Impossible

Light up, light up As if you have a choice Even if you cannot hear my voice I’ll be right beside you dear Snow Patrol, Run

На следующий день Гермиона только и делала, что спорила с Беллатрикс о палочке. Это был период блаженства и теплоты, когда они ладили, но быстро стало очевидно, что Беллатрикс просто не способна вести себя, как взрослая. Несмотря на то, что она только проснулась, Гермиона уже жалела, что пришлось начать этот разговор. На данный момент у Гермионы еще была палочка Беллатрикс после стычки в поместье Малфоев. Гермиона не хотела, чтобы палочка с ужасной историей хранилась, но сомневалась, что новая была хорошим вариантом. Волшебный мир только восстанавливался, и открытие такого магазина, как у Олливандера, в ближайшее время было маловероятным. Однако Беллатрикс не разделяла этого мнения. Основная причина, по которой они спорили, состояла в том, что тёмная ведьма хотела вернуть старую палочку. До сих пор Гермиона упорно отказывалась её отдавать, зная, что та использовалась для совершения преступлений, полных ненависти, и была использована против неё самой, когда женщины были еще врагами. Тем не менее Беллатрикс все больше настаивала, пока не начинала раздражаться, как обычно. — Я хочу вернуть свою палочку. Немедленно! — решительно сказала Беллатрикс. — Ты использовала её, чтобы творить ужасные вещи. Нет, — ответила Гермиона. Она чувствовала, что разговор обернется худшим, но не волновалась. В конце концов, стоило привыкнуть к перепадам настроения ведьмы. — Это все еще моя палочка, — угрюмо возразила Беллатрикс, по-детски надувшись. — Нет, Беллатрикс, — тверже ответила девушка. — Это не тебе решать, — захныкала женщина. — Я просто не понимаю, в чем проблема, когда палочка, которой ты пользуешься сейчас, отлично работает. Ты сама так сказала! — Потому что я хочу палочку, которая была у меня с детства. Я хорошо с ней подружилась. Гермионе показалось, что она столкнулась с ребенком. Беллатрикс не нужно было менять палочку, но она была разборчивой. — Ты пытала меня этой палочкой, — сухо ответила Гермиона. — Это помогло тебе сблизиться с ним? — Это не имеет значения. — Нет, Белла, это не так. Тебе не нужна эта палочка. О воспоминаниях на палочке я даже думать не хочу! Ты сделаешь это ради меня? Гермиона не была уверена, что такой шантаж подействует. Кроме того, ничего другого не могло повлиять. Беллатрикс не ответила сразу, обдумывая просьбу. Как будто что-то щелкнуло в ней, и детское выражение пропало. Она медленно произнесла: — У меня есть предложение. Гермиона нахмурилась. — Какое предложение? — Я не буду ее использовать, я просто оставлю у себя, — закатила глаза Беллатрикс. — Зачем она тебе тогда? — Это напоминание о времени, когда я была молода. Эту палочку я использовала, чтобы изучать магию, неужели это так неправильно, что я хочу помнить хорошие моменты? Гермионе было трудно представить Беллатрикс юной ведьмой, которая испытывала волнение, когда впервые посетила лавку Олливандера. Но даже у чистокровных были подобные переживания; они просто вели себя более сдержанно и проявляли счастье вперемешку с высокомерием. — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Я отдам тебе ее, при условии, что ты никогда ею не воспользуешься. Беллатикс выглядела сердитой: — Знаешь, я думала, что после войны ты продолжишь делать то, что я говорю. Очевидно, это не так. Гермиона была ошеломлена внезапной переменой настроения женщины. Ребячливость превратилась в рациональную ярость. Вероятно, потребуются годы, чтобы