Я жду похоронного звона

В малый восточный сад можно было попасть из зала военных советов, центральной башни или царских покоев. Сад располагался во внутреннем дворе правого корпуса восточного крыла, где также находились банкетный и бальный залы и комнаты отдыха, в целом рассчитанные на четыреста гостей. Помещения эти в последнее время чаще пустовали, если кто и собирался в них, то в основном члены семьи Хозяина Огня. В банкетный зал семья обязана была явиться в полном составе, если Созин желал трапезничать там. В этом же зале наставники по этикету проводили для двух детей лорда Азулона занятия и экзамены, чтобы проверить, как Озай разобрался с десертной, чайной, кофейной ложками (младший схватывал всё на лету) и поняла ли Лия, что ковыряться вилкой в зубах неприлично и опасно и отбивать палочками ритм можно только по барабану, а не по столу. — Нет, моя госпожа, эта вилка для рыбы, — наставник указал на тарелку с запечённым лососем. Лия вздохнула и подняла обречённый взгляд на наставника: — Можно спросить? — Да, госпожа. — Лосось живёт в воде? — Да, госпожа. — И морские слизняки тоже? — Да, госпожа. — А почему их едят разными вилками? Тут наставник снова начал объяснять, в чем разница между фаршированными морскими слизняками и запечённым лососем, почему нужны разные вилки и ножи, почему не подойдут палочки ни деревянные, ни металлические; все его доводы были притянуты за уши, поэтому Лия в очередной раз напомнила учителю, что вилки — это просто вилки, функция у них одна и та же вне зависимости от формы. Озаю тем временем уже подали бобовые пирожные и мороженое с пепельными бананами. Он сидел молча, быстро управлялся с едой, безошибочно отличая десертный нож от ножа для масла и не забывая взять специальную ложку для мороженого. Второй наставник стоял рядом и наблюдал. Учителю не приходилось переживать, даже когда мальчик брал в руки нож, настолько хорошо у него всё получалось.

***

Время шло. Экзамены продолжали проводить везде, где ещё не закончили. Везде, но не в Кальдере. Существовали разные способы определения аватара. Например, у магов земли была геомантия – серия ритуалов, позволявшая искать среди самой большой по количеству жителей из четырех наций. Мастера-маги земли бросали особые кости, их значение переводили определенным образом на карту, после чего половину Царства земли переставали считать возможной для рождения нового аватара. Так с помощью костей оставшуюся территорию делили пополам, потом ещё раз, ещё раз, пока поиски не приводили прямо в дом Аватара Земли. Вскоре после смерти Киоши Созин и Азулон, нуждавшиеся в быстром и надёжном способе, намеревались прибегнуть к этому методу, но отыскать мастера из враждебной страны, который был способен провести ритуал и добровольно передать достоверные сведения стране захватчиков, было тяжелее, чем найти аватара. Использовать игрушки на выбор тоже не представлялось возможным: четыре реликвии – глиняная черепаха, бумажная вертушка на нитке, плюшевая свинообезьяна и барабан – хранились у Белого Лотоса, с которым, разумеется, никак нельзя было договориться. В итоге Созин и Азулон решили действовать старым, проверенным, но очень уж долгим способом. Мудрецы Огня использовали магию для чтения ци детей. Они проверяли каждого ребенка-огнеборца, чтобы увидеть, есть ли у него сигнатура ци, указывающая на аватара. До конца оба лорда не понимали, как это делалось, впрочем, они и не должны были в этом разбираться. Им нужен был результат… которого всё ещё не было. Лию и Озая отвели в главный Храм Огня. Там мудрецы провозились с каждым ребёнком несколько часов: им давали промасленные куски ткани, которые нужно было поджечь, зажав их между пальцами, свечи, которые нужно было задуть, благовония, которые нужно было вдыхать. Перед ними выкладывали поочередно спички, лист бамбука, чашу с водой и овальные камни. После каждого выполненного действия мудрецы долго что-то чертили и записывали, перешёптываясь между собой. Азулону в тот день не хватило нервов, чтобы высидеть процедуру до конца, поэтому он покинул храм примерно через полтора часа. Заглянул на тренировку к Айро, сделал ему выговор за "неутешительные результаты многолетнего упорного труда почтенных мастеров Академии Огня" и приказал сыну встать на колени перед учителями и бить челом; поссорился в очередной раз с женой, снова удостоверившись в её алчности, мелочности и приземлённости; поджёг слугу, который посмел попасться ему на глаза в королевской галерее за мытьём полов; добрёл до гостиной в покоях отца, свалил своё измученное тревогой тело в кресло и шумно выдохнул. Созин только посмеялся. Так они до позднего вечера просидели за тихим и неторопливым разговором, который по большей части вёл отец, наблюдая за сыном, непрестанно впивавшимся ногтями в подлокотники и пытавшимся прожечь дыру в ковре взглядом, пока в покои не вошёл страж, объявив, что жрецы завершили проверку и Верховный мудрец Широн молит господ о личной аудиенции для предоставления результатов. Сначала жрец поведал о результатах Озая: мальчик был прирождённым магом огня, которого ждало великое будущее. Услышав это, Созин одобрительно кивнул, а Азулон на секунду позволил себе расслабиться, но тут же собрался в один большой нерв, вспомнив о ней. Когда речь зашла о Лие, Широн долго мялся, ходил вокруг да около, показывал какие-то непонятные схемы (видимо, те, что мудрецы чертили во время процедуры), пока у Азулона не закончилось терпение. Мудрец, которого пришлось как следует встряхнуть, чтобы заставить говорить, признался: — К сожалению, сигнатуру ци Аватара у принцессы Лии нам не удалось определить. — То есть она не аватар? Это неудивительно, она ведь маг огня. Просто маг огня, так? — Азулон посмотрел на Широна со странной смесью надежды и злобы. — Боюсь, мой лорд, и сигнатура огня нам не видна. Сигнатура, которую мы обнаружили, не подлежит классификации. Принцесса Лия уже проявила себя как маг огня, но... Созин, заметив, что его сын на пределе, вмешался в разговор: — Что ж, спасибо за работу, мудрец Широн. Это всё, что нам требовалось узнать. Вы можете идти. Как только двери покоев закрылись, Азулон выпалил: — Всё, что нам требовалось узнать? И что мы узнали?! — Что нам нужно испробовать другой метод.

