Во власти твоей

С той самой ночи, когда моих губ впервые коснулись губы Романа, прошло чуть более трех недель. Львов вновь пропал. Телефон мучительно молчал и вскоре затер имя мужчины в списке входящих звонков, заменив контактами по работе. На квартальную встречу с представителями «Стигма» были направлены заместитель и юрист. Кажется, Роман делал все для того, чтобы мы окончательно дистанцировались друг от друга. Вот недаром говорят: «Чтобы не разочаровываться, не очаровывайся». Настроение не улучшала даже солнечная погода за окном, так как Павел Юрьевич с невиданным остервенением отрывался на мне, наблюдая за стремительным охлаждением отношений с ключевым партнером. Дошло до того, что на смену тяжелому запаху парфюма в кабинет босса пришел приторно-травяной смрад сердечных капель. Бледная Алла Геннадьевна, мечтая дотянуть до пенсии, с дергающимся в нервном тике глазом стала похожа на привидение, слоняющееся по коридору, выполняя очередные поручения директора. — Багрова, ты меня в могилу сведешь, — начальник устало снял с руки сдутую манжету электронного тонометра. — Что ты умудрилась сотворить, дикарка? — Не знаю, Павел Юрьевич, — звучало как покаяние. Но если отбросить домыслы и предрассудки, то я не имела ни малейшего понятия, что произошло и чем отпугнула Львова. Лучше бы он прямо сказал, что я глупая, страшная или вредная, чем целовать, чтобы на следующий день перейти на игнор. — Так узнай, Катенька, — взмолился шеф и зашуршал таблеточным пластиковым блистером. — Нельзя потерять «Стигму». Иначе я накажу виновника. Виновницу. Настроение начальника менялось со скоростью включенного поворотника. Глаза-бусинки сосредоточенно уставились на меня. Повисло молчание. — Вы на меня намекаете? — с трудом переварив слова босса, уточнила, следом приложила усилия, чтобы заглушить зарождающееся, свербящее возмущение. Стоит заметить, что контракт со «Стигмой» — исключительно моя заслуга. И слышать о каком-то наказании я категорически не готова. Стало обидно. В горле неприятно защипало, но я проглотила вяжущий ком и продолжила с руководителем войну взглядов. — Ты удивительно догадлива, — директор постарался изобразить отстраненность и откинулся в офисном кресле как бы подчеркивая, свой статус, который несомненно существенно выше моего. Но терпеть незаслуженные тумаки желания не было. — А знаете, Павел Юрьевич, я тут подумала, — пожилой мужчина с опаской окинул меня взглядом. — Мне стоит рассмотреть всерьез ваши слова и не дожидаться карательных мер. — Ты что задумала? — крик начальника остался за спиной. Последующее доносилось до меня через закрытую со стороны приемной дверь кабинета директора. — Багрова, твою мать! Алла Геннадьевна застыла за столом. Сухая женщина выглядела так, будто кусок арматуры проглотила — вытянутая по струнке и с круглыми глазами. — Идите домой. Рабочий день закончился. И ему лучше сегодня не попадаться, — я по-дружески дала рекомендацию секретарше, подавляя в себе нервную ухмылку. Ассистентка директора вызывала жалость и сочувствие. Она, ни в чем не виноватая вместо того, чтобы нянчиться вечерами с маленькими внуками, подтирала каждый день сопли великовозрастному работодателю, который не мог себя взять в руки из-за неожиданных проблем, виной коих по странному стечению обстоятельств стала я.   Схватив ключи от машины и сумочку, я устремилась к выходу. Стены офиса давили и не давали вдохнуть полной грудью. Будто концентрация кислорода резко сократилась. На улице очередная попытка отдышаться увенчалась успехом. Жадно хватая воздух ртом, я вспоминала, где утром припарковала автомобиль. Память будто стерли. Пришлось остановиться и бегло осмотреть стоянку в поисках старенького внедорожника, но вместо него взгляд наткнулся на карие глаза, цепко устремленные на меня сквозь игривый прищур. Сердце, как бешеное, пустилось вскачь, пропуская удары. — Привет, королева, — несмотря на дистанцию между нами и толпу только что окончивших рабочий день людей, торопливо снующих по площади перед бизнес-центром, я прочитала слова по губам Романа. Львов лучезарно улыбался, будто ничего не случилось, и не было трехнедельного режима полнейшего игнорирования. Мужчина направился ко мне. В походке читались привычные самоуверенность и целеустремленность. Я же стояла, как вкопанная в попытке принятия решение: затеряться с толпой или влепить оплеуху этому снобу. — Можем поговорить? — в руках Романа красовался огромный букет белоснежных роз. Цветы контрастом смотрелись на фоне черного костюма, на рукавах которого мерцали гранями бриллиантовые