Я жду похоронного звона

Лие снова прилетело посохом по спине. Ранги била её всякий раз, как она ошибалась в стойке или в движениях. Затем, конечно, сбивалось дыхание, за что снова прилетало. Девочка за временем особо не следила и не могла точно сказать, сколько свечей сгорело с тех пор, как они поселились в Храме. Осознание того, что она аватар, ещё не совсем сформировалось, пожалуй, в том числе потому, что ничем, кроме огня, пользоваться у неё не выходило, да и мастер строго-настрого запретила ей пытаться покорять другие стихии, пока она не закончит с огнём. Тем не менее недоверия к окружающим стало меньше: хочешь или нет, будешь верить и Ранги, и Хокаге, и Минато, и Кушине, и даже этому Какаши. Они хотя бы не пытались её убить. Из «непонятной тётки» Ранги превратилась не только в наставницу, но и в самого близкого и дорогого человека, на которого всегда можно было опереться. Ну, всегда, кроме долгих часов тренировок. На тренировках женщина могла предложить только два варианта поддержки: «ты сделаешь, как я сказала, и я только недовольно хмыкну» и «я сожгу тебя заживо за малейший промах». Лию зачислили в академию. Она в целом не очень любила учиться, ей быстро становилось скучно, трудно было сидеть смирно, но вроде как всё складывалось неплохо. Она даже завела себе друга. Его звали Шисуи, и он был самым талантливым в их классе. Там же она познакомилась с доброй Рин и непоседливым Обито. Мальчишка начал нравиться ей ещё больше, когда она узнала, что его тоже «невыносимо бесит этот самодовольный Хатаке». Как и рассказывала Кушина, домашки задавали много. Всё осложнялось тем, что письменность здесь была совсем иная, так что ни читать учебники, ни писать задания Лия не могла, поэтому в академии пять из шести учебных дней подряд она оставалась на дополнительные занятия по чистописанию. Дома по иероглифам её гоняла Ранги, которая сама кое-как писала по-местному, но всегда максимально активизировала остаточные со времён Киоши знания и с видом непревзойдённого гения словесности отчитывала ученицу за любую помарку. Шисуи часто звал её погулять («пометать сюрикены»), но времени на это у Лии не было. Распорядок был жёсткий. Подъём в четыре утра, затем разминка, дыхательные упражнения, потом пробежка в четырнадцать километров (да, здесь были приняты эти непонятые километры, которые приходилось в уме всегда умножать на два, чтобы перевести в привычную систему), которая заканчивалась только у ворот Конохи. Завтрака не было, потому что «на голодный желудок думается лучше» и потому что «истинный воин огня питается лучами солнца». После — академия. В зависимости от расписания она заканчивала в четыре или в половине шестого. Если в четыре, то можно было поиграть с одноклассниками на площадке, пока грозная наставница не явится по её душу; если в половине шестого, то улизнуть уже не получалось: Ранги сторожила у ворот академии и сразу же тащила ребёнка на тренировку, заприметив её в толпе. Они шли на один из полигонов близ Конохи, снова разминались, дышали, отрабатывали движения, Лию нещадно колотили посохом. Затем снова пробежка, но уже до Храма. Потом ей разрешалось поужинать — это был второй после академии приём пищи за день — и даже поиграть. Слово «поиграть» звучало весело, конечно, только если после него Ранги не говорила «в пай-шо». Мастер настаивала на том, что девочка просто обязана овладеть искусством старинной игры в совершенстве, но никак это не аргументировала. Вела себя Ранги странно. Она лишь обмолвилась в кабинете у Третьего, что Лия — аватар, но после того раза ничего нового не рассказала. На вопросы отвечать отказывалась, отбиваясь чем-то вроде «позже» или «просто делай, что тебе велено». У Ранги тем временем было забот невпроворот. Пока ученица занималась в академии, она копалась в архивах с позволения Хирузена, пытаясь собрать как можно больше информации о Киоши и её делах в мире шиноби. Она вдруг поняла, что, несмотря на то, какие близкие у них были отношения, многого о подруге она не знала. Например, Киоши никогда не рассказывала ей, что Тобирама был в неё безответно и безнадёжно влюблен, что он даже изобрёл несколько очень полезных техник специально для возлюбленной («в подарок»), а она изучила и стёрла их из памяти Второго, чтобы он ими не