Я жду похоронного звона

— Сколько ещё? — Семь минут. Караульные смены на ледяных башнях вокруг столицы Северного Племени Воды длились по восемь часов и ничем друг от друга не отличались, потому что ничего необычного в этих краях, как правило, не происходило. Работа была скучная, оттого отправляли на башни только зелёных юнцов, недавно завершивших обучение. Взрослым и опытным магам не очень-то хотелось терять своё время, сидя на глыбе льда и пялясь в бело-синий горизонт сквозь плотные костяные очки, которые в дневную смену носить было обязательно. Несмотря на трескучий мороз, небо в этих краях почти всегда было ясное, а солнце — яркое. Снег, лёд и вода, отражая лучи, только усиливали общий поток света, так что да, без очков на такой работе можно было и зрение потерять. С вышки видно было, как приближались два солдата верхом на буйволо-яках. Наконец-то пересменка. Но даже если бы они добрались за несколько минут до положенного часа, то не стали бы подниматься раньше времени. Никому на такую работу раньше времени приходить не хотелось. И в этот раз наездники остановились у башни и закурили трубки. — Вот вы лентяи! — крикнул караульный сверху товарищам внизу. Тут же с земли прилетел ответ вперемешку с хохотом: — Ой, да отвали, ты тоже так делаешь! И действительно, все так делали. Но что делать, если на горизонте появлялся дракон, никто из них ещё не знал: опыта не было. — Какого... Там, на юго-западе! — караульный толкнул другого и показал пальцем, — Это что... Дракон?! — он перегнулся через снежный борт и окликнул наездников, — ДРАКОН! Второй караульный на башне тут же затрубил в горн, за ним по цепочке раздались сигналы на других вышках и в самом городе. Главная стена на входе в столичную гавань начала ползти вверх, пока весь Агне Кель не оказался в кольце гигантского ледника. Воду из трех южных каналов заморозили и тоже подняли, но вряд ли все эти стены могли стать преградой для атак с воздуха. Однако дракон не атаковал, он летел прямо ко дворцу вождя, что возвышался снежной девятиярусной пагодой в северной части города. Ждать первого удара никто не желал, поэтому, как только зверь достаточно приблизился к столице, маги тут же запустили в него ледяные и костяные стрелы. Длинное туловище дракона развевалось, как гимнастическая лента, потому попасть было тяжело. На подлёте к главным воротам он начал извергать огонь, чтобы растопить и сжечь хотя бы часть снарядов. Чем ближе ко дворцу он подбирался, тем толще становились стрелы, летевшие в него. Дракон смог долететь только до центрального поперечного канала и, не успев растопить ледяные шипы, ринувшися к нему, так и повис на них со вспоротым брюхом. Город затих в ужасе.

***

— Вождь, к вам привели пленника. Вождь Северного Племени Воды Шуидао сидел на вершине ледяного пьедестала, покрытого шерстяными коврами, в окружении старейшин племени. Переполох в городе был беспрецедентный. Разумеется, Народ Огня уже предпринимал попытки взять Агне Кель, но отправить одинокого мага огня верхом на драконе — такого они ещё не делали. Никто не мог поверить, что Созин наслал на них одного воина, не отправив целого флота, поэтому все искали подвох. Как только дракон показался на горизонте, Шуидао сразу же сообщили о вторжении. Напряженный и задумчивый, молодой вождь, несколько лет назад сменивший старика Пхаоданя, нетерпеливо ждал, когда к нему приведут напавшего. Он уже воображал себе разъяренного огнедышащего монстра в теле человека, какими в нынешнее время представляли всех солдат Огненной армии, и с трудом заставлял себя сидеть на месте и не показывать старейшинам своего волнения. Теперь на холодный пол перед ним бросили зарёванную растрёпанную девочку. — Серьёзно? - не выдержал Шуидао. Старики начали перешёптываться. «Они что, детей теперь на войну отправляют?» «Безумие!» «Ха, неужели у Созина всё настолько плохо?» — Встань и назовись, дитя, — приказал вождь. Девочка, утерев пропитавшимся кровью рукавом слезы, испуганно прохрипела: — Меня зовут Лия. — Зачем ты здесь? — Я ищу мастера Яньчжэня. Старики рассмеялись. Один из них, ещё более сгорбленный и плешивый, чем все остальные, подошел к ребёнку и, лукаво улыбнувшись, спросил: — И зачем он тебе? Думаешь, что сможешь убить его? — Что... Я не собираюсь... — Ну разумеется, — перебил старик, — и на драконе ты просто в гости прилетела, а оружие у тебя для красоты. — Нет у меня оружия! — Тогда что это? — старейшина указал на солдата позади Лии, в руках которого были лист бумаги и посеребрённый кинжал, — Посмотри, Шуидао. Это было при ней. Солдат отдал вождю изъятые вещи, тот сразу же прочел письмо и спросил: — Кто такой Саламандровый хвост? В кругу старейшин раздались недовольные голоса: — Позвольте, мой вождь, какая нам разница? — Пора с этим заканчивать. — Верно! Прилетела одна, прибудут и другие! Шуидао поднял вверх ладонь, заставив советников замолчать, и обратился к девочке: — Мастера Яньчжэня сейчас нет в городе, поэтому, чтобы ты ни сказала дальше, проверить мы это никак не сможем. Пока он не вернётся, ты будешь под стражей, — после он обратился к солдатам, — Уведите её. И оденьте потеплее.