запонки. — К сожалению, тороплюсь, — я спряталась за дежурной улыбкой, тщательно отрепетированной в прошлом перед зеркалом, когда проходила становление в роли переговорщика. — Это не займет много времени, — обойти мужчину не получилось. Львов, будто прочитав мои мысли, преградил дорогу и передал букет, от которого также не получилось увильнуть — собеседник был на шаг впереди. — Уверена, разговор подождет, — буркнула в ответ. Звучало зло и с желчью. — Возможно, — кивнул Роман, как будто подыгрывая. — Но я нет. Невольно я вскинула брови. — Три недели ты мог подождать. Днем больше или меньше — не имеет значения. Львов расплылся в улыбке. Он смотрел на меня, словно на сказавшего глупость ребенка. «Вот же Гадя Петрович Хренова, — я мысленно выругалась, видя реакцию оппонента. — Еще и лыбится, скотобаза!» — Я отвезу тебя домой, — продолжил Роман и аккуратно потянул меня к черному внедорожнику, держа за предплечье. — По пути поговорим. — Не утруждайся, — я постаралась освободиться, но Львов будто не замечал сопротивления и стремительно продвигался через толпу. — Я никуда с тобой не поеду! — Давай не будем устраивать сцен на глазах у посторонних, — мужчина открыл переднюю дверь Рендж Ровера и помог устроиться на кожаном кресле. — У тебя много завистников. Знала об этом? Я замолчала и окинула взглядом прохожих. Часть из них откровенно пялилась на нас, не смущаясь очевидного и бесцеремонного любопытства. Некоторые девушки что-то обсуждали с неприкрытой сопернической ненавистью в глазах, указывая на меня. Стало не по себе. Я рефлекторно прикрылась букетом. Всегда опасалась зависти. Пожалуй, это самое беспощадное, что провоцирует людей на страшные действия. Неконтролируемая эмоция, способная перерасти, как опухоль, в катастрофу. Черный автомобиль стремительно увеличивал расстояние, удаляясь от бизнес-центра. Постепенно растерянность уступила место ядовитой обиде, взращенной на почве унизительного игнорирования со стороны Львова. Мужчина исчез из моей жизни на три недели, когда я была готова ему довериться. Если бы он только знал, сколько я ругала себя за это время, как сожалела, что неосторожно позволила слабость. Так же внезапно он вновь появился сегодня, но не торопился пояснить отсутствие. Не буду спорить, тактика проверенная и способная подчинить стойких женщин. Но я уже была сломлена в ту ночь, когда пыталась обмануть разум, чувствуя, как тело таяло в сильных объятьях Романа. К чему эти игры? «Пари», — пронеслось тяжелым товарным составом в голове. — Останови машину, — со злостью процедила я и почувствовала, как замедляюсь внутренне и перехожу в привычное состояние, возвращающее контроль над эмоциями. В ответ раздался щелчок блокиратора центрального замка. Я дернула хромированную ручку, но дверь оказалась закрыта. — Роман, я не намерена шутить, — голос звучал уверенно, чему мысленно обрадовалась. — Ты ошибаешься на мой счет, если считаешь, что позволю такое поведение. Я потянулась рукой, чтобы отстегнуть ремень, но кнопку никак не удавалось нащупать. Букет цветов на коленях мешал, и его пришлось безжалостно сбросить на коврик в ноги. Теперь появилась возможность видеть механизм, крепко удерживающий армированную ленту, обеспечивающую безопасность. Без труда я освободилась и от нее, но в этот же миг почувствовала, как от резкого торможения автомобиля меня по инерции бросило в сторону пластиковой панели и лобового стекла. Будто в замедленной съемке перевела взгляд на проезжую часть, параллельно пытаясь ухватиться за ручку над головой. Оживленный, регулируемый светофором перекресток. По дороге с правой стороны на нас мчался неуправляемый грузовик. Махина моргала фарами, предупреждая о неисправности тормозов. Вереница торопливо разворачивающихся автомобилей, уходя от столкновения, мешала маневрам. Выбора не оставалось и Роман вжал педаль тормоза в пол. Рендж Ровер взвизгнул резиной по раскаленному асфальту, но продолжал продвигаться, стремительно гася скорость. Не стоило труда рассчитать траекторию двух машин, чтобы понять, что столкновения не избежать, как водители не старались. Я впала в ступор, наблюдая, как КАМаЗ раскидывал попутно следовавшие авто, словно игрушечные модельки. До ушей доносился звук ревущего мотора громадины, что неслась прямиком на внедорожник Романа. Мужчина с силой вжал меня в кресло рукой, чтобы хоть как-то компенсировать отстегнутый недавно ремень безопасности. Я посмотрела на парня. Выкрутив руль влево до упора, Львов надавил на газ. Двигатель взревел, словно дикий зверь, и автомобиль рывком прыгнул, уводя