Я жду похоронного звона

— Мы несказанно рады вашему возвращению, мастер. — А я несказанно рад вновь оказаться в вашем обществе. Маги обменялись поклонами. Южный Храм Воздуха, как и любые другие храмы воздушных кочевников, был тих, светел, свеж и спокоен. С какими бы тревогами и тяготами ни прибыл сюда человек, он начинал дышать размереннее, спину держать прямее, ходить легче, думать яснее, чувствовать глубже, жить свободнее. Мастеру Яньчжэню здесь нравилось, разумеется. Любому бы понравилось. Долго злоупотреблять гостеприимством он не мог: кочевники со всех концов земли, в том числе отсюда, готовились отправиться в Западный Храм, чтобы провести там вторую половину осени и зиму. Он обсудил с местными монахами ледниковое происшествие. Они весьма спокойно реагировали, для них это изначально проблемой не было. Мальчишка-послушник принёс ему письмо, доставленное в храм за несколько дней до прибытия мастера. Писал Шуидао. Яньчжэнь уже предполагал, что там могло быть: передай это, заедь туда, навести тех, узнай у этих и проч. В общем, читать старик не спешил.

***

"Достопочтенный мастер Яньчжэнь, Дорогой друг и учитель, Пишу к Вам по делу, не терпящему отлагательств. По прочтении прошу Вас оставить все дела и незамедлительно отправляться в Агне Кель. Большего доверить почте не могу. Я надеюсь, мое письмо найдёт Вас в добром здравии и крепком духе. Вождь Северного Племени Воды Шуидао"

***

Азулон миновал северо-восточные ворота и проследовал к Чёрному причалу. Использовали его в том числе для доставки секретных грузов. Живых, полуживых, почти неживых и... совсем неживых. По приказу или по вызванной обстоятельствами нужде, живьем или не очень через Черный причал и выходящие к нему ворота дворца проносили, провозили и проводили только тех и только то, что нельзя было протащить через всю столицу, не всколыхнув общественных настроений, которые в военные годы и без того трепались, как вывышенное бельё на ветру. И в этот раз груз доставили такой. Особенный. — Усильте патрули по водным границам. — Уже сделано, мой лорд, — отрапортовал адмирал. Он оставил свой пост и прибыл в столицу, чтобы лично передать посылку и предоставить отчёт, — Это было при нём, — военный протянул лорду свиток. Азулон заметил, что перевязан пергамент был до омерзения знакомой бордовой лентой для волос. "С прискорбием вынуждены сообщить, что столица Северного Племени Воды Агне Кель ввиду непреодолимых обстоятельств временно не принимает гостей". Лорд потормошил груз острым носком туфли, поморщился и приказал постовому: — Несите его в стойла. Ткани только не разворачивайте. Под боком у лорда раздалось чёткое "Есть!", солдаты окружили груз и начали суетиться в попытках определить, как удобнее за него схватиться. Азулон постоял на пирсе ещё несколько мгновений, теребя ленточку в руках и думая о чём-то не очень приятном, и отправился за Созином.

***

В стойлах дворца держали исключительно полезных животных, ибо тех, от кого проку не было, Азулон считал не более чем шуткой природы. Драконьи лоси отлично справлялись с царскими каретами и повозками; драконьи саламандры, гибкие и проворные, как нельзя лучше подходили для походов короткой и средней дальности; страусовые лошади, захваченные магами огня в провинциях Царства Земли, эффективнее всех переносили дальнюю дорогу и куда дольше обходились без воды, привыкшие к бескрайним пустыням; элитные носороги Комодо имелись на случай, если лорду представится возможность триумфально возглавить одержавшую победу кавалерию; отдельное место занимали вольеры, в которых разводили самых быстрых почтовых птиц в мире — драконьих ястребов; обособленно держали самых редких и потому самых дорогих представителей фауны, за каждого из которых государственной казне пришлось отдать по семь годовых бюджетов столицы, — самку и самца ширшу, никак не желавших плодиться в неволе. Для полной коллекции Азулону не хватало лишь гончих угрей, способных быстро не только бегать, но и плавать. Да, все питомцы царской семьи были крайне полезны, за исключением уткочерепах, которые своей "изящной неуклюжестью" забавляли лорда Созина, и кошкосовы, которую однажды умудрилась выпросить Лия. Глупая девчонка могла попросить какого угодно зверя, но выбрала такое же бессмысленное убожество, как и она сама. Кошкосова не поддавалась дрессировке, а потому не доставляла почты, к тому же она была возмутительно ленива, из-за чего местные крысы порой трапезничали с ней прямо из одной миски. Азулон вспомнил о дочери, снова поморщился и протянул ленту отцу: — Это было при письме. Её лента. Созин взял украшение и спросил: — Значит, думаешь, она мертва? — Одним духам известно. Каждый ушёл в свои мысли, пытаясь просчитать возможные варианты. Одно они выяснили наверняка, посовещавшись с дворцовыми заводчиками: доставленный груз раньше принадлежал мастеру Широну. Перед ними лежал мёртвый дракон, завёрнутый в окровавленное тряпьё. Азулон разбил тишину: — Если они её уб... — Ты снова задаёшь не те вопросы, сын мой. Ответа может быть два — убили или не убили. Кот в мешке есть, или кота в мешке нет. Куда важнее выяснить, зачем именно Широн её туда отправил. Если узнаем, то поймём, жива ли она и что делать дальше. — Что делать дальше? Позвольте, отец, мне кажется совершенно ясным, что делать дальше. Лорд Созин хохотнул: — Да ну? — Дальше нужно избавиться от магов воздуха. Ото всех. — Понимаешь ли ты, что говоришь? — Несомненно.

***

Мастер Яньчжэнь, не дожидаясь, пока стража сообщит о его прибытии, проследовал в зал аудиенций. Шуидао вёл самый что ни на есть будничный приём просителей и не выглядел так, будто случилась катастрофа, "не терпящая отлагательств" и требующая "оставить все дела и незамедлительно отправляться в Агне Кель". Подле вождя стоял старейшина Фэнчжэнг, самый сгорбленный, самый плешивый, самый тщеславный, самый лживый, самый гадкий... В общем, самый неприятный Яньчжэню человек во всем Северном Племени Воды. Мастер во время поездки не раз представлял, как этот старикан не преминет присесть Шуидао на уши и научить молодого повелителя невесть чему. Разумеется, Фэнчжэнг был здесь. Яньчжэнь морально готовился к тому, что ему придется заняться космических масштабов перевоспитанием ученика-вождя после долгого отсутствия, но, завидев прямо с порога эту снедаемую желтухой физиономию, почувствовал укол тревоги где-то промеж рёбер. Лишь духи знали, успел ли старейшина нащупать и перевязать своими паучьими нитями яремные вены вождя. Проситель, мужчинка-купец лет пятидесяти или шестидесяти, заметив мастера, тут же неуклюже повернулся к нему, придерживая обемими руками сытое грузное брюхо, чтобы оно при повороте переместилось одновременно с туловищем, а не плелось с запозданием где-то сбоку, и воскликнул: — А, мудрец Яньчжэнь! Как мы вас ждали! Молю вас, мастер, возьмите моего внука, он славный мальчик, на лету схватывает! Шуидао прервал прошение: — Боюсь, достопочтенный мастер Яньчжэнь сейчас не может брать учеников, у него ныне океан забот. Приём окончен. Благодарю вас за визит. Купец неловко помялся и побрёл на выход, по пути на ровном месте нервно споткнувшись под требовательными взглядами стражей. Яньчжэнь дождался, пока двери закроются, и передал вождю свиток с расчётами: — Как мы и предполагали, Южный полюс тает. Фэнчжэнг отмахнулся: — Подождёт! Лучше вот что скажи, друг мой: кто такой Саламандровый хвост? — К чему такие вопросы? Вождь нетерпеливо потребовал: — Ответьте, учитель! Яньчжэнь смерил старейшину недовольным взглядом и объснил: — Мой старый добрый друг времён беззаботной юности. И я всё ещё не понимаю, что происходит. Ученик поведал учителю о происшествии с грозным драконом и безумной девочкой. Мастер присел на ледяные ступени престола, сломавшись от одолевшей его качки. Значит, старый добрый друг "в бессрочном отпуске". — И куда вы дели дракона? Фэнчжэнг самодовольно протянул: — Отправили на родину, куда ж ещё! "Идиоты", — хотел сказать Яньчжэнь, но вместо этого задал ещё вопрос: — А девочка? — В тюрьме, — ответил Шуидао. — Вы спятили! — Яньчжэнь схватился за голову, всё-таки не выдержав.

***

По пути к тюрьме Яньчжэнь кое-как избавился от Фэнчжэнга. Мастер настоял на том, что им стоит поехать на буйволо-яках, безо всякой магии, чтобы было время обсудить детали перед встречей с ребёнком. Старейшина был категорически против поездок верхом (кости ломило), и, к счастью, Шуидао намёк учителя понял и попросил советника вернуться к своим делам. Теперь они ехали лишь вдвоём в глубь тундры, и мастер наконец позволял себе не сдерживаться в выражениях и не понижать тон голоса. — Глупый ребёнок! Этот плюгавец несёт что попало, а ты в рот ему всё смотришь! Сколько раз мне придётся повторять?! — Я был внимателен и осторожен, как вы велели! — Ты понимаешь, что вы наделали?! — Яньчжэнь на секунду отвернулся, выдохнул и продолжил, — Ни черта ты не понимаешь... Шуи-сяо, я не буду утверждать, пока не поговорю с ребёнком, но, если письмо не врёт, она аватар. Вождь замер, буйволо-яки будто бы тоже на мгновение замедлились. — Что?.. Вряд ли, шифу. Вы увидите её и поймёте, что там... ничего особенного. Старик выплюнул: — Да, уверен, нет ничего особенного в том, чтобы держать аватара подо льдами как последнего бандита! Кто придумал отправить дракона в Кальдеру? Этот старый болван? Если маги огня явятся по наши души, виноват в этом будет Фэнчжэнг. Запомни, Шуи-сяо, каждая капля крови будет на руках Фэнчжэнга! До тюрьмы они доехали молча. Спешившись у ворот, Шуидао неловко бросил: — Мы думали, её отправили убить вас, — заметив непонимающий взгляд учителя, он добавил, протягивая свёрток, — Это было у неё. В свёртке оказался небольшой кинжал. Лезвие было длинное и тонкое, больше напоминало не то зубочистку, не то иглу и никак не походило на орудие убийства. Тёмная рукоятка, инкрустированная в верхней и нижней частях чернёным серебром, представляла собой нанизанные на стержень из змеиного дерева и расписанные различными символами деревянные кольца. Видимо, Шуидао и старейшины сочли клинок обычным оружием, но Яньчжэнь сразу понял, что это, и выдохнул: — Хвала духам, вы не отправили это в Кальдеру! Скажи, вы ведь им не пользовались? — Нет. — Отлично! Сразу две хорошие новости за этот неудачный день, — мастер, прокряхтев, слез с седла, — Идём. Может, мне особенно повезёт сегодня, и аватар подкинет ещё хороших новостей.