюдку, который жизни еще не знает.       Попов вышел и только заметив стоящего неподалеку Антона хотел подойти, но что-то его остановило, поэтому быстро бросив взгляд на наполняющийся учениками коридор, ушел быстрым шагом, по пути встретив своих «слуг». «Он, что теперь бегать от МЕНЯ будет?» — подумал Шаст и решительно направился за ними. Сейчас шла география. Им задали взять какую-то страну и рассказать о ней. Конечно, Шастун не подготовился, потому что его мысли были далеки от школы и домашних заданий. Ему было не до этого.       Возле кабинета уже стояли девушки, которые о чем-то разговаривали, иногда показывая друг другу что-то в телефонах, а и иногда хвастаясь своим новеньким маникюром. Антон встал рядом и уткнулся взглядом в пол о чем-то размышляя. Девушки заметили парня и кивнув, подтолкнули одну к нему и не рассчитав сил, она врезалась в его плечо. — Извини, — первым завязал разговор подросток и напряженно улыбнулся. Темноволосая одноклассница с накладными ресницами только покачала головой и засмеялась. — Ты что-то хотела? — Да… Хотела от лица девочек нашего класса поблагодарить за… тот раз и спросить: у тебя есть девушка? — последнее она очень быстро протараторила, подумав, что одноклассник этого не услышит, но ей не повезло.       Антону почему-то никогда не нравились «такие» девушки. Фальшивые, наверное. Сейчас у них такой возраст, когда хочется казаться очень красивой, чтобы привлекать внимание парней и поэтому накладывают на себя тонны косметики, покрывают бедные волосы тонной лака, что потом они кажутся соломой, примеряют не по возрасту наряды от которых у них появляются большие проблемы.       Парню хочется видеть настоящих, искренних девушек. Которые любят смеяться, если холодно одевать джинсы и кроссовки, а когда грустно смотреть комедийный сериал и пить сладкий, горячий чай. Конечно, у каждого свое видение на такие вещи, но подростку они кажутся такими простыми, теплыми и настоящими. «Как например неловкость, смех и надутость одного голубоглазого графа» — промелькнуло в голове и тут Шаст ударился затылком о стенку.       Какого черта, сейчас Антон подумал о Попове. Ему и так плохо от все той ситуации, что тот устроил и теперь избегает его. Парень не привык тонуть в догадках, пытаться найти ответы на вопросы самому. Каждый раз такие умозаключения к ничему хорошему не приводили. Когда его мама сказала, что познакомилась с интересным мужчиной, Антон вообразил себе гопника, который просто навалил его маме лапши на уши.       Нет, опасность была, только теперь они в браке, а этот «интересный» мужчина стал самым страшным кошмаром подростка, который больше за карьеру переживает и за деньги, чем за собственную семью.       Видимо Шаст настолько углубился в свои мысли, что не заметил как его звала девушка, которая все еще ждала ответа на свой вопрос, а потом прозвенел звонок. Как раз с обеда пришли остальные. Он как всегда уселся на последнюю парту и распластался на ней. Если его и спросят, то он придумает что-нибудь. Не в первой показывать свои навыки актера. Ха, смешно звучит.       Было удивительно в этом дне еще и то, что Арсений опоздал. Естественно преподавательница была недовольна и в знак наказания посадила его к кому? Конечно, к Антону, который будто бы проснулся от страшного сна и во все глаза вылупился на голубоглазого, который что-то бормоча себе под нос, подошел к парте и неловко помявшись на месте, уселся на второй стул. Шасту пришло подвинуться и отвернуться.       Было ооочень неловко и напряженно. Пока учительница что-то рассказывала и помогала вспомнить, что задавала, эти двое сидели как на иголках. Арсений достал толстую тетрадку, которая ему приходилась по всем предметам и стал в ней чертить какие-то каракули и завитушки.       С самого утра Попову хотелось сбежать из лицея, хотелось сжечь себя, утопить, да, что угодно лишь не принимать того факта, что он подорвался в школу, к директору, чтобы защитить эту шпалу от исключения. В нем после всего, что произошло что-то перемкнуло, изменилось. От этого чувства хотелось сбежать, хотелось блевать, но смелости у него на самом деле было не так много.       Увидев Шастуна становилось не по себе. Холодело от мысли, что его могли избить во второй раз, только за то, что просто «помог». Было страшно. Арсений уже понял одну важную вещь: этого новенького так просто не сломать и то, что он пришел за ним в тот переулок о многом говорило.       Оказывается длинная палка любит материться, любит курить, любит переворачивать неловкую ситуацию в сцену юмориста. Он любит показывать себя настоящего в непринужденной обстановке, в том кабинете Антон был обычным парнем, который любит поострить. Улыбка сразу напрашивалась на лице как только заметив эти смешинки в ярких глазах.       Но была и другая сторона. Где было полно тьмы, беспроглядная темнота, боль и холод. Тонкая фигура, которая была вся в цепях, рычала и билась в агонии. Хотелось и убежать, но и броситься к нему, чтобы обнять и сказать, что все будет хорошо.       Внезапная боль в области локтя заставила Попова вздрогнуть и чуть ли не вскрикнуть. Потом она исчезла, а он повернулся к соседу, который прожигал его взглядом и что-то шептал губами. Мельком взглянув вперед, одноклассник увидел как у доски что-то рассказывал парень с длинной, блондинистой челкой, будто сверкая изнутри. Арсений повернул голову к Шастуну и приблизился чуть ближе, чтобы слышать. — Может объяснишь? — донеслось до слуха Попова. — Почему прикрыл меня, голубой граф? — Просто… не хотел, чтобы тебя в чем-то плохом обвинили нечестно… Пппро… ппрос — прошептал в ответ Арсений, поморщившись от новой несуразной клички. Он пытался как-то правильно выразить свой поступок, но получалось как всегда из рук вон плохо. А еще хотелось извиниться, искренне, чтобы поверил, понял и… улыбнулся. Что?! Какого черта?!       