меня от прямого удара. Я зажмурилась и сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Следом раздался хлопок, пронзающий уши звон, после чего мир погрузился в полную тишину. — Катя, — встревоженный Роман был настолько близко, что я чувствовала порывистое дыхание кожей. — Ты в порядке? Мысленно пытаясь сообразить, жива ли, я боялась открыть глаза. Кажется, это был удар такой силы, что земная твердь разверзлась и поглотила полгорода. — Катя. Катя, — не унимался Роман. Мужские руки с мелкой дрожью неуверенно, но мягко гладили меня по волосам, приводя в чувства. — Все в порядке, — выдохнула, когда убедилась, что повреждений не получила. — Как ты меня напугала, — мужчина лбом прижался к моему лбу, затем торопливо поцеловал в висок и отстранился. — Оставайся в машине. Львов вышел на проезжую часть, сохраняя со мной зрительный контакт, обошел разбитый внедорожник, открыл переднюю дверь и только потом позволил покинуть салон авто. Перекресток в считаные минуты превратился в руины, на которых хаотично разбросаны искореженные машины. Грузовик уткнулся в Рендж Ровер и протащил его метров десять, пока не затормозил, попутно снеся пустой остановочный комплекс, по счастливой случайности, несмотря на час пик. Повсюду валялись осколки пластика и разбитые кусочки каленого стекла. Испуганные водители приходили в себя после пережитой аварии. Пожилой мужчина держался за разбитую о руль старенькой белой «Пятерки» окровавленную голову. Девушка выла навзрыд и пыталась поговорить по телефону. Из заблокированной двумя помятыми автомобилями синей Камри через заднюю дверь пытался вылезти парень. Он подволакивал правую руку. — Тут болит? А здесь? — встревоженно допрашивал Роман, осторожно ощупывая мое тело. — Со мной все в порядке, — монотонно заверила мужчину. Кажется, наступало осознание, что случилось и благодаря кому сейчас могла говорить. На глазах навернулись слезы. Львов резким порывом заключил меня в свои объятья, словно в попытке вырвать из ужасной реальности. Не уверена, сколько времени прошло, так как совсем его не чувствовала. Я хваталась за широкие плечи Романа и ощущала себя в полной безопасности. Странно звучит в данной ситуации. Но, клянусь, в этот момент меня ничто не страшило более. Рядом с ним как за каменной стеной. — Она в порядке? — голос Влада вернул в суровую реальность. Блондин озабоченно рассматривал меня, словно какой-то хрупкий предмет. Кажется, его волновало только мое состояние, а самочувствие друга, напротив, представляло второстепенный интерес. — Все хорошо, — промямлила ответно и поспешила снова уткнуться в грудь спасителя. — Влад, я отвезу Катерину домой, — Роман накинул мне на плечи пиджак и взял ключи от авто друга. — Реши вопрос с полицией. — Конечно, — отозвался в готовности блондин. — Спасибо! — бросил Львов, уводя меня.   Всю дорогу мы молчали. Никто не решался нарушить тишину. У каждого было время на размышления и осмысление случившегося. — Спасибо за спасение, — я заговорила первая. Если бы не смелый поступок Романа в момент, когда неуправляемый КАМаЗ сносил все на своем пути, то, возможно, вечер закончился бы иначе. Верно принятые решения в сложной стрессовой ситуации спасли нас двоих. — Не говори так больше никогда, — мужчина взял меня за руку, продолжая управлять БМВ Х6. — Почему ты пропал? — всеми силами я старалась отвлечься от аварии. — Почему игнорировал? Вопросы не задевали меня и не отзывались обидой, озвучить их не составило труда. — Этого больше не повторится, — заверил Роман. — Даю слово. — Ты не ответил, — получилось резюмировать. — Просто научись мне доверять, — неожиданно попросил Львов и нежно поцеловал мое запястье. Больше говорить не хотелось. По мере приближения к дому силы оставляли меня, сменяясь усталостью и сонливостью. Спустя пятнадцать минут автомобиль уже освещал светом ксеноновых фар металлическую дверь подъезда. — Ты точно в порядке? — не унимался Роман. — Настаиваю на посещении врача. Не в силах продолжать сопротивление я молча смотрела на мужчину, который, как заведенный, твердил о больнице и взывал меня к разумному отношению к здоровью. Удивительно, впервые было комфортно от настолько навязчивой заботы. И даже не хотелось, чтобы он останавливался. В этом было что-то неопределенное и цепляющее душу. — Останься, пожалуйста, со мной сегодня. Роман замолчал, всматриваясь в мои глаза. Он будто искал подвох. Я также опешила от просьбы, но постаралась не подавать вида. Не уверена как он этого добивается, но, кажется, еще немного, и от хваленой бдительности не останется и следа.