Ты отнюдь не герой

— Значит «блядь»? — спросил Арсений внимательно смотря на парня напротив, который чуть не подавился чаем. Антон посмотрел по сторонам и вытерев салфеткой (они и так в дорогом кафе и все, что позволил себе Антон — это черный чай, решил соблюдать правила приличия, иначе бы вытерся рукавом толстовки) рот, начал объяснять разницу в ругательствах. — Нет. «Блядь» — это унижение девушки, которая… так скажем слишком ветрена или сама по натуре, характеру такая… А «блять» — это пожизненное выражение ситуации, как-то так, — когда Попов задал задачку, которая вмиг перевернула мозг парню, он не думал, что они будут обсуждать такие вещи в кафе. Хотя логично, если Арсений отказался разговаривать в лицее, под предлогом «я потеряю уважение школы», то ехать к нему домой отказался уже сам Шастун, потому что не хотел лишний раз видеть золотой унитаз… У богатых свои причуды и поэтому этими мыслями с графом не делился.       Они договорились встретиться в кафе, но опять же их мнения и предложения разошлись конкретно и победил все-таки Попов, потому что… просто упертый баран, который привел кучу несопоставимых аргументов и сам потащил в знакомое кафе, где подают настоящий итальянский десерт и дорогой кофе.       Когда они заказывали еду, Попов хотел заплатить за Шаста, но тот тоже упрямо сглотнул и заказал чай. Сахар ему попросил сам Арсений. Теперь они сидят и Антон учит того всем азам и фишкам как стать крутым, но при этом не нарваться на неприятности. — Так разница в ругательствах все-таки есть? Здорово, — усмехнулся папин сынок и отпил из кружки кофе, отламывая вилкой кусочек десерта. — Конечно есть. Если скажешь неправильно тебя отпиздят и за это, — сказал Антон и устремил свой взгляд в окно, где мимо них проходили люди, которые как и каждый божий день спешили по своим делам. — Что еще? — Ну, если хочешь спросить что-то про себя или тебя так назовут, то знай — это комплимент — ахуенный — значит крутой, — сказал подросток и снова отпил чая. Пар из кружки уже не шел и от этого приходилось обреченно вздыхать, потому что он потратил свои карманные деньги на этот чертов чай, который оказался пиздец каким дорогим и вкусным сука! — Понял-принял. Ну, например, с этим мы разобрались. Чтобы стать крутым надо постоянно драться, ругаться и… курить, пить? — спросил парень и склонил голову в бок.       Шастун хотел лезть на стену. Ну, какого хуя, этот парень задает такие тупые вопросы?! Ему кажется, что перед ним сидит ангел, который до этого еще ни разу не грешил. А вот пиздёж. Этот малый уже умеет и главное может себе позволить все: курить, достать халявный ДОРОГОЙ алкоголь, может запросто скрыться от хвоста в виде ментов и пропускать занятия. Что ему еще надо знать?!       На районе Антона, Попов бы стал уже вторым боссом или даже первым, который дерется за свою территорию и сливает все «вкусности» школьникам. Если смотреть с другого ракурса на эту ситуацию, то его будто попросили показать как «живут простые люди». Сразу вспоминаются все американские фильмы, в которых есть похожий сюжет. — Хах… Ты самый хуёвый ученик, ты в курсе? — задал риторический вопрос Антон и начал водить руками по лицу, надеясь, что раздражение спадет и придет умиротворение… Ага, хрен там… — Просто… нет такого конкретного понятия «круто». Крутым может быть умный человек, может быть спасатель на островах или парень в одежде… Если то, что ты делаешь, сам считаешь крутым, то и другие будут так думать, — сейчас Шасту казалось будто он болтает с мальчиком, который всю жизнь учился, ходил по указке матери и теперь хочет попробовать жизнь на вкус. — А ты считаешь себя крутым? — этот вопрос заставил собеседника заткнуться и теперь переваривать информацию. Он так и просит, чтобы с ним поделились сокровенным, мыслями и терзающими душу демонами. Но они никто друг другу. То, что Попов внезапно стал «хорошим» ничего не меняет. Он может притворяться, может лгать, а за спиной всячески обсирать и смеяться.       У Шастуна было множество ошибок в плане дружбы. Когда видели его в неадекватном состоянии и слушали безумные идеи и страшные сны, то резко прекращали общение. Считали, что он сумасшедший, странный и слишком вспыльчивый. Сначала врали, прикрывались делами, родственниками, а потом было хуже — кидали в самый нужный момент и делали вид в школе, что они не знакомы, игнорировали. Антон устал пытаться понять других, подстроиться под них.       Он не детдомовский, имеет воспитание, маму и верных, самых лучший друзей, которые остались с ним, когда ему было паршиво. Просто жизнь по-всякому желает ему насолить, сделать хуже, чем есть… Другие не видели, не хотели понимать и просто бросали за ненадобностью.       