E=mc^2

Время неумолимо летело вперед, явно не замечая ничего на своем пути. Так и я сейчас летела сломя голову за непутевым братцем, что съел мой любимый йогурт. Иногда Итэр просто невыносим. Как же мы его ещё терпим? Слышу его смех на первом этаже, сама нахожусь на втором. Перед глазами препятствие — крутая лестница, что так и манит проехаться по ней своим носиком. Но больше — провести нос Итэра. И все из-за йогурта, да. Такие уж у нас отношения. В общем, вернемся ко времени. С начала учебы прошли уже пару недель, а значит что? Правильно, скоро начинаются олимпиады. Безусловно, я, как примерная ученица, просто обязана в чем-нибудь участвовать. Вроде как олимпиады-то по желанию, но, знаете, лишняя бумажка в портфолио не помешает. Нужно цепляться за все шансы для поступления, потому что в нашем маленьком, крохотном городке нормальное, достойное образование не получишь. Я ни в коем случае не жалуюсь, просто говорю факты. Жить здесь хорошо, но учиться негде. С самого утра непутевый братец испортил настроение, поэтому в школу иду... Подавленно. Да и ничего радостного в ней найти нельзя, ну только кроме друзей, понятное дело. Хотя, первым сегодня история, вполне себе очень интересный предмет. По моему скромному мнению, интерес учеников к уроку напрямую зависит от учителя, а историю у нас вел очень мудрый мужчина, в меру строгий, а понимать все даты и события получается как-то само. На школьном крыльце встречаем закадычных друзей. Сяо и Венти, подходя к нам, весело улыбаются. Второй смотрит напрямую на нас, пока первый рассматривает его. Видимо, для Сяо рядом никого нет, кроме его друга. Это я заметила пару месяцев назад: все неловкие взгляды, улыбки и тихие смешки. Смеется он, кстати, тоже только при Венти. Кто-нибудь вообще когда-нибудь видел их раздельно? Лично я — нет. — Прекрасная Люмин, что же ты сегодня такая угрюмая, небось случилось что? — ну, мальчик с косичками сегодня и вправду задорный как никогда. Тихонько фыркаю себе под нос, закатывая глаза и взглядом указывая на брата. Одноклассники понимают все без слов, тогда зачем вообще что-то говорить? Сяо тяжело вздыхает, глядя куда-то мимо. Впрочем, не мое дело. Проверяю время, оставшееся до звонка на урок и ужасаюсь. И почему с этими парнями я всегда почти опаздываю? Беру местных весельчака и дед инсайда под руки, бросая брата одного. Пусть догоняет, даже слова подлецу не скажу. С какой-то божьей помощью, успеваем вовремя, обращая внимание десятков пар глаз на свои личности. Прямо как две недели назад, вот это дежавю. Впрочем, учитель еще не пришел. Вот он, единственный минус Чжуна Ли — если с ним заговорить вне темы, он может болтать часами. Чаще всего о своем прошлом, былых деньках так сказать. Жаль только, что заговорить его на контрольных не получается, как не старайся. Мужчина, видимо, притворяется немым. Даже на камень иногда похож. Иногда, если он сильно задерживается, кто-нибудь из класса выходит на его поиски. Он ведь и про счет времени может забыть за разговорами! Угадайте, на кого выпала такая честь? Естественно, «прекрасная Люмин» выдвигается на поиски одного из своих любимых учителей! Ладно, не время ворчать. Не зря ведь параграфы учила. Преподаватель находится близ учительской в весьма... приятной компании, наверное. Физик, запрокинув голову, заливисто смеется. У Чжуна Ли праздник! Нашелся человек, что еще не слышал историй о его похождениях — это действительно заслуживает опоздания на урок. Хотя, какие там мысли о историке, когда тут есть такой физик. Его смех, как бы странно не казалось, будто выветривает всю злость и негатив из разума, уже настолько