***

— Думаю, на сегодня достаточно, – гулкое эхо ударилось о позолоченные стены банкетного зала. Учителя поклонились Азулону и поспешили удалиться, — Вы пойдёте со мной. Озай легко соскользнул со стула и быстро и тихо нагнал отца. Лия, поднимаясь, зацепила рукавом платья тарелку с подтаявшим мороженым и почувствовала, как что-то холодное и липкое наполняет этот самый рукав. Увидев, что отец и Озай уже выходят и не смотрят на неё, она стряхнула большую часть обратно в тарелку, вытерла ладонь об одежду и побежала следом. Отец никогда никуда её не звал, они могли встретиться только за едой. У лорда Азулона практически не бывало свободного времени, но если и появлялась праздная минута в его расписании, то он предпочитал посвятить её книгам. Или Озаю. Оттого Лие было не по себе. Может, она что-то снова сделала не так и сейчас её будут наказывать? Тогда зачем брать с собой Озая? Он ведь само совершенство. Поэтому, видимо, дойдя до центрального входа, Азулон отправил сына к матери и строго запретил ему куда-то от неё уходить до завтрашнего утра. Пока Лия накручивала себя, представляя, какие в этот раз душевные и физические увечья у неё появятся, они добрались до заднего выхода центрального крыла и вышли на лестницу, мощёную светлым гранитом. Эта лестница исчезала за высокими стенами замка и вела к неприметному, но дорого облицованному зданию на краю утёса. Со стен, окружавших дворец, оно было похоже на ступу, чуть более крупную, чем принято было строить. Такие можно было увидеть на территории любого Храма Огня, где их могли использовать как хранилища для свитков или реликвий или как места для подношений духам. Если в таких ступах и бывали двери, то совсем маленькие, чтобы можно было положить внутрь предметы, и не предполагали, что через них будут проходить люди. Однако в этой ступе неприметная дверь, сливавшаяся со стенами и позволявшая пройти человеку, была. — Отец, а куда мы идём? Азулон продолжал идти молча, не оборачиваясь на неё. Что-то сегодня с ним было не так. Он был похож на натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Так же можно было описать состояние Лии, когда она, проведя четыре часа подряд за моринхуром, в очередной раз получала по пальцам от учителя музыки за то, что взяла не тот аккорд. Лорд открыл дверь, и Лия, выглянув из-за его спины, увидела очередную лестницу, уходившую вниз. Спустившись, они оказались в просторном зале с высокими потолками, поддерживавшимися нефритовыми колоннами. Вдоль расположенной напротив входа стены тянулся постамент, на котором спал золотой дракон. У его подножия стояли лорд Созин и четыре мудреца огня, все как один смотрели неотрывно на девочку. Что ж, кажется, сегодня её будут наказывать так, как никогда раньше не делали. Азулон и Лия поклонились Хозяину Огня. Лорд Созин кивнул в ответ и попросил сына удалиться. Прежде чем уйти, Азулон вцепился в плечо дочери, крепко его сжал и прошипел: — Делай, что прикажут. Без глупостей. Когда до зала донёсся звук скрипнувших наверху дверей, Созин приказал Лие встать на колени перед статуей дракона, опустить голову, не шевелиться, не говорить и тихо ждать. В то время как девочка, рассматривая каменный пол, на слух пыталась определить, чем заняты остальные, мудрецы направили огненные струи на статую. Они нагревали золото почти непрерывным потоком огня, изредка прерываясь, чтобы снова вдохнуть поглубже и выпустить повторный залп. Прошло около пятнадцати минут, золото стало мягким. Лорд Созин вынул из рукава кинжал, рассек себе правую ладонь и, приложив её, окрававленную, к статуе, тоже начал греть металл магией. Вдруг по статуе поползли трещины, из них тут же повалил с шумом густой дым. Лия всё это время сидела неподвижно, сама похожая на статую, но внутри неё бушевал страх. Вот так они избавятся от неё? Сожгут? Видимо, она настолько всем надоела. Впрочем, нечему было удивляться. Она не была такой же стойкой, как Айро, не родилась такой же талантливой, как Озай. Она была неуклюжей, слабой, бездарной девчонкой, умевшей лишь создавать проблемы. Так уж повелось, что она родилась в семье, где сила и одарённость, которыми она не обладала, превозносились, а противоположные качества, которые у неё были в достатке, презирались. Свалившись с эмоциональных качелей под напором этих мыслей, девочка затряслась в беззвучном плаче, зажав рот руками, потому что идти против приказа Хозяина Огня было не менее страшно, чем сгореть заживо. Огонь резко потух, жрецы пали ниц перед драконом. Созин, не убирая руки с раскалённой статуи, произнес: — Яви себя. Статуя загремела, трещины на золоте стали перемещаться по всему туловищу дракона, пока не составили чёткий узор чешуи. Голова чудовища поднялась, из ноздрей вырвался пар, и через мгновение на Созина яхонтово-красными глазами посмотрел истинный Хозяин Огня. Лорд опустил взгляд и прошептал: — Открой мне истину, великий Ульгэн. Дракон рассмотрел присутствовавших, задержался на Лие, выпустил в её сторону струю дыма, который тут же осел и покрыл её сажей, из-за чего девочка закашлялась, и заснул. Чешуя на его теле плотно слиплась, разбив узор, хвост снова исчез под кольцами туловища, воздух вокруг него стал прохладнее. Перед ними вновь была золотая статуя.