Понятное дело, не хотели проблем, не хотели портить репутацию для поступления в вузы… Но все люди одинаково проживают трудности и все равны в таком состоянии… Почему именно Антон?       Шаст и мысли не допускал о том, что он хороший, особенный… тем более крутой. Он… обычный. Воронежская гопота, которая любит гулять по заброшенным местам, сидеть до вечера на детских качелях, слушая рэп. А когда кого-то обижают, он просто не хочет, чтобы тот человек почувствовал ту же боль, что и подросток. Может… чтобы искупить свое поведение и недостатки? Может, чтобы выпустить пар?       В такие моменты, когда за дело принимаются кулаки, Антон мало думает или анализирует. Он может в порыве драки, если его пытаться вразумить покалечить, ударить. Он существо с длинными нитками проблем, которые не имеют конца, но и не запутываются. Наверное, было бы всяко проще, если запутались и сидели внутри, в уголке, собирая пыль. — Шастун? — далекий голос одноклассника, вернул в настоящий мир. Антон сфокусировал взгляд на голубых глаза, которые излучали любопытство и беспокойство. — Нет. Никогда не считал и не буду… А почему, тебе знать не обязательно. Может закончим на сегодня? — перевел тему парень и встал из-за столика. Попов несколько раз моргнул и только сейчас будто пришел в себя.       Выйдя из кафе, парни молча разошлись в разные стороны. Попов пошел в машину, которая его все это время ждала, а Антон потопал к метро, которое было в тридцати минутах отсюда. На улице шел дождь, ветер неприятной свежестью пробирался через толстовку и куртку, которую парень не застегивал. Шаст никогда не носил с собой зонт. Он любил, когда волосы начинали намокать, капельками падая вниз, любил когда от осознания, что ты промок, дышалось легче.       Возможно, он заболеет, может серьезно, что после ему скажут лечь в больницу. Но сейчас не было настроения думать на три шага вперед. Мимо пронеслась знакомая, черная иномарка, несколько раз бибикая и продолжая свой путь. Плюнув ей вслед, Антон попытался ускорить шаг. В мыслях была пустота, только неприятное жжение внутри, что придется возвращаться домой.

***

Арсений домой прибыл быстро. Почти не промокнув, он забежал в дом и прислушался. Тишина, но это не значит, что дома никого нет. Просто отец занят, а мама… спит или говорит по телефону в спальне. Каждый раз, каждый день одно и тоже. Сегодня выходной, поэтому парень не в лицее, а взрослые как всегда не покладая рук трудятся, совершенно не уделяя время детям.       Сняв верхнюю одежду и повесив ее на крючок, подросток прошел на кухню, где служанка уже разогревала обед. Сев на свое место, он достал мобильный и сейчас зайдя в социальную сеть, буравил взглядом скрытую страницу Антона Шастуна. Попов хотел написать, хотел, чтобы его добавили в друзья, но судя по всему не судьба как и стать смелее и попросить об этом лично хозяина.       Перед ним поставили тарелку с итальянской пастой с гребешками, салат с авокадо, свежий фруктовый сок и десерт. Кивнув женщине, он отложил телефон и принялся есть. В данный момент Арсений не знал, что он хотел. Тот новенький как-то странно на него влияет. Это пугало, заставляло тело дрожать, но с другой стороны, хотелось стать ближе, разговаривать просто, на отвлеченные темы и забыть на конец, что у них разный социальный статус.       С детства Попов имел все. Много игрушек, много «друзей», девчонок, которые были падки на бесчисленные тусовки и халявные «взрослые» штучки. Отец хоть и не баловал его особо, но и должное внимание как отец не уделял. Все, что Арсений не делал, Сергей им был недоволен. Ему хотелось сделать из сына достойного наследника, но поведение выходило из-под контроля и единственное к чему пришел мужчина — это отправить своего отпрыска в лицей, для таких же как он.       Несмотря на всю эту напускную мишуру, парень был на самом деле очень одинок, ему не с кем было поговорить, доверить страхи и секреты. Просто в какой-то момент понял, что судьба другой не будет. У его ног так и продолжат кружиться ребята, которые видят в нем только мешок денег, «своего» дерзкого босса.       А подросток хотел другого. Хотел друга, брата, который будет злиться за его недалекость, смеяться от его выражения лица и смотреть так… тепло и по-настоящему. Ни капли не прося взамен. Да, возможно, он не отделается от работы отца, от богатства, от жесткого мира богатеев, где надо держать планку, иначе задавят, съедят и даже не подавятся. — Арсений, ты знаешь, что еще должен проверить все договора, которые были заключены в прошлом месяце? — внезапный вопрос строгого отца вывел парня из раздумий. Он вздрогнул и повернул голову в бок, чтобы увидеть мужчину. «Как всегда собран и строг» — пролетело в голове мысль и также быстро испарилась.       