запачканного сегодня. Люмин так и замирает, не шевелясь, наблюдает за Тартальей. Молод для своей профессии. Нет, в школе еще были молодые учителя, но, кажется, все равно на пару-тройку лет старше Чайльда. — Здравствуй, Люмин, — видимо, физик насмеялся, — а ты чего здесь во время урока ходишь? — Здравствуйте, Чайльд. Я пришла, чтобы забрать у вас нашего дорогого историка, — девушка подходит ближе, — Мистер Чжун Ли, у нас с вами не так много времени осталось до конца года, — вздыхает, — давайте не будем задерживаться и терять время от познавательных уроков. Нам еще многое стоит повторить! — Ой, точно, Люмин, извини, задержался, — нервный смешок со стороны Чжуна. — Ничего страшного, все ко всему уже привыкли, — говорит девушка, разворачиваясь в сторону кабинета. — Погоди, Люмин, — Тарталья подходит ближе быстрыми шагами, — не могла бы ты задержаться после физики? Она как раз у вас последняя, — высматривает расписание моего класса, так любезно расположенное на стене напротив, — это по поводу олимпиады. Если честно, после уроков не хотелось идти никуда, кроме как домой. Но, держа репутацию отличницы, не согласиться невозможно ведь, правда? — Поняла вас, — слабо киваю в ответ, удаляясь на историю. В кабинете неоспоримо душно. Погодка сейчас, кстати, еще ничего, поэтому и порадоваться можно. Только вот не когда ты сидишь в одном помещении с двадцатью пятью людьми, что непрерывно дышат, потеют и все такое. Хочется открыть окно, но, видимо, какой-то однокласснице холодно, поэтому все должны мучаться от духоты. Впрочем, все нормально. Так всегда было. Каково же было мне хорошо, когда я зашла в кабинет физики! Легкая прохлада, теплый ветерок и свежий воздух, не спертый, от которого уже голова разболелась. Весь класс смотрит на физика то ли с каким-то странным уважением, то ли с благодарностью, и я не исключение. Тарталья сейчас словно бог, что спас нас, грешных душ от ужасной духоты. — Вы не представляете, насколько сейчас крут, — проговариваюсь, смотря в его глаза. Все такие же безжизненные. Даже когда смеялся с историком, ни блика в них не промелькнуло. Перемена кипит людьми, разговорами и... объятиями? Ничего себе! Чун Юнь так прижимается к своему соседу... Да что у них там случилось? Хочется спросить, но голос учителя возвращает внимание к себе, а парни выходят из класса. Надо будет разобраться с этим. Обязательно. — Почему это, Люмин? — урок еще не начался, а я уже чуть ли не счастлива от нежности, с которой он произносит мое имя. — Предыдущие пять уроков прошли будто на адской сковороде, — закатываю глаза, — а Вы для нас, — указываю на замученных одноклассников, — буквально глоток свежего воздуха. И застываю, снова услышав его смех. Все, что было раньше будто забывается, оставляя меня один на один с этим голосом. Ловлю себя на мысли, что так много думать об учителе даже неприлично. Звонок возвращает в реальность, а я послушно открываю тетрадь с домашним заданием, когда физик говорит, что пройдёт по рядам и проверит выполнение работы. И он проходит, нарочито медленно, вглядываясь в тетрадки. В мою тоже смотрит, склонившись так близко, что мне не остается ничего, кроме как рассматривать его шею. Такую красивую... О чем ты, Люмин! Перестань! — Не перестаешь меня удивлять, Люмин, — улыбается учитель, не отходя от меня, на что я вымученно улыбаюсь в ответ. Уроки с Чайльдом проходят, на удивление, очень приятно. Никакой лишней болтовни со стороны класса и прекрасное преподнесение материала со стороны учителя. Действительно приятно, если бы я еще могла сосредоточиться на задачах, а не на красивом физике. Пока получается плохо, но я справлюсь.