воспользовался. Вообще для неё стало новым и несколько пугающим, что Киоши могла уничтожать чьи-то воспоминания. Это была какая-то странная и страшная магия. Впрочем, все шиноби чем-то подобным промышляли, и от этого всегда было не по себе. Ещё Ранги обыскивала Храм в надежде найти что-нибудь полезное. Ей так хотелось наткнуться на нечто вроде инструкции или методического пособия а-ля «Как воспитать Аватара», но ничего существенного не было. Вернее, было, кажется, но предназначалось это не для неё. По всему дому в укромных местах она находила исписанные бумажки, приклеенные к стене, потолку, полу, шкафу или ещё какой поверхности, на каждой из них в центре был символ аватара, а вокруг него какие-то иероглифы. Ранги попыталась одну из таких срисовать и отнесла Хокаге (сам он в Храм войти не мог), тот несколько дней думал, даже собирал целый консилиум, чтобы определить назначение печати. Коллективно пришли к выводу, что, видимо, это нечто наподобие заключающей техники, причём адресной. Как объяснил Сарутоби, это означало, что только адресат и адресант могут снять печать. Письмена вокруг знака не называли ни того, ни другого, но сам рисунок стихий наводил на мысль о том, что использовать печати должен аватар. Поэтому приходилось ждать, пока девочка выучится и сама с этим разберётся. — Ну чего? Устала? Если устала, значит, тренировка только началась, — в который раз повторила Ранги. Лия ничего не ответила и снова выпустила огненный шар в воздух, правда, получился скорее шарик, — Нет-нет, ещё раз! — Да что не так?! Я делаю, как вы показываете! — Ты вкладываешь силу в кулак, а надо вкладываться в выдох. Не дышишь ни черта! — наставница показала ещё раз, из кулака вылетел шар размером с летающего зубра, — Давай! Сделаешь, как надо, и я подумаю над твоей просьбой. Просьба была незатейливая. Близился день рождения Обито, ему исполнялось девять, и он пригласил Лию. Помимо того, что это была возможность выдохнуть и немного пожить нормальной жизнью обычного ребёнка, повеселиться с друзьями, для неё это было в новинку — сходить на день рождения к кому-то, кто не был её родственником или знатной шишкой, которую обязана была почтить своим присутствием принцесса Огня. Ранги ни в какую не соглашалась, ссылаясь на их плотный график. Но вот на горизонте забрезжила надежда получить разрешение, и девочка, воодушевлённая, выполнила огненный приём, как требовалось, наставница только хмыкнула: — Ладно, на сегодня хватит. Они вернулись в Храм, поужинали, убрали со стола и сели каждая за свое: Лия — за домашнее задание, Ранги — за письма. Первое было от Шуидао: «Достопочтенный мастер Ранги! С Вашего позволения, я не буду писать к Вам шифром. Раз уж я отправляю письмо из Агне Келя сразу в мир шиноби, то не вижу смысла использовать этот каверзный язык. Сомневаюсь, что кому-то в том мире есть дело до наших забот, а если и есть, наши письмена им непонятны ровно так же, как мне непонятна эта заумь из игральных фишек. Избавьте меня от очередной головной боли, госпожа Ранги! Спешу успокоить: в Северном Племени Воды полный штиль. Вынужден огорчить: до нас дошли тревожные вести о нападении Народа Огня на Храмы Воздуха. Судя по всему, они устроили охоту на кочевников. Мы полагаем, что они ищут нового аватара и намереваются сделать с ним то, что собирались сделать с ребёнком. По нашим данным, потери колоссальные. Царь Дзицу уже назвал это геноцидом. Я вынужден был сообщить коллеге о нашей находке. Дзицу на нашей стороне. По крайней мере, я хочу в это верить. Мы совместно предпринимаем меры по поиску наставника магии воздуха. Мастер Яньчжэнь просил передать, чтобы дитя оставалось там, где находится сейчас. Присоединяюсь к его просьбе. Отправляю Вам с письмом немного золота на расходы. Много почтовая не унесёт, поэтому следом вышлю ещё десять птиц. Пожалуйста, проследите, чтобы они полетели обратно. Вождь Северного Племени Воды Шуидао» Ранги перечитала несколько раз, не способная поверить в новости. Лия сидела напротив, усердно выводя иероглифы в прописи. Следующей стихией в обучении была магия воздуха. Изменять порядок изучения было нельзя: аватар мог тем самым навредить и себе, и окружающим. В случае нарушения цикла последствия обещали быть как минимум печальными, как максимум — трагичными. Маг