Я жду похоронного звона

Позднеосенний полупрозрачный слой снега мешался с белёсыми хлопьями медленно оседавшего пепла, успели посереть под напором копоти белокаменные своды Южного Храма Воздуха. Солдаты Азулона жгли всё, что попадалось под руку. Почти всё. Был отдан приказ собирать учебные свитки, реликвии и любую утварь, какая покажется характерной исключительно для воздушных кочевников.

***

Царский крейсер пришвартовался в прибрежных водах Чёрного причала ближе к полуночи. Лорд Созин уселся в кроваво-красную коробку глухого паланкина и поехал во дворец. По приезде он первым делом приказал подать ему чайник кипятку (стакан-другой горячей воды на ночь помогал быстрее и крепче заснуть) и отправился в кабинет в своих покоях, решив заодно поразбирать корреспонденцию, накопившуюся за время отсутствия. Ему принесли воду, развели успевший осиротеть без него камин и оставили в одиночестве. Уединение лорда вскоре было прервано Азулоном. Он, вымотавшийся, но чем-то довольный, вошёл и сел в мягкое кресло напротив отца. — Отец, как ваша поездка? Развеялись? — Думал, ты спишь. Да, неплохо было, давно никуда не выбирался. Золото привезли? — сменил тему Созин. Недавно в городке Шу Дзинг поймали каменщика, который отыскал где-то самородок и не отчитался о нём налоговой. Позже выяснилось, что среди местных скальных пород есть золото — один из самых важных ресурсов, особенно во время войны. Пока отца не было, сын должен был этим заняться. Сын, однако, ничего не ответил. Он вдруг улыбнулся. Искренне. Созин заметил. Для Азулона улыбаться было так же неестественно, как для драконьего лося летать. Младший был в настолько приподнятом расположении духа, что даже хохотнул, и сказал: — Ты знал, что в этом году кочевники собрались в Западном Храме? Удобно, да? Старший понял, к чему тот клонит, встревоженно вздохнул: — Послушай, сын мой, твоё предложение... Азулон вскочил и вонзил два кинжала, до этого висевшие у него на поясе, в руки Созина, пригвоздив их к столу. — Уже выполнено, отец, — произнёс он удовлетворённо. Отец застонал, в ужасе посмотрел на сына. — Ты... Азулон расхохотался, вернувшись в кресло. Он возбуждённо потарабанил ладонями по подлокотникам, потом вдруг снова поднялся на ноги, будто разжавшаяся пружина, и начал ходить вокруг Созина, как хищник вокруг почти сражённой жертвы. Наворачивал круги и повторял восторженно: — Глупый, глупый, глупый, глу-упый, наи-ивный дурак. Ах, глупый и наивный, ха-ха-ха! — встал за креслом старика, наклонился к уху и прошептал, — Чего ты хотел добиться, когда поехал на Песчаные острова? Переворота? — он схватился за рукоятки кинжалов и двинул ими вбок, пытаясь провернуть, зашипел, как змея, — Хотел переворота — получишь. Созин заскулил: — С-стра-ажа... — Можешь хоть кричать, никто не придёт. Или ты думаешь, что все ещё управляешь тут чем-то, старый баран? — Азулон вернулся в кресло. Хозяин Огня собрал последние силы, вдохнул поглубже и попытался извергнуть изо рта пламя, но не получилось, он лишь закашлялся. Младший снова рассмеялся, запрокинув голову, — Где регалии? — Ты, кх-кх, их не заслужил. — А кто заслужил? Айро?! У него сопли до колен! — он выдохнул, так что дымок повалил из ноздрей, — Не глупи, старик. Хоть раз в жизни не глупи! Страна не в том положении, чтобы вязнуть в грызне за престол, а ты устроил этот цирк!.. Давно надо было от тебя избавиться, от тебя только проблемы. Повисла пауза. Созин гортанно, тихо кряхтел и старался не шевелиться, чтобы не сделать себе больнее. Азулон рассматривал его, некогда грозного Хозяина Огня, но теперь, перед смертью, жалкого, ущербного, и пытался запомнить каждую деталь, чтобы после представлять себе эту картину и получать удовольствие. — Ты можешь просто отдать мне всё сейчас и умереть без лишних мучений, а можешь поиграть ещё в гордого царя и обеспечить муки для себя и проблемы для Айро, — он хмыкнул, — И тебе хватило глупости впутать в это ребёнка, поразительно! Где регалии? В угольке старческого сердца ещё теплилась наивная надежда на то, что он умрёт не так и не здесь. Ему, старший только сейчас понял, всё ещё хотелось пожить. Разумеется, все хотят жить. Теперь его дедовские шутки о скорой смерти казались жестокой бездумной забавой. Ничего весёлого в смерти нет. Услышав имя внука, пожалев себя и пожелав себе быстрой кончины, единственной привилегии, какая ему осталась на закате жизни, Созин сдался без боя. Он указал на каминный кирпич, тот, как оказалось, при нажатии открывал возле очага дверцу. В пустотелой стене был оборудован шкаф, в котором лежали царские атрибуты — свёрток Мантии Венценосца, Печать Державца и завещание в двух экземплярах. Тексты в документах, как выяснил Азулон, различались: в одном наследником назывался сын, в другом — внук. Лорд хотел было отправить второй в камин, но, подумав о чём-то, сжёг его прямо в руке. — Отлично, — он бросил вещи в кресло, подошёл к отцу и вытащил из высокого седого хвоста пятиконечную корону, — Теперь передай мне цепи.

***

— Что ж, — Созин глотнул чаю, — принеси пергамент и чернила. Пока Айро не было, Созин выглянул в окно. Интересно стало, где засели лазутчики Азулона. Внук прибежал на кухню и положил письменные принадлежности перед дедом. Тот написал: Я расскажу тебе кое-что о твоём достопочтенном прадедушке. И обо мне. Это тайна. Страшная тайна, Айро. Она настолько страшная, что я и вслух произнести не могу. Может, ты не знаешь, но цепи, в отличие от остальных атрибтутов власти, должны передаваться исключительно добровольно. Того, кто явится на обряд, не получив благословения от передающего предка, если верить легендам, покарает великий дух Ульгэн. Лорд Тайсо, когда пришла моя очередь, счёл меня недостойным. Он передал мне власть и сделал лордом Огня, но быть Хозяином Огня я не заслужил. Я мог бы надеть цепи после его смерти и пройти обряд, но не решился гневить духов и проверять, что в легендах не выдумка. Я не Хозяин Огня, Айро. Цепи, которые я ношу, — подделка. Всё, что лежит на столе, — подделка. Настоящие регалии надёжно спрятаны во дворце. Ты заберёшь их, когда наступит нужный момент. Я объясню тебе, как их найти. Ни одной живой душе, кроме нас двоих, нельзя об этом знать. Твой отец и правда не смирится, поэтому мы должны подстраховаться. Не говори ничего вслух о том, что прочитал. Продолжим предыдущий разговор. Айро прочитал, посмотрел непонимающе на деда и подписал: За нами следят? Созин хохотнул и добавил ниже строчку: Разумеется. Они ещё о чем-то переписывались, попутно бросая вслух друг другу повседневные фразы, а как закончили, Айро сжёг пергамент.

***

Созин покряхтел: — Я... кх... Завещаю т-тебе свои цепи и н-нарекаю, кх-кх, Хозяином Огня. — Вот так бы сразу, — сыто протянул Азулон, скрепляя концы цепи на поясе, — У меня хорошее настроение, поэтому даю тебе последнее слово перед смертью. Отец подумал о чем-то и сказал: — П-прежде чем ты истребишь, кх, племена Воды, я... напомню тебе, что война н-началась не за этим... М-мертвые налогов не платят. — Мёртвые не создают проблем, — Азулон вытащил один кинжал из отцовской руки и ударил его в сердце. Так умер лорд Огня Созин. Айро прибыл в столицу аккурат к похоронам. Отец сказал, что деда сразили-таки "возрастные болезни", с которыми он "боролся в последние годы". Принц не поверил, но, само собой, никак не показал этого. Вообще разговор, состоявшийся по приезде сына, был тяжел и неприятен, причём не только из-за смерти Созина. Азулон перво-наперво прочитал Айро лекцию о том, почему важно не нарушать порядок престолонаследия, о том, как это может повредить и короне, и всему Народу Огня; поведал, что покойный лорд Созин был "малость не в себе из-за одолевавших его болей", а потому настойчиво попросил Айро, чтобы тот отдал всё, что вручил ему дедушка. Принц покорно соглашался со всеми доводами и выводами, попеременно кланялся и извинялся, затем, разумеется, все регалии, полученные от предка на Песчаных островах, вернул отцу. После похорон Созина и коронации Азулона Айро был назначен служить в разведывательно-диверсионную группу под началом полковника Сина, ибо родитель счёл своё чадо не только готовым к службе, но и крайне нуждавшимся в закалке огнём и мечом.

***

Прошло почти десять лет с тех пор, как этот маг воздуха получил свои стрелы, но он всё ещё был по-ребячески молод и весел. На торжественное открытие зимовки он опоздал, потому что решил лететь более долгим путём через Царство Земли, сделал крюк, чтобы навестить своего давнего друга в небольшом городке Аньшань в провинции Чжонлин. Хотел погостить пару дней, но что-то, как это у них с приятелем часто бывало, пошло не так, и он провёл там почти две недели. После его путь лежал на юго-запад. Он останавливался в населённых пунктах, чтобы узнать, в каких провинциях сейчас неспокойно: лететь над полями сражений и искать себе неприятностей не хотелось. В Майфэнге он выяснил, что Огненная армия уже пересекла рубикон, взяв под контроль все переправы в провинции Дитан, и придётся лететь в обход по северной агломерации Шуигуан. А на одной из почтовых станций в Шуигуане он узнал, что Западный и Северный Храмы Воздуха уничтожены. Народ Огня без объявления войны напал на воздушных кочевников. Бросаться на восток или на юг к оставшимся храмам и сражаться в одиночку было решением по меньшей мере безрассудным: никто не мог сказать, что происходит в Восточном и Южном Храмах, да и для сопротивления огромной опытной армии нужны союзники. Маг воздуха решил первым делом отыскать своих северных братьев. Никак не мог поверить, что никого не осталось. Любой кочевник из его родного Северного Храма, взяв курс к Восточному или Южному, обязательно делал остановку хотя бы в одном из городов провинции Юнлин. Она располагалась на пересечении уже налётанных путей к монастырям, здесь было много горных хребтов, на вершинах которых часто устраивали привалы, в некоторых местах даже образовались с течением времени стоянки кочевников, города этой провинции были в достаточном отдалении от фронта. Лучшего места для начала поисков невозможно было вообразить. Оставалось надеяться, что кто-то припозднился так же, как он, или успел улететь в направлении дома после нападения на Западный Храм и узнал новости по пути. Городок Джинян прилёг на склоне высокой и почти голой горы. Гладкие каменные домишки в два-три этажа затейливым серпантином тянулись к подножию, где начинались скромные посевные поля, убранные и оставленные на зиму. Городок был тихий, малонаселённый, ужасы войны сюда ещё не добрались, но люди, уставшие тревожиться, уже не волновались из-за того, что скоро она приползёт и сцапает и их своими костлявыми ручищами. У местных почтовых маг воздуха ничего нового не прочитал и не услышал, подумал попытать счастья на рынке. И, кажется, удача в этот день была на его стороне. — Красивые и раритетные вещи! Взгляните! — окликнул его один торгаш. Продавец, видимо, сам не понимал, какими сокровищами располагает. На расстеленном на земле покрывале лежали плюшевый летающий зубр, свистки, два учебных свитка, несколько колец с печатями, чётки и даже амулет мастерства, какой принято было торжественно вручать достигшему просветления монаху в день нанесения стрел. Маг воздуха взял амулет, чтобы рассмотреть поближе и убедиться, что он не спятил, и спросил: — Откуда это у вас? Это очень редкая и ценная вещь. — Ценная, да?! Ха, один старик обменял его у меня на целебные травы пару дней назад. Маг воздуха не мог поверить, что кто-то из мастеров расстанется с амулетом просто так, и подумал, что, видимо, этот человек оказался в крайне отчаянном положении и целебные травы ему были очень нужны. — Как он выглядел? Он сказал, откуда он? Он сказал, где достал это? У него есть ещё? Я... хотел бы посмотреть, что ещё у него есть. Торговец потерялся на мгновение от такого количества вопросов, но собрался и ответил: — Он пришёл с высокой горы. Может, заблудился в пути. Мы в эти горы не ходим, это священное место, там, говорят, духи. Маг выяснил у продавца, куда идти, и тут же взмыл на планере в небо. Уже смеркалось, но если монах, отдавший свои вещи за лекарства, был ранен, то медлить было нельзя. На одном из холмов с воздуха маг заметил палатку. Зубра рядом не было. Внутри, отвернувшись от входа, у огня сидел сгорбившись человек в жёлто-оранжевых одеждах. Повсюду лежало много вещей. До боли знакомых вещей. Предметы были разных размеров, здесь даже поместилась стойка с молитвенными барабанами. Непонятно было, как и зачем кочевник принёс всё это сюда. — Брат? — настороженно позвал маг воздуха. Монах молчал. Маг стал подходить ближе. Монах развернулся, ткани слетели, обнажили бордовые доспехи. В мага воздуха полетел залп пламени, он отразил, крутанув посохом. Палатку стянули с шестов. Его окружили маги огня. Он заметил медный рог, валявшийся среди скарба, затрубил в него что было мочи со всем своим магическим мастерством. Воздух разрезало оглушительным трубным боем, горное эхо усилило эффект. Солдаты похватались за головы. Воспользовавшись заминкой, маг воздуха бросился бежать. Он не рискнул раскрывать планер: вблизи его могли сжечь, отрезав тем самым отступление по воздуху. Спускался по еле видной тропинке, путаясь ногами в камнях. Там, где стояла палатка, послышались крики. Маг воздуха спрыгнул с валуна и столкнулся с солдатом. Это был юноша лет пятнадцати. Они оба замерли в испуге и нерешительности. Мальчишке ничего не стоило подать сигнал или напасть, но он тихо спросил: — Как вас зовут? — Гияцо. — Бегите, Гияцо. Маг воздуха взмыл в небо на планере.