***

Девочку долго вели куда-то с заязанными глазами. По пути на неё надели что-то шерстяное и колючее, но теплее не стало. Всё псу под хвост. Яньчжэня она не нашла, посылку не передала, потеряла дракона... Шико оказался не таким уж свирепым монстром, каким показался в первые минуты в чёрном туннеле. Он несколько дней вез её на себе, делал остановки на островных крошках, попадавшихся им на пути посреди океана, чтобы они могли перевести дух. Что же сказать мастеру Широну? Он доверил ей своего милого друга, и теперь этот друг мёртв. Лия, разумеется, не знала, что Широн уже ничего не скажет. Его схватили меньше чем через час после пропажи принцессы: кто-то из слуг донёс. Мудреца заточили в тюремной башне в пригороде. Большая часть её уходила глубоко в скалы, выход был лишь один. В ней содержали только особо опасных и важных преступников, и построили её так, что бежать было невозможно. В тот же день, когда мудреца посадили, он попытался свести счёты с жизнью, потому что понимал, что ждёт его дальше. Попытка оказалась неуспешной, стражи вовремя вмешались. Азулон лично допрашивал жреца несколько дней, пытаясь выведать, куда тот отправил Лию и кто ещё из мастеров Храма Огня замешан в противогосударственной деятельности, пока не выжег заключённому всё содержимое глазниц. Так где-то на дне тюремной пропасти, таящейся в скальных глубинах, Верховный мудрец Широн скончался от полученных ранений. Теперь и его посыльная оказалась в заточении.