Слева послышался тяжелый вздох и сосед на это только вздрогнул и опустил голову практически на парту, чтобы не видеть это раздраженное лицо и сжатые руки. Но его плеча легонько почти невесомо коснулись и вернув взгляд, увидел лишь благодарность в ответ и легкую, неловкую улыбку от которой хотелось запищать как девчонка. — Проситель прощения из тебя никакой, но спасибо. Большое, — ответил уже чуть громче, но тут же стушевался, когда его фамилию назвали. Подросток встал и стал метаться взглядом по всему кабинету. — Вы сделали домашнее задание? Если, да, то какую страну выбрали? — и повисла тишина. Антон, конечно, мог ответить, только прослушал всех отвечающих, потому что все внимание было направлено на Попова. По привычки сдирая зубами кожу с губ, Шаст все еще надеялся, что в голову придет ответ, потому что вариантов было много, но вдруг кто-то уже рассказывал? Его же сразу… — Мы с ним взяли одну и ту же страну — Франция, поэтому можем рассказать про нее вместе, — без промедления спас ситуацию и задницу одноклассника сосед по парте. Шастун офигевшим взглядом уставился на парня, который кивнул на место рядом с учительницей и прошел вперед. Антон как придурок пошел следом.       Вместе они встали напротив класса, который всегда перед началом рассказа внимательно смотрели на выступающего, а потом вновь утыкали взгляды в телефоны или тихо разговаривали. — Франция — государство в Западной Европе… — только хотел продолжить Арсений как удачно прозвенел звонок. Ученики не слушая преподавательницу начали собрать вещи и быстро вылетать из класса.       Парни тоже стали идти на свои места как их окликнули и задали по одному вопросу. — Попов — Чем так привлекательна эта страна? — никто не ожидал такого напора со стороны женщины, которая будто нарочно удерживала их на месте. Переглянувшись, подросток все-таки ответил: — Она славится живописной природой и уютными старинными городками… — та подняла руку, которая означает, что этого ей достаточно, чтобы поставить оценку. Тот обрадовался, потому что получил ее вполне заслуженно, ведь готовил именно эту страну. Сам. Самостоятельно. — Шастун — Что из французской литературы ты знаешь? — сердце упало куда-то вниз, может даже на нижний этаж, а в голове как стояла вьюга из вопросов и бешенных мини Антонов, так и продолжалось. А еще звук сирены и везде красный свет. — Шастун? — А? А… «Песнь о Роланде»… Ииии… «Цветы зла», — прохрипел ученик и мельком взглянул как вытянулось лицо Арсения. — А ты читал и понял смысл этих произведений или просто увидел и запомнил? — если уж вытаскивать себя на один уровень с Графом Поповым, то идти надо до конца. — Да. Например, из этих двух, мне по духу ближе сборник «Цветы зла», где замешаны такие чувства как: скука, боль, уныние и меланхолия. Все те несколько тем объединены одной мыслью, смыслом. От этого у меня бегали мурашки. — Хорошо. Идите. Обоим пять.       Выйдя из класса самыми последними они в тишине добрались до стоящих неподалеку диванов и завалившись на них, стали громко смеяться и бить ногами по полу, чтобы отвлечься от боли в животах. Проходившие мимо другие ученики только косо на них смотрели, а еще успели сфотографировать, потому что смешно и странно.       Вот что-что, а Попов не знал, что Шастун такой начитанный и умный. Да, возможно он не читал и понял название по своему и попал в точку, но… главное, что было убедительно.       Закончив смеяться, они сели нормально и сейчас между ними снова настала тишина. Антон смотрел куда-то сквозь стену, а Арсений осматривал все вокруг как будто здесь он в первый раз. То один посмотрит на другого и тут же отведя взгляд, то наоборот. Как уже говорилось, что Шаст не любит ходить вокруг да около, поэтому он первый снова завязал разговор. — Спасибо еще раз. Ты опять помог мне. Странно, да? — усмехнулся подросток, убирая рукой кудрявую челку в бок. От такого жеста не укрылись и большие голубые глаза, которые буквально хотели на радужке этот жест запечатлеть. Помотав головой, темноволосый все же ответил: — Было бы за что… Слушай, можно попросить тебя? — Антон напрягся от такого милого и немного боязливого голосочка. Это точно тот Попов, который вылил на него суп, который посылал его в больнице и с похмельем приперся в школу? Кажется, Шаст все-таки попал в другую вселенную, а его даже не спросили хочет ли он. — Ну, ты ведь меня выручил… И тем более ты меня перестал раздражать и мы просто сидим, а не деремся, а это о многом говорит, — тут его рассуждения прервал смешок. Арсений смеялся, притянув к губам кулачок. Это смотрелось необычно, но очень мило. Ударив себя внутри за такие мысли, вернулся к просьбе. — Так, что надо-то? — Научи меня как быть крутым! — проговорил громко Попов и немного с мольбой в глаза приблизился к лицу парня. Тот опешил от просьбы, а еще заметил, что у Арсений голубые глаза с синими вкраплениями. Выглядело очень завораживающе. А еще не искусанные губы и парфюм со вкусом корицы.       Теперь к Антону подвалила еще одна головная боль... Помочь этому мажору стать крутым? Хулиганом в смысле? Или эти понятия отличаются? Никто не был против помочь, но… учитель из Шаста… был не самый лучший. Подросток просто боялся, что из-за общения с Поповым, у него могут начаться еще проблемы с которыми справится уже не будет сил.