***

— Это она, — прохрипел Созин и передал внучку сыну. Азулон вцепился в запястье дочери мёртвой хваткой и потянул её к замку. — Папа, я ничего не сделала! Простите меня! Лия была в отчаянии. Не понимая, что происходит, в чём она провинилась, что только что произошло и куда теперь её поведут, она начала наперебой извиняться и оправдываться и теперь плакала навзрыд. Отец продолжал молча тянуть её вперёд, так же сжимая запястье и впиваясь ногтями в тонкую кожу детской руки. У входа в дворцовую библиотеку Азулон отдал приказ попавшемуся на глаза стражу найти и незамедлительно привести в западный зал Агни Кай советника Икема. Сам же решил срезать путь до арены через сад, расположенный между центральным и западным крылом дворца. В западном саду в это время обычно было тихо, безлюдно, спокойно, поэтому Айро со своим наставником Гаолуном предпочитали медитировать и упражняться в правильном огненном дыхании именно здесь, у пруда с уткочерепахами. Они снимали с себя мантии и наплечники, разувались и усаживались в позе лотоса в тени, что отбрасывали ветви сакуры. Так они могли часами сидеть в абсолютной тишине и просто дышать, потому что "правильное дыхание — основа магии огня". Поэтому, когда лорд Азулон втянул за собой рыдающую Лию в сад, ученик и учитель сразу это заметили. — Папа, пожалуйста! — девочка потянула руку на себя в надежде вырваться из хватки. — Заткнись! — по саду разлетелся звон пощёчины, — Ты просто... — Отец! Что вы делаете? — вмешался Айро. Принц не удивился тому, что его сестру ударили: насилие над детьми было для Азулона нормой. Скорее настораживало общее состояние отца. Раньше, когда лорд наказывал их, он оставался хладнокровным, невозмутимым. Он бил детей молча, пока они сами не проговаривали чётко и громко, в чём были виноваты, при этом смотрел всегда куда-то сквозь них, будто их и не существовало вовсе. Но теперь лорд был совсем другим: он кричал на дочь и смотрел прямо на неё. Ясно было, что произошло нечто. Айро и Лия встретились взглядами. Прежде, когда её наказывали, было видно: она заранее знала или хотя бы догадывалась, за что. Сейчас же в глазах сестры юноша увидел совершенное непонимание и животный страх. Полная отчаяния, она окликнула брата: — Айро, я ничего не сделала! Клянусь! — Не сделала?! Достаточно того, что ты родилась! — Азулон вывернул девочке руку, вложив в движение весь свой гнев. Лия закричала в голос. Кажется, лорд готов был сломать ей пару костей, но не успел: Айро запустил в него огненный залп.