***

— А вот ещё, посмотрите-тка, утренний улов! Из них выйдет отменный щупальцевый суп! Кстати, моя милая бабушка держит ресторанчик через две юрты отсюда, они подают суп прямо из этих осьминогов. Если скажете, что от меня, вам положат больше морских слив в порцию и сделают скидку! Понимая, что никаких ресторанчиков в этих краях не водится и что его просто пригласили в гости (ещё и за деньги) в чью-то юрту, дедушка вежливо отказался: — Звучит заманчиво! Пожалуй, в этот раз придётся отказаться, я тороплюсь. Возьму моллюсков килограмм. — Ну, моё дело предложить. Но вы всё равно заходите, как будет время! — лавочница проворно набросала в мешок молюсков, взвесила на жестяных весах и передала покупку старику. — Непременно! — прокряхтел сквозь улыбку старик, забирая у неё мешок и отмечая про себя, как печально, что такой ловкий торгаш прозябает в подобной дыре. В Агне Келе она бы неплохо зарабатывала на пару со своей милой бабушкой. Старик был невысокий, сухой и морщинистый, но вот щёки его были круглые и гладкие, как наливные яблоки, и блестели на полюсном солнце. Да, поесть он очень любил, хоть по нему и сложно было такое сказать. Вот и теперь дедушка спешил в свое временное жилище, чтобы приготовить моллюсков. По прибытии в Вольчью Бухту он заплатил местным подросткам, чтобы они организовали ему юрту на ближайшую неделю: именно столько он планировал провести в Южном Племени Воды. Отправили его произвести кое-какие замеры, попутно передать послание и подарки местному вождю и посмотреть, нет ли среди южной детворы талантов, которые неплохо было бы забрать на север, чтобы они не были похоронены здешними условиями в мерзлоты, прожив бессмысленно и бесследно и так ничего и не сделав со своими способностями. Жили здесь бедно. Около сотни наглухо укутанных в шкуры юрт окружало самую большую из них, где располагалась скромная резиденция вождя Хамона. Ни система образования, ни торговля, ни промышленность, ни медицина, ни судостроение, ни военное дело, ни что бы то ни было ещё — ни в чем они не достигли уровня Северного Племени. Стоит сказать, жизненный уклад южан куда более соответствовал самому слово «племя», чем у северных братьев. Несмотря на то, что много воды утекло с тех пор, как они поселились на Южном полюсе, их племя всё ещё было похоже на новорождённую пресноводную нерпу, роющую чёрным влажным носом снег и ищущую сосок матери. Их неопытность и неподготовленность к жизни не мешали им (а может, и вовсе были причиной) постоянно готовиться к нападению Народа Огня и даже искать случая драться с ним. Всем мальчикам уже в пятилетнем возрасте выдавали костяную булаву и ставили их к манекену. Магов воды было мало, особыми талантами большинство из них не отличалось, хотя, возможно, связано это было с отсутствием налаженного обучения. Маленьких магов обоих полов пристраивали также к местной целительнице, однако с подготовкой юных врачей она не справлялась: в последние два года все её силы и время уходили на борьбу с кожной язвой, которая вдруг поразила поселение. При всём этом, находясь в по меньшей мере плачевном состоянии, они напрочь отказывались от помощи северных родичей, не способные забыть прошлых обид. Отправляли к ним целый отряд врачевателей и учителей или одинокого старого мастера, ото всех и всего, что относилось к Северному Племени Воды, они воротили нос, будто от гниющей туши тюленя. И сейчас, когда к ним прибыл сам мастер Яньчжэнь, один из умнейших и сильнейших мастеров Северного полюса, они на все его предложения и подарки тактично и бесстрастно цедили свое «нет». Они хотели жить по-своему, развиваться по-своему, строить, учить, лечить, торговать — всё по-своему. Старик Яньчжэнь, в отличие от многих своих северных земляков, их в этом никогда даже не думал винить и уважал за стремление к свободе и упорство. Вот и теперь, прибыв на юг, Яньчжэнь вообще-то разглядел таланты среди местных жителей, но предлагать им отправиться с ним не стал и решил вовсе не сообщать Шуидао об их наличии. Старейшины севера в один голос заявляли, что всех хоть на что-то способных людей из этой глуши нужно увозить, ибо рождённый ползать не взлетит, но в их красивых праведных речах Яньчжэнь видел не попытку помочь развивающемуся племени, а выкачивание сил из него и уничтожение его скромных надежд на светлое будущее. На костре закипел котелок, оторвав старика от размышлений. Яньчжэнь покрошил костяным ножичком кусковую соль в бурлящую воду, высыпал в неё весь мешок моллюсков и накрыл всё это дело крышкой. Он планировал наесться до отвала и отправиться по последнему в ходе этой поездки делу. Отправили его не только и даже не столько затем, чтобы полебезить перед местным правителем, сколько затем, чтобы выяснить, что происходит. Всё началось с сообщения южных воздушных кочевников: прямо к их храму в минувшую весну приплыл ледник высотой примерно в одну десятую ли, длинной почти в два ли и шириной в целый ли. Собственно, льдина им не мешала (это ведь воздушные кочевники, им даже мировая война не особо мешала, куда там этому леднику), но рассказать об этом они всё же решили. Так Шуидао и послал на юг своего наставника, чтобы тот под предлогом дипломатического визита, не привлекая внимания и не поднимая шум, сравнил последние данные северных картографов и геологов, собранные ещё на заре эпохи Киоши, с нынешними размерами материка, проверил, не случайность ли это или, может, рукотворное происшествие, в общем, чтобы выяснил, насколько всё плохо. Плотно позавтракав, маг скатался на ледяной доске ещё в несколько мест на северном побережье и окончательно убедился: льды южного материка таяли. Он вернулся в деревню, запасся вяленым мясом, собрал свою небольшую сумку и наутро отправился дальше. Магия воды помогала ему гнать каяк быстрее, но путь до Южного Храма Воздуха всё же был неблизкий.