понять, что некоторые вещи в Беллатрикс не поддаются никакой логике. Но также Гермиона не собиралась провести остаток жизни, гуляя по минному полю вокруг Беллатрикс. — Я не твоя игрушка, — резко ответила Гермиона. — Это должны быть равноправные отношения. Тебе нужно научиться принимать это. — У меня сложилось впечатление, что ты рада позволить мне управлять тобой, — отрезала Беллатрикс. — Я хочу, чтобы ты делала то, что тебе говорят. Я хочу, чтобы ты поняла, что принадлежишь мне. Гермиона не собиралась терпеть оскорбления, брошенные в нее, даже если Беллатрикс доминировала в отношениях. Прежде всего, это было ненормально. — Ты не можешь мне приказывать, — пробормотала Гермиона, чувствуя тошноту. — Я не в клетке, если на то пошло. — Я не хочу держать тебя в камере, но хочу, чтобы ты вела себя прилично, — небрежно ответила женщина. У Беллатрикс никогда не было нормальных отношений. Её брак с Родольфусом был практически навязан, и она провела годы, посвятив жизнь Волан-де-Морту. — Как ты думаешь, я буду в порядке, если ты мне будешь указывать, что делать? — спросила Гермиона. — Я вообще не соглашалась на эти условия. — Именно это я и имела в виду, когда говорила о контроле, — холодно ответила Беллатрикс. — то, что я хочу разделить с тобой постель не означает, что я рада, что ты не даешь мне принимать собственные решения. — Вот как! — истерично крикнула Гермиона. — У тебя нет права навязывать мне свое мнение! — Это из-за палочки? Если это так важно для тебя, просто забери её! — Гермиона вытащила палочку из кармана и бросила Беллатрикс. Она приземлилась на пол в гостиной. — Дело не только в палочке, — прошипела Беллатрикс. — Значит прошлой ночью? Ты не хочешь ждать, пока я… — Нет! — прервала ведьма. — Я приняла это! Ты вела себя так, как я себе представляла, и позволила принять решение за тебя. Это было прекрасно. Однако теперь ты говоришь мне, что делать. Но милая, у меня с этим проблемы. Я не подчиняюсь приказам таких, как ты! Беллатрикс злилась, потому что кто-то, кого она считала менее достойным, говорил ей, что делать. Статус крови все еще был огромной проблемой. Она не могла позволить себе подчиняться приказам грязнокровки. — Если ты не можешь принять, что я магглорожденная, отношения никогда не будут нормальными, — твердо сказала Гермиона. — Ты не уйдешь, потому что я нужна тебе, грязнокровка. — рассмеялась Беллатрикс. Вот оно. Обидное имя. Гермиона решила не отвечать на оскорбление, чтобы не провоцировать больший скандал. — И я тебе тоже нужна. Но позволь мне сказать кое-что еще; я тебе нужна гораздо больше, чем ты мне. У меня есть друзья, поддержка, положительная репутация. У тебя есть сестра и племянник, и больше ничего. Я единственная, кто может помочь изменить отношение людей к тебе. Беллатрикс пересекла комнату и схватила Гермиону за горло. — Если ты посмеешь повернуться ко мне спиной сейчас, я тебя убью. Гнев, который я испытываю, сильнее любых других чувств. Гермиона подняла голову и сказала так решительно, как только могла: — Тогда убей меня. — Прости что? — переспросила Беллатрикс. — Убей меня. У тебя ничего не будет. Тебя бросят в Азкабан. Ты не сможешь обратиться к Волдеморту, потому что он мертв, — Гермиона взглянула на предплечье женщины, откуда исчезла Тёмная метка. — Я тебя ненавижу, — ядовито выплюнула Беллатрикс. — Я тоже тебя ненавижу. Но к сожалению, я тоже тебя люблю. Отпусти меня, Белла. Казалось, несколько секунд Беллатрикс боролась с собой. Ей предстояло так сильно ранить Гермиону, или вовсе убить её. Достаточно умная, чтобы понять, что это худший вариант, Беллатрикс отпустила девушку, явно потрясенная тем, как далеко она позволила себе зайти. Зная, что сейчас не время ссориться, Гермиона смело шагнула ближе, обхватывая тёмную ведьму руками и притягивая её голову к своей ключице. — Я не оставлю тебя, обещаю. Все, что ты должна делать взамен, это ценить меня, как личность. Беллатрикс молчала. Гермионе стало интересно, способна ли та показывать свою слабость. — Ты можешь получить свою палочку, когда у меня будет новая, Беллатрикс, но, пожалуйста, не используй ее. Просто попытайся увидеть во мне равную себе, тогда я смогу дать людям понять, что не стоит тебя ненавидеть. Следующие несколько месяцев будут тяжелые, но я обещаю, что все изменится. Орден прощает намного легче, чем Волдеморт, — продолжила Гермиона. — Все будет хорошо. — Я не буду использовать палочку, — пробормотала Беллатикс. — Я постараюсь для тебя. Гермиона поцеловала женщину в макушку, чёрные кудри щекотали лицо. — Хорошо. Ты уже готова взглянуть? Беллатрикс подняла голову. В глазах была уязвимость, которую Гермиона никогда раньше не видела. Она напомнила себе, что нужно действовать осторожно, взращивая в женщине добро. По этой причине она приблизилась и поцеловала Беллатрикс. Провела языком вокруг языка ведьмы, надеясь отвлечь ту от напряженного спора. Она не злилась даже после того, как Беллатрикс причинила ей боль. Гермиона надеялась, что однажды нападки закончатся. Награда и наказание — все, что когда-либо знала Беллатрикс. Стук в дверь заставил Гермиону отступить. — Ты знаешь, кто это? — спросила она, слегка запыхавшись. Беллатрикс кивнула и откинула волосы с лица. — Мальчик Лонгботтом. Пока ты была в кабинете директора прошлой ночью, он загнал меня в угол и потребовал, чтобы я выполнила данное ему обещание, показала воспоминания Родольфуса, который пытал его родителей. — Неужели он действительно готов? Пожав плечами, Беллатрикс вышла в коридор. — Не моя забота, он хотел увидеть воспоминания, моя задача покончить с этим, как можно скорее. Когда Беллатрикс открыла дверь и отступила, позволив Невиллу войти, Гермиона старалась не выглядеть слишком потрясенной ее вежливостью. Он выглядел настороженно, с ненавистью в глазах. Но он не сказал ничего оскорбительного, а просто молча последовал вверх по лестнице в сторону библиотеки, где находился Омут памяти. Гермиона пошла следом, полагая, что ее присутствие может успокоить Невилла, особенно когда они подошли к шкафу с пузырьками воспоминаний. Гермиона удивилась, увидев, окружавшие ее книги. Возможно, многие были связаны с Тёмными искусствами, учитывая семью, из которой происходила Беллатрикс, Гермиона надеялась, что когда-нибудь сможет прочитать и их. — Ты готов? — спросила Беллатрикс, переходя сразу к делу. Она влила воспоминание в Омут памяти, ожидая Невилла. Невилл кивнул, и его лицо побледнело. До сих пор, он не говорил ни с одной из женщин, и выглядел напуганным тем, чему должен был стать свидетелем. Гермиона совсем не винила его. — Хочешь я пойду с тобой? — мягко спросила она. — Я не знаю, — его голос звучал тише, чем обычно. Заметив, что Беллатрикс открыла рот, Гермиона поняла, что это будет нечто грубое. Бросив на нее предостерегающий взгляд через плечо Невилла, Гермиона почувствовала облегчение. — Ну, как насчет того, чтобы я пошла с тобой? — снова предложила Гермиона. — Я буду сзади, ты даже не заметишь, что я там. — Хорошо, — кивнул Невилл. Гермиона сжала его плечо в знак поддержки. — Тогда начинай.

***

1981 год, ноябрь. Родольфус, Рабастан и Барти Крауч — младший молча стояли у входа с палочками наготове. Не говоря ни слова, они согласовывали план действий, и одним быстрым ударом Рабастана дверь распахнулась. Они вбежали на кухню, застигнув врасплох Лонгботтомов, пока те обедали. Безоружные авроры были скованые магией. Испуганные, они хныкали на полу, а трое Пожирателей Смерти кружили рядом, нацелив палочки на них. Фрэнк и Алиса могли двигать только головой, поэтому они повернули их и молча смотрели друг на друга. — Где Тёмный Лорд? — спросил Родольфус. Ответа не последовало. — Я спрошу еще раз. Где Тёмный Лорд? — Мы не знаем, он мертв, — задыхаясь, отрицал Фрэнк. — Круцио! — закричал Родольфус, наблюдая, как мужчина корчится от боли. — Скажи нам! — Перестаньте, пожалуйста! — умоляла Алиса. — Мы не знаем! — Вранье! — взвизгнул Барти. — Скажите нам правду! — Мы не знаем, — закричала женщина, когда ее пронзило проклятием Круциатуса. Рабастан, Родольфус и Барти по очереди повторяли один и тот же вопрос, когда им давали один и тот же ответ, они продолжали использовать проклятие. Безусловно, самым искусным был Родольфус, поэтому он и взял на себя ответственность за ситуацию. Ни говоря ни слова, он посмотрел на Рабастана и Барти, которые кивнули, очевидно, зная, о его намерениях. — Сейчас, — сказал Родольфус. — Круцио! — закричали все трое, направив палочки на Алису. Они смотрели, как кричал Фрэнк, умоляя. Женщина плотно закрыла глаза и пробормотала что-то себе под нос. Как только Родольфус дал сигнал продолжать, сверху раздался крик, и мужчины обернулись. — Что это было? — Ничего, — пробормотала Алиса, бросив на мужа испуганный взгляд. — Следи за ними, — приказал Родольфус, поднимаясь по лестнице. Он вошел в комнату и обнаружил плачущего младенца в кроватке. Ухмыляясь своему новому инструменту для торга, он грубо потянул ребенка вверх и спустился вместе с ним. — Смотрите, что я нашел. — Что нам с ним делать? — с отвращением спросил Рабастан. — положи его туда, где нашел, брат. Ты не знаешь, где эти уроды были с ним! Насколько нам известно, они могли общаться с магглами. Родольфус отпустил Невилла, который с глухим стуком упал на землю и тут же закричал. — Только не Невилл, пожалуйста, — перебила Алиса. — Он всего лишь ребенок. Пожалуйста, нет! — Мама, — повторял Невилл сквозь слезы. — Все в порядке, Невилл, все в порядке, мой дорогой, — всхлипнула женщина. Она повернулась к Пожирателям Смерти и сердито продолжила, — Разве вы не видите, что он расстроен? Он еще ребенок, оставьте его в покое! Родольфус опустился на колени рядом с ней. — Мне плевать на твое отродье. Что-то бормоча, он взмахнул палочкой, снова наложив Круциатус, время от времени поглядывая на Невилла, ухмыляясь его реакции и тому факту, что он стучал маленькими кулачками об пол. Рабастан наложил проклятие на Фрэнка. Барти начал нервничать и смотрел в окно, карауля авроров. — Где Тёмный Лорд? — повторил Рабастан. — Скажи нам, и мы сделаем твою смерть быстрой и безболезненной. Мы даже пощадим мальчика. — Мы бы сказали, если бы знали. Нам сказали, что он мертв. Пожалуйста. Невилл наш сын… — Заклятие, которое ты использовал рассеялось. — сказал Рабастан Родольфусу. — Они снова могут двигаться. — Это не имеет значения, у них нет сил сражаться. В течение следующего часа Круциатус использовался без перерыва. Пожиратели Смерти ничего не делали, чтобы успокоить ребенка, который ползал вокруг родителей, продолжающих говорить с ним, несмотря на боль. Они игнорировали все вопросы Пожирателей Смерти, предпочитая вместо этого говорить своему сыну, что все будет хорошо. Каждый раз Невилл хватал мать за руку только для того, чтобы его откинуло назад при следующем проклятии. Схема повторялась, и все участники знали, что это конец. — Они не шевелятся, — сказал Родольфус. Алиса пробормотала что-то бессвязное, закрыв глаза. Невилл вцепился в ее руку. Родольфус отшвырнул женщину ногой в сторону и потащил ребенка по полу, не обращая внимания на его вопли. — Может быть, если на карту поставлена жизнь вашего сына, вы отнесетесь к нам более серьезно. От Лонгботтомов не последовало ничего, кроме молчания. — Нет? Ну что ж, — прошипел Родольфус и поднял палочку. — Родольфус! — послышался женский голос, и все трое обернулись в сторону Беллатрикс Лестрейндж. Она усмехнулась, глядя на Лонгботтомов. — Что ты делаешь? — Если мы убьем ребенка, возможно, они заговорят. Беллатрикс посмотрела на Алису, которая свернулась в клубок и стонала, и на Фрэнка, который безучастно смотрел на слюни, вытекающие изо рта. — Они вообще не способны говорить! Что ты сделал? — Проклятие Круациатуса, — ответил Родольфус, — Ты используешь его все время, чтобы… — Дурак! — взвизгнула Беллатрикс, отшвырнув мужчин назад. — Последовательное и постоянное использование повреждает людям мозги! И как теперь мы найдем Тёмного Лорда? — в ярости она взмахнула палочкой, и Родольфус вскрикнул от боли. — Если мы используем ребенка… — Нет, — резко ответила Беллатрикс. — Это безнадежно! Разве ты не видишь, в каком они состоянии? Использование ребенка ничего не даст! — Тогда давай просто убьем его из мести. Объясним волшебному миру, что это еще не конец. — Нет, — сердито повторила ведьма. — Они даже не узнают, что это сделали мы. Их разум затуманен. Наши усилия лучше направить на поиски тропы, ведущей к нашему Господину. В этот момент в дверь постучали, и Пожиратели Смерти посмотрели на Беллатрикс, ожидая указаний. Когда никто не пришел, Рабастан в панике сказал: — Это могут быть авроры, они заподозрили что-то неладное. Но как? — Неважно как, — прошипела Беллатрикс. — Время уходить! Не обращая внимания, Родольфус подошел к Невиллу и поднял палочку. — Позволь мне просто… Зашипев, Беллатрикс отбросила его в сторону к стене. — Ты сука! — крикнул Рабастан. — Зачем ты это сделала? Раздался еще один, более настойчивый, стук в дверь. — Он не слушает меня! Уходим! Все это время Невилл сидел тихо, наблюдая за родителями. Его мама больше не плакала, и он улыбнулся ей. Глаза Беллатрикс были сфокусированным на нем, когда Пожиратели Смерти исчезли.

***

В комнате воцарилась тишина. Гермиона не сводила глаз с Невилла, который рухнул на пол. Она все еще не могла смотреть на Беллатрикс, не после воспоминаний. Одно лишь осознание, что Беллатрикс участвовала в таком ужасном нападении, заставляло Гермиону содрогнуться. Стало еще хуже после того, как она увидела, через что прошли родители Невилла, и как они страдали, несмотря на то, что ничего не знали о местонахождении Волдеморта. — Что случилось после того, как ты ушла? — Мы пытались бежать, — ответила Беллатрикс. В ее голосе не было ни гнева, ни раздражения, ни огорчения, ни счастья. Она звучала равнодушно. — но авроры заметили нас перед тем, как мы аппарировали, и быстро догнали. Я думаю, они отвезли твоих родителей в больницу Святого Мунго. — Почему ты не убила меня? — спросил Невилл. — Это ничего бы не дало, — пожала плечами женщина. — С каких пор тебя это беспокоит? Беллатрикс подошла к нему и села напротив. Она не выглядела сочувствующей, но была достаточно готова поговорить. Гермиона молчала, не желая вмешиваться. Невилл смотрел вперед, даже не думая смахнуть слезы, которые текли по лицу. — Ты чистокровный. Как ты знаешь, Тёмный Лорд не хотел убивать чистокровных. Он делал это только в случае крайней необходимости. Он позволил бы тебе стать слугой, если бы ты поклялся ему в верности. Кроме того, тогда Драко был того же возраста, и если бы я навредила тебе, Нарцисса бы меня никогда не простила. Ей никогда не нравилось насилие над детьми, и она единственный человек, о котором я заботилась в то время… — Подожди, — перебил Невилл. — почему я ничего не помню? Даже у Гарри есть воспоминания, а у меня ничего нет! — Не знаю. Возможно, потому что у тебя такая память, и у тебя нет той связи, которая есть у Поттера. Была у Поттера с Тёмным Лордом, — ответила Беллатрикс. — О, — Невилл моргнул и пошатнулся. Он повернулся к Гермионе, которая наблюдала с тревогой. — Я пойду. Мне нужно побыть одному прежде, чем я объясню бабушке, что я видел. Скоро встретимся! Гермиона кивнула. — Хочешь, я пойду с тобой? Невилл покачал головой. — Нет, я в порядке, — он повернулся снова к тёмной ведьме. — Я все еще ненавижу тебя, Беллатрикс. Ты знала, что происходит с моими родителями, даже если не принимала в этом участия. Но я обязан тебе жизнью. Ты спасла меня в битве, и спасла, когда я был ребенком. — Есть ли во всем этом смысл? — Мы будем до конца жизни держаться друг от друга подальше. — Я буду счастлива держаться от тебя подальше, — заявила Беллатрикс. — Так что нам никогда больше не придется разговаривать. — Но если ты навредишь Гермионе, то тебе придется беспокоиться не только о Роне и Гарри, но и обо мне тоже. — Не то чтобы это твое дело, Лонгботтом, но я не собираюсь ей вредить, — огрызнулась ведьма. — Должна ли проводить тебя? — добавила она, фактически заканчивая разговор. — Нет, я сам, — ответил Невилл и помахал Гермионе. Беллатрикс молча смотрела, как он выходит из библиотеки. Гермиона могла понять друга, который только что увидел последние моменты здравомыслия своих родителей. Она увидела на лице Беллатрикс в воспоминаниях чистый яд. Было страшно думать, что даже сейчас ведьма не сожалела о том, что сделала. — Конечно, я сожалею об этом, — внезапно сказала Беллатрикс. — Что? Перестань лезть мне в голову! Ты сожалеешь об этом? — Лонгботтомы ничего не знали. Они забрали блестящие умы двух чистокровных без всякой причины, а Родольфус был слишком глуп, чтобы понять, что он делает. Если бы я была там, я бы помешала нанести такой ущерб. — Ты бы не отпустила их, — заявила Гермиона. — Нет. Я бы попыталась убедить их в преимуществах поддержки Тёмного Лорда. Гермиона промолчала, не желая объяснять, что здесь не так. — Я бы не стала мучить их на глазах у ребенка, — продолжила женщина. — я ничего не сказала только потому, что я могу не пытаться быть с ним доброй, у него должно быть это воспоминание на каком-то уровне. Но это травмирует его настолько сильно, что разум блокирует его. — Зачем тебе заботится о чужом ребенке? — спросила Гермиона с любопытством. — Я люблю детей, — защищаясь, ответила Беллатрикс. — То, что у меня нет детей не значит, что я ненавижу. — Я просто предположила… — голос Гермионы затих, и слова повисли в воздухе. — По понятным причинам у меня нет детей. Во-первых, я испытывала раздражение, когда Родольфус пытался прикоснуться ко мне, а во-вторых, беременность была последним, о чем я думала. Это не значит, что я ненавижу детей, некоторые из них приятные, особенно, тихие. — Верно. — У тебя есть что сказать по этому поводу? Гермиона покачала головой. Видимо, она никогда не поймет Беллатрикс. Мысль о том, что тёмная ведьма на самом деле любит детей, никогда не приходила в голову. Гермиона решила наугад выбрать книгу на полке позади. С улыбкой на лице она села в одно из кресел, подогнула ноги под себя и мирно читала.