огня подумала ещё о чём-то и спросила: — Когда там, говоришь, день рождения у этого Охико? — Обито. Десятого февраля, — ответила ученица, не отрываясь от тетради, — Через три дня. Ранги хмыкнула и продолжила разбирать бумаги. Среди них попался кусочек холщовой ткани, свёрнутый в трубочку. Как оказалось, это было письмо. «Добрых и долгих тебе лет, Ранги! Не знаю, сколько десятилетий твоей смертной жизни минуло с нашей последней встречи и помнишь ли ты меня. Ни того, ни другого спрашивать не стану, чтобы не смущать (лучше посмущаю тебя при встрече, ты очень смешно гримасничаешь и полыхаешь). По моим меркам, кажется, минуло несколько месяцев, но память у меня. Однако же обидно, что Киоши переродилась, а ты мне и пары строк не написала. Не знаю, кто там нынче живёт в Конохе, но надеюсь, что приём будет такой же тёплый и хмельной, как у Хаши. Ожидаю встретиться с тобой там. Пламенный привет юному аватару! Хушу» «Надо же, объявился», — подумала женщина. Значит, этот древний кошак был всё так же бессмертен и не посеял-таки клинок Аватара. Хушу был анимагом. А ещё он был тигром. Да, большой, в два с лишним метра ростом, мохнатый, полосатый, усатый шкафище. Говорил, как человек, ходил (чаще всего) на задних лапах, как человек, умел и писать, и читать, и считать, и даже играть на лютне. И курил столько, сколько люди всех миров, наверное, вместе взятые не курили. Мир анимагов в целом был довольно странный в сравнении с мирами магов и шиноби. Там жили звери с человеческими повадками и умениями, иногда с какими-нибудь странными способностями и талантами, жили либо очень долго, либо вообще бесконечно. Аватар Курук в своё время выяснил, что многие, кого он видел в мире духов, в прошлых жизнях были анимагами. Только было непонятно, как они перерождались в духов, если не умирали. Некоторые из тех, кого Киоши и Ранги повстречали в мире анимагов, были знакомы ещё с Янгчен — первым аватаром, посетившим этот чудной край. Хушу был одним из таких, и пока он был жив, то оставался верным товарищем и неизменным членом команды Аватара. Встретиться с ним действительно следовало. В голове у Ранги нарисовался план действий, она мимоходом бросила: — Что ж, если будешь хорошо заниматься эти три дня, то так и быть, отпущу на день рождения. — Спасибо, шифу! — Тц, я ещё не разрешила. Потрудись как следует, — мастер закатила глаза. — Есть! — воскликнула девочка и продолжила выводить иероглифы с ещё большим старанием.

***

Все три дня Лия была послушнее дрессированной зверушки, и Ранги сдалась-таки, выдала ученице денег на подарок и прочие карманные и объявила выходной. Десятое число выпало на субботу, поэтому после укороченного дня в академии девочка была свободна как ветер (до восьми вечера). Сама Ранги в тот день, сдав ребёнка академикам, вновь ушла к Хокаге. — Ты занят? — бросила она, открывая дверь с ноги. Хокаге говорил о чём-то с командой джоунинов, — Ты не занят, — добавила она в приказном тоне. Сарутоби быстро досказал подчинённым что-то на языке вежливости, недоступном женщине, и отпустил их. — Мастер Ранги! Архив для вас открыт и сегодня, — он развёл руками в приглашающем жесте. — Я достаточно в них копалась, чтобы понять, что ничего полезного уже не найду, — она уселась напротив и положила перед ним холщовую ткань, — К вам скоро придёт один... О, я чуть не сказала «человек», ха-ха! В общем, читай. Хирузен взял письмо и посмотрел на собеседницу непонимающе: — Я не знаю, что это за язык. — А, точно! — она забрала у него клок и зачитала, опуская некоторые детали, следом рассказала, кто такой Хушу. Сарутоби нервно хохотнул: — Что ж, возможно, ему не следует разгуливать по деревне, лучше сразу идти ко мне или в Храм. Люди у нас не привыкли к говорящим тиграм. — О, я бы отправила ему пригласительное, но оно дойдёт до него через несколько лет. Людям придётся как-то это пережить, если они его увидят. Он вообще-то хороший че... Да чтоб меня! — подсознательное желание назвать его человеком было слишком сильно, — Он не собирается тут никому вредить. Я хочу попросить, чтобы ты своих предупредил. Ну, знаешь, чтобы не получилось, как со мной, — она встряхнула в воздухе руками, напоминая о наручниках, — Видишь ли, с такими, как он, лучше не драться. — Эм, почему? — Потому что не получится.