Хотелось исчезнуть, испариться, лишь бы не видеть эти глаза, которые выражают такое безразличие, холод. Поежившись от такого взгляда, сын понял, что от него все-таки ждут ответа. Спохватившись и чуть не подавившись, ответил: — Д-да… Помню, — прохрипел темноволосый парень и криво улыбнулся. Тот хмыкнул и осмотрев Попова-младшего с ног до головы тяжело вздохнул и сказал: — Приведи себя в порядок. Не позорь меня, — и сверкнув глазами, ушел обратно в кабинет.       И вновь эта гнетущая тишина. Опять голова начала раскалываться от столь тяжелого напряжения, страха. Поблагодарив за обед, он вышел из-за стола и поднявшись по лестнице, зашел к комнату. Везде стояла идеальная чистота, воздух пропах свежестью белья и какими-то женскими духами.       Упав на кровать, Арсений снова поднес к глазам свой смартфон. Включив его, глаза парня продолжали гипнотизировать страницу высокого и худого паренька, который не выходил из головы, уютно размещаясь там. Когда они разговаривали в кафе, Попову хотелось сидеть так вечно, хотелось узнать больше о нем, послушать нелепые истории или что-то более глубокое и личное, но Антон практически сразу закрылся, явно не доверяя такому отцовскому мажору… — Почему так… — прошептал подросток и одна слеза скатилась с глаза впитываясь в ткань одеяла.       Вечер опустился быстро и незаметно. Не удивительно, ведь день стал короче. Комната Арсения погрузилась в темноту. Только настенные часы продолжали идти и тихо тикать. Неожиданный звонок прервал сон парня и тот подорвавшись на своем месте, быстро смахнул слюну с уголка рта и ответил на звонок. — Д-да? — Я кажется просил тебя проверить бумаги. Почему файлы еще не у меня на почте? Не заставляй меня разочаровываться в тебе еще больше. Теперь файлы эти не нужны, просто выдели в документах на моем столе важные моменты. На этом все, — и отключился. Мужчина даже не дал вставить слово сыну. Но парень действительно забыл об этом и не заметил как заснул.       Арсений встал с кровати и включил светильники. Один на прикроватной тумбочке, другой на рабочем столе, чтобы делать домашнюю работу. Потянувшись, он понял, что хочет пить. Мать он еще не видел, это и к лучшему. Спустившись вниз, на кухне горел свет, видимо повар готовит, служанка наверное помогает матери или просто занимается своими делами, ведь дела по дому закончились.       Налив в стакан воды, Попов стал жадно пить, чуть не подавившись последним глотком. Вытерев рот, рукой, отправился в кабинет к отцу, чтобы выполнить уже это долбанное задание. Комната отца была большой, отделана в серьезных и скучных тонах: черный, серый, коричневый. Все как у любого бизнесмена. Кабинет для работы. Арсений часто тут бывает, потому что это его обязанность и задача.       На столе и правда лежали парочка документов. Сев на отцовское кресло, придвинулся ближе и стал вчитываться в каждое предложение. Тишина угнетала, тогда подросток поставил какую-то музыку из своего плейлиста и продолжил работу.       Пока парень полностью погрузился в работу с опозданием заметил, что телефон вибрирует. Отставив последний листок, открыл социальную сеть и чуть ли не снес кресло, потому что резко встал и припал глазами прям к сообщению «Антон Шастун хочет добавить Вас в друзья».       Сердце внезапно забилось быстрее, руки начали трястись и стало страшно. Голова забилась не ненужными вопросами. Еще где-то минут десять Попов стоял в одной позе и пялился в экран. Хотелось улыбаться, хотелось радостно закричать, а еще увидеть немного недовольное лицо с зелеными глазами и смешной, и милой кудрявой челкой.       Подросток все-таки очнулся из своего транса и нажав на кнопку «принять», предвкушал и уже не мог усидеть на месте, поэтому стал ходить туда-сюда по кабинету. Когда ответ подтвердился, ему позволили увидеть страницу парня. Ничего примечательного в ней не было, но почему-то румянец на щеках появился сам собой.       Аватарка была очень смешной: сигарета была наколота на вилку, а из горящего конца шла ниточка дыма. Усмехнувшись Арсений подумал, что теперь все эти штуки ассоциируются у него именно с Антоном. Больше фотографий не было, видео не было, информации не было, только дата рождения и всего четыре друга, считая самого Попова: Дима Позов, Серый Матвиенко, Илья Макаров и Арсений Попов.       Почему-то при взгляде на такой маленький список друзей, Арсений ощутил себя неуютно, но достаточно комфортно, в том плане, что немного, но они сблизились, хоть может быть так не кажется самому Шастуну.       Попов решил не писать ему сразу, а просто еще раз тепло улыбнулся и продолжил работу с большим энтузиазмом.

***

— Доволен? — спросил Антон смотря в экран ноутбука, в котором были видны рожи Серёги и Димы. Позов довольно кивнул. — Более чем. Но надо было хотя бы написать что-нибудь, — ответил парень и на экране показалась рука с чипсинкой, которая пропала во рту. — Э, нет. Мы договаривались только на добавление в друзья. Ни больше, ни меньше, — сказал холодно подросток и отпил из своей кружки горячего чая, отдававшим вкусом мяты.       Когда Шастун вернулся домой, то застал маму на кухне, которая о чем-то разговаривала, видимо с подругой. Не став мешать и как-то показывать свое присутствие, быстро сделал чай и убежал в комнату, где решил поговорить с друзьями нормально, «вживую».       Подключив все, они поздоровались и Антон по традиции стал изливать этим двоим свою душу и что у него в жизни вообще происходит. Когда он упомянул Попова, то ребята тут же оживились и стали расспрашивать подробности. Дима сразу просек фишку в изменениях этого Арсения и поэтому с помощью мобильного написал догадки Серёже. Тот ответил и теперь они двое улыбались и убедили своего тощего друга добавить того в узкий круг друзей.       Шастуну не понравилось, что его лучшие друзья так просто прониклись к этому графу, который просто выводил из себя своими выходками, а в последнее время еще и заставлял чувствовать себя странно. Он ему не доверял, не хотел. Этот парень просто золотой камень на дороге жизни Шаста. Да, его не удается убрать с дороги, но он пытается. Пока безрезультатно.       Из-за всех противоречивых факторов, они даже не способны будут понять друг друга. Да, Попов помог ему на уроке, спас от исключения, но проблема была в том, что это тот все начал. Заставил Антона ненавидеть, хотеть убить и игнорировать, но тот продолжал идти на встречу, преследовать, наступать на свою гордость.       За это большое количество времени, что Антон провел в Москве и в том лицее, в нем много изменилось. Например: он перестал пить и курить, больше занимается тренировками с мячом, хочет хорошо сдать экзамены, правда, не знает какие предметы будет сдавать. Понял, что не все ученики школы такие эгоисты и снобы, да возможно у них есть неприятный червячок, но они постепенно становятся обычными? Людьми?       Может быть в начале отношения у них с этим парнем не сложились, но теперь Арсений старается быть нормальным, хорошим и пытается подобраться ближе, очень близко… Именно из-за этого рвения Антон еще больше закрывается, потому что не готов. Не хочет, чтобы потом его опять кинули, посмеялись и оставили с дырой… Он никогда таким кадрам не доверял и сейчас он пошел чисто на поводу друга, ничего более… — Тох, я понимаю, что он поступил как последняя мразь в тот раз, но… сейчас же все по-другому? Не стоит тебе продолжать цепляться за прошлое… — Матвиенко было больно видеть такое одиночество и страх в глазах друга. Он хотел все бросить как собственно и сам Поз и приехать к другу. Чтобы тот еще раз на коже почувствовал поддержку, тепло и заботу. — Если не цепляться за прошлое, тогда будет намного больнее… Я же знаю, что все эти его «хочу стать крутым» всего лишь лицемерная маска… Я ему не друг. Легче было бы, если бы мы продолжили враждовать… — прохрипел подросток и положил ладонь на глаза, закрывая обзор на потолок. В дверь постучались и тогда быстро выключив звук у друзей, Шаст прислушался. Его завала мама, на ужин. Он попрощавшись с друзьями, вышел из комнаты, а на мобильный пришла смс от Попова: «Спасибо, что добавил».