E=mc^2

Вторым уроком в расписании был обозначен русский язык — его вела классная руководительница, Джинн Гуннхильдр. Под её руководством класс проходит второй год, и если честно, отпускать детей девушке совершенно не хочется. Видимо, просыпается материнский инстинкт или что-то вроде того. За десятый класс все приросли друг к другу, привыкли. От учителей жалоб практически не поступало. Так, иногда на проделки Итэра, что болтал на весь класс, либо Ху Тао, что сбегала на урок-другой в параллельный класс, где учился её лучший друг — Скарамучча. Об этой закадычной парочке по школе ходили легенды: до распределения они были одноклассниками, но судьба распорядилась иначе, послав Скарамуччу в математический, а Ху Тао — в общеобразовательный. Хотя, общению это не сильно-то мешало. Благо, физкультура была совмещенной, и на этом спасибо. Вообще, математический класс был тем еще чудом: две певицы — Синь Янь и Барбара, гадалка — Мона, популярный болван — Скарамучча, местная заучка — Кокоми и её верный... последователь — Горо, вечно смущенная Ноэлль, что всеми силами уже который год пытается скрыть свою симпатию к Итэру, активистки — Эмбер и Ке Цин, а также таинственный человек, что чаще всего спит на матах в подсобке у физручки Бей Доу, Кадзуха. Максимально загадочный тип. Там все время возгорались конфликты, вроде как, на пустом месте. Обычно зачинщиками считались Мона и Скарамучча. Подробностей Люмин не знала, лишь иногда слышав от учителей злобное ворчание на их двоих. К слову, классным руководителем математического класса был Дилюк Рангвиндр — центр волнения всех старшеклассников. На его уроках даже мухи молчали, не жужжали, а прятались по углам, затихая. Мужчина и вправду был самым строгим учителем. Зато объяснял не то чтобы понятно, а так, что даже через сто лет на Марсе ты вспомнишь все математические формулы, сможешь построить график или решить тригонометрическое уравнение. Самое сложное. Впрочем, Люмин математика давалась легко, и Дилюк, иногда удивляясь знаниям девушки, вполне заслуженно ставил желанную «пять». В школе он прослыл «черствым сухарем» и каково же было удивление общеобразовательного класса, когда они только что, зайдя в кабинет на родной русский язык, застали мужчину, мило смеющегося вместе с классной руководительницей. Впрочем, явление это долгим не было, задерживаться учителя не собирались. Зато в памяти учеников отпечаталось явно. Последующие уроки пролетели быстро, почти незаметно для самой Люмин. Если честно, она слишком сильно ожидала окончания занятий: хотелось побыстрее встретиться с молодым физиком в его кабинете, остаться совершенно вдвоем и... решать задачу. В мыслях после первого урока она действительно стала витать непозволительно часто. Сян Лин, заметившая смятение подруги, в мгновение ока оказалась рядом. — О чем мечтаешь, Люмин, — одаривает теплой улыбкой, отпечатывавшейся в уголках глаз, — не о физике ли? — А? Что? — а думала она и вправду об Чайльде, погодите, или Сян Лин про предмет говорит? — Говорю, что же ты там такого написала, что обратила внимание этого... новичка? — засмеялась. — Да там, увидела пару лет назад решение в старой маминой тетрадке точно такой же задачки, а у меня, сама понимаешь, память хорошая, вот и вспомнила. И решила, по ответам сверила — вроде правильно, — отмахивается рукой. — Может, понравилась ты ему, м? — подсаживается Ху Тао. — Кто там кому понравился? — конечно, какой разговор и без Итэра? — Да о чем вы, ребят, перестаньте, — Люмин лишь начинает отмахиваться рукой сильнее. — Ну ты вообще взгляд-то его видела, дорогуша? И молодой такой... — девочка-бабочка прикладывает руку к подбородку, — ладно, обязательно запишешь голосовое в чат, что там и как. Не забудь! — обнимает на прощание и удаляется в дверях школы. Вскоре так поступают и остальные. — Я могу тебя подождать, Люми, — обращается брат, обнимая сестру. — Иди, Итэр, тебя друзья ждут, — указывает на Сяо и Венти, — нам пять минут до дома идти. — Ну ладно, будь осторожна, дома увидимся. — Хорошо, — бросает, идя в сторону одиннадцатого кабинета. Тихий стук в деревянную дверь, но ответа не следует. Свет в пустом коридоре одиноко мигает, пропуская девушку внутрь классного помещения. Там, за учительским столом слышны легкие посапывания. Видимо, Чайльд уснул... Решение рассмотреть учителя поближе приходит внезапно, спонтанно и очень-очень неожиданно. Что-то внутри подсказывает, что это вполне себе неплохая идея — смотреть на мирно спящего Тарталью, что изредка дергает носом. Он в черной водолазке, что так любит лицезреть на мужчинах Люмин. Ну, вправду, прекрасная вещь! Даже как-то особенно прекрасна на нем. Безупречно выделяются его в меру подкаченные мышцы... И это явление настолько затягивает ученицу, что пробуждения учителя она явно не замечает. — Насмотрелись, Люмин? — слегка усмехается парень, — Что же вы меня сразу не разбудили? Эх... Уснул пока проверял контрольные вашего класса! Ну что за безобразие... У всех одна и та же ошибка в третьей задаче. Непонятно, кто у кого списывал. Даже не на оценку ведь... Ну ладно. От быстротечной речи учителя в мозгах Люмин почти ничего не остается. Смущение, что настигло её минуту назад, здорово так ударило по сознанию. Девушка смотрела в одну точку, внимательно изучая глаза Тартальи. Такие глубокие, даже в каком-то смысле... Пустые? — Ладно, Люмин, я Вас вот о чем спросить хотел: как вы пришли к такому чудному решению? Девушка выдает то, о чем уже говорила недавно Сян Лин. Скрывать нечего, зато пусть этот невероятно завораживающий молодой учитель знает о феноменальных способностях свей новой ученицы. Стоп. Какой-такой учитель? В голове Люмин полный кавардак, а появляется он оттого, что Чайльд, встав из-за своего стола, сел прямо на соседний стул возле её самой. Так приятно повеяло мужским парфюмом, что девушка чуть было не потеряла сознание от смущения. «Люмин! Ты что сюда пришла, физику обсуждать или учителя... обнюхивать?» — твердил внутренний голос. Тарталья, тем временем, дал подобную задачу. Так сказать, разглядел талант выдающегося физика в золотистых глазах ученицы. И Люмин благополучно её решила, не потратив на подробное решение и десяти минут. Для нее все казалось элементарно. Особенно после удачного применения этой формулы в идентичной задаче. — Люмин, если вы не против, я бы дал вам повышенный уровень в познаниях физики на моем уроке. Вы ведь не против? Девушка кивает, завороженная руками учителя. Тонкие запястья, имеющие продолжение в виде длинных пальцев, с голубоватыми прозрачными венами, что так грамотно смотрелись на физике. — Тогда на этом все, — он наклоняется совсем рядом чтобы забрать листок с задачей и сердце предательски пропускает удар, — увидимся завтра на физике, Люмин, — усмехается. И как только смеет? Глаза Тартальи наливаются холодным оттенком синего, а щеки Люмин — горячим оттенком красного. — Д-до завтра, учитель, — спустя секунду и следа девушки в кабинете не осталось.