Живая Кукла

У Хозяина всегда все самое лучшее: одежда, масла, мебель, дом, слуги и, разумеется, еда. Его повара могли приготовить что угодно и как угодно, могли превратить в изысканное блюдо даже плешивую крысу или загнанного на охоте тощего зайца. Но перед Року на тарелке был не фаршированный изюмом и овечьим сыром заяц и не рагу из крысы. — Ешь, иначе остынет, — заботливо приказал Хозяин, присев рядом на высокий стул с искусной резьбой. Раньше они никогда не сидели за столом так, почти как равные, бок о бок; обычно Року стоял на коленях подле Хозяина, иногда — между его ног. Одно только это странное изменение усиливало разрастающуюся в сердце тревогу, не говоря уже о непривычно мягком тоне и об этом странном взгляде с поволокой. — Ешь, — повторил Хозяин все тем же полным осторожности голосом, и Року невольно вздрогнул. Такой Хозяин пугал его больше всего, потому что таким он видел его впервые. — Да, господин. Року — правша, поэтому должен был без труда взять в ладонь вилку и нанизать на нее немного томленых овощей вместе с кусочком мяса, но пальцы дрожали, как никогда раньше. Тут не то, что вилку, ладонь в кулак сжать было невозможно. — Это просто еда. Почему ты не ешь?.. Теперь в голосе Хозяина звенело угрожающее разочарование, которое обычно приводило к пугающим последствиям. Прямо сейчас Року был абсолютно не готов к новому наказанию. Он попытался ухватить дрожащей рукой вилку, но она выскользнула из негнущихся пальцев, полетела на пол. Стук железа о дерево эхом раскатился в голове Року. Его губы задрожали, по спине заструился пот, по щекам — неконтролируемые слезы. Заболела культя. — Пожалуйста, господин... — выдавил из себя Року, готовый на коленях вымаливать прощение. — Пожалуйста, не н... Хозяин сильно, до синяков, сжал его предплечье. Кончик заостренного ногтя на безымянном пальце впился в кожу и первая капля крови за сегодня исчезла в его одеждах. — Не смей, — прошипел Хозяин. Его настоящее лицо продиралось теперь сквозь пугающую маску заботы, и от этого Року почему-то сделалось легче. — Не смей произносить этих слов в моем доме. — Простите, господин, — он опустил взгляд на тарелку, запоздало поймав себя на том, что смотрит на Хозяина, прямо в эти ледяные зеленые с карим глаза. — Р... раз... разрешите поднять?.. Тишина была не просто гнетущей, а удушающей, какой бывает только тишина в морской геенне. — Подожди. Я придумал кое-что получше. Ему стоило только щелкнуть пальцами, и перед ним оказалась новая чистая вилка. Он придирчиво осмотрел ее, довольно цокнул языком и начал нанизывать на вилку и овощи, и мясо. Мяса было очевидно больше. — Попробуй. Говорят, это похоже на молодого бычка. Если бы Року не знал, что именно сейчас положили ему в рот, что именно заставили пережевывать еще крепкими зубами, то мог бы даже оценить вкус, действительно напоминающий телятину и свинину одновременно. Но во рту Року была не томленая телятина и не свинина. Року пережевывал себя самого. Его мясо порезали на маленькие квадраты, пожарили на сильном огне вместе с маслом и овощами, залили бульоном на его же кости, тушили вместе с приправами и... Року затошнило. Ему пришлось сделать паузу и задержать дыхание, чтобы не сблевать желчью и не выплюнуть то, что было у него во рту. — Что, неужели невкусно? В глазах Хозяина горел неприятный огонек предвкушения. Року сморгнул новые слезы и заставил себя проглотить. Все, что угодно, лишь бы избежать нового наказания. Хозяин одобрительно улыбнулся и облизал вилку. — Хм, по-моему здесь не хватает соуса. Но мы с тобой это исправим, да, Кукла? Он перехватил правую руку Року и выставил ее точно над блюдом. Прежде, чем Року успел осознать, что происходит, острый кинжал, что Хозяин всегда носил при себе, взрезал кожу. Кровь закапала на тарелку, на овощи, в остатки бульона, на его... На жареные остатки его левой руки. Року затошнило, и то немногое, что ему удалось прожевать и проглотить, мгновенно полезло обратно по пищеводу. Ему удалось в последний момент заткнуть себе рот культей, но этого оказалось недостаточно, и желчь, перемешанная с разноцветными комочками, потекла по подбородку, пачкая свежий бинт и одежду. Хозяин рассмеялся. — Не переживай, Кукла, — он погладил его по волосам, а потом одним толчком столкнул на пол, пинком проводил на привычное место между своих ног. — Наказания за эту оплошность не последует, ты знатно меня повеселил. Да и потом, Кукла все равно никогда не будет по-настоящему достойна такого блюда. Остатки я съем сам, а ты... знаешь, что делать. Член Хозяина уже стоял, заметно выпирая из-под его не слишком свободного платья. Року вытер рот рукавом, потом зубами — побоялся испачкать кровью дорогую лиловую ткань, — потянул за завязки. Хозяин на него даже не смотрел и, казалось бы, был полностью занят поглощением изысканного блюда из человечины с привкусом еще живой крови. — Какая интересная комбинация, — бормотал он себе под нос. — Я думаю, стоит как-нибудь попро... Року заставил себя не слушать, сосредоточившись на ублажении Хозяина. За три года он многому научился, прошел долгий путь изнуряющих тренировок со специально изготовленным кляпом во рту. Это не значило, что этот процесс перестал казаться ему унизительным, что каждая секунда была пытка, но сейчас, на контрасте с чудовищной новой игрой Хозяина, даже это казалось манной небесной. А еще запах лавандового масла перебивал запах мяса. Року сосал вдохновенно, как мог благодарил своего Хозяина за милость, вылизывая с остервенением все чувствительные его точки. Так упоенно Року ни разу за все три года не отсасывал, и Хозяин, похоже, оценил его старания, кончив ему в рот гораздо раньше обычного. Еще какое-то время Року просто сидел между его ног, не решаясь вынуть медленно опадающий член. Он продолжал размеренно водить языком по головке, по стволу, взял в рот даже яички, ожидая особой команды. Команда последовала только после того, как служанка унесла пустое блюдо. — Достаточно. Року сразу же как мог быстро отпрянул и отполз на свое место подле Хозяина, уперся лбом в мягкий ворс своего коврика. Он знал, что после, когда одиночество ночи погрузит в него свои когти, эта постыдная сцена окажется среди прочих постыдных сцен, которые ему пришлось пережить, чтобы медленно жарить его на огне сожалений. — Подними голову. Он подчинился. — Ты держался достойно, Кукла, — не поскупился на похвалу Хозяин. В уголке рта Року померещился красноватый отблеск его собственной крови. — Лучше, чем те, кто были до тебя. — Спасибо, господин. Вы бесконечно милостивы. Року старался не представлять даже на мгновение, чем закончились жизни предыдущих Живых Кукол, но воспаленный ужасом разум подкидывал ему образы. "Возможно, — шепнул треклятый разум, — все они закончили как фаршированный изюмом и овечьим сыром заяц или как рагу из крысы".