***

Лия пробежалась по магазинам, нашла для Обито подарок. Она заранее придумала, что ему дарить, так что получилось быстро. — Ну как? Готова? — спросила Рин при встрече. Лия кивнула, — Тогда зайдём к Какаши. — А он нам зачем? Обито его позвал разве? — Конечно позвал! — заметив, как подруга скептически на неё смотрит, Рин добавила, — Ну, да, я его заставила. Но Какаши тоже наш друг! Не смотри так на меня! — Он наш друг или ты просто хочешь, чтобы он был рядом? — по-дружески уколола Лия. — Он наш друг и одноклассник. Все придут. Будет странно, если соберётся весь класс, а Какаши не придёт, — ответила Рин, не смотря на собеседницу. Лия заметила, что, кажется, задела её за живое, напомнив о потаённых девичьих чувствах к Хатаке, и мысленно отвесила себе подзатыльник. Привычка говорить прямо передавалась, видимо, от наставницы вместе с боевыми приёмами. С другой стороны, о чувствах Рин догадывались уже все, у кого глаза располагались на лице, а не на седалище, как у самого объекта обожания, потому что у девочки всё было написано прямо на лбу. Они дошли до дома Хатаке, Рин постучала в единственное горевшее электрическим светом окно, Лия спраталсь сбоку от окна, чтобы Какаши её не увидел (говорить с ним как-то не хотелось). Высунулась белобрысая голова в маске и спросила: — Привет. Чего? — Ты готов? — весело и немного нервно спросила одноклассница. — Я не пойду. Рин поникла, Лия кинула, напугав мальчишку резким появлением: — Ну и ладно! — А ты здесь откуда? Только не говори, что тебя позвали. — Ещё как позвали! — И ты пойдёшь? Ты же не из нашего класса. Лия закатила глаза: — Во-первых, Обито — мой друг. Во-вторых, ты сам полуодноклассник, так что не нуди. Так Обито в разговорах с Лией и некоторые ребята в его классе называли Какаши. Полуодноклассником. Хатаке уже был чуунином, в академию ему надлежало ходить только на часть уроков (например, на историю), тренировкам с «детьми ранга E» он предпочитал занятия с Минато Намикадзе и выполнение миссий. Какаши ничего не ответил и исчез в доме, закрыв окно. Рин совсем расстроилась. — Идём! — решительно сказала Лия, взяв подругу за руку. Они пошли в сторону главной улицы, чтобы оттуда отправиться в квартал Учих. В спину им прилетело: — Подождите! — Какаши подбежал и занял в процессии место возле Лии. — О, какая честь! — съехидничала аватар. Хатаке парировал: — Раз уж тебя позвали, придётся пойти и следить, чтобы ты не подожгла кого. — О, единственный во всей Конохе, кого я могу захотеть поджечь, это ты. — Ну хватит, ребята! — Рин нервно улыбнулась и подняла руки в примирительном жесте. Они дошли до дома Обито. По пути говорили в основном об академии и тренировках. Какаши больше молчал, но иногда бросал шпильки в сторону аватара вроде «не понимаю, как тебя до сих пор не отчислили», на что получал молниеносные, не менее колкие ответы в стиле «как хорошо, что я вижу только половину твоей гадкой рожи». Дом Обито был самый обычный, каменный, узкий, двухэтажный, таких стояло полно по всему кварталу. Жил мальчик только со своей бабушкой, так что места им хватало. Она их и встретила на пороге, пожилая добрая женщина с круглыми глазами и тёплой улыбкой. — О, проходите! — сказала Масуми. Дети стали разуваться в прихожей. Лия заметила поношенное женское пальто с протёртыми локтями и дырявым карманом, когда вешала свою шубу рядом. В коридор выбежал Обито, за ним показались Асума, Куренай, Эбису, Анко, Гай, Райдо, Генма и Аоба. — О, Лия, Рин! Вас ждём!.. — воскликнул именинник, а потом добавил более пресно, заметив Хатаке, — Привет, — Какаши только помахал рукой. Они ели бабушкину стряпню (было очень вкусно), затем пытались научить Лию играть в какую-то игру с фишками, но девочка в каждом раунде выбывала первая и потом просто сидела смотрела, как они доигрывают, даже не пытаясь разобраться в правилах, потому что от настолок у неё болела голова (спасибо Ранги). Чуть позже пришёл Шисуи, принёс данго. Он уже несколько недель подрабатывал в том самом ресторанчике, где Лию в первые дни чуть не закормили до смерти. Его отец лишился ног во время Великой Войны, а в последние месяцы был совсем плох, мать не справлялась одна, и мальчик считал себя обязанным помогать ей. Подарки были необязательной частью именин в здешних краях, но Лия по принятому у неё дома обычаю всё-таки свой вручила, когда они вернулись с улицы отогреваться после игры в снежки: — Вот тебе небольшой подарок от меня. Теперь ты всегда будешь знать, который час, и не опоздаешь! Обито развернул бумагу, открыл коробочку. В ней лежали наручные часы. Простые, на резиновом ремешке, но аккуратные и красивые. В комнате повисла тишина. Все смотрели то на подарок, то на Учиху, ожидая его реакции. Лия уже начала было волноваться, что ему не понравилось, но он посмеялся, поблагодарил её и даже обнял, по-товарищески легонько похлопав по спине. Время близилось к семи, все стали расходиться. Какаши вызвался довести Лию аж до Храма, но та сказала, что ему стоит проводить Рин, а она и сама дойдёт. Тут Хатаке стал объяснять, что ей одной по лесу плестись так далеко нельзя, и Шисуи возник рядом: — Я провожу. Они шли к главной улице вдвоём, Учиха нёс её рюкзак, который она весь день таскала с собой (не попрёт же она его до Храма после уроков, чтобы потом бежать обратно на праздник). Шисуи завёл разговор: — Я тут кое-что узнал от Фугаку-самы... Слушай, насчёт Храма. А всё-таки почему ты там живёшь? Только не это. Он опять поднял эту тему. О том, что Лия — аватар, знали только она с Ранги, Хокаге, те старейшины, Минато, Кушина, Какаши и ещё несколько преподавателей из академии. Те немногие жители Конохи, кому открыли эту тайну, подписывали соглашение о неразглашении. Шисуи, понятное дело, в круг посвящённых не входил, хотя девочка и доверяла ему всецело. Все думали, что Лия — сирота, которая приехала издалека со своей опекуншей. Наставница строго запретила использовать магию на занятиях и рассказывать что-либо об их происхождении и настоящих причинах пребывания здесь. Со временем Лия научилась прятать стихию за техниками: она делала вид, что складывает печати, но вместо дзюцу использовала магию огня. А Шисуи и остальным потом объясняла, что это особые секретные техники, доставшиеся ей в наследство. Учиха без лишних вопросов принимал это, потому что свои огненные секреты и в его семье водились. Однако другие вопросы он нет-нет да и задавал. А какая у тебя фамилия? А откуда ты? А какие специализации у шиноби в тех краях? А почему вы именно сюда приехали? А почему ты не училась писать столько лет? А всё-таки почему ты живёшь в Храме? — Ну, там было свободно, вот и въехали. Кстати, как поживает твой отец? — Не меняй тему, — сказал с усмешкой друг, прежде чем всегда яркое выражение его лица посерело, — Так же, как и всегда... В последнее время совсем ослаб. Ха, он даже перестал узнавать меня. — О, прости... — Да ладно. Все когда-нибудь умирают. Ему уже давно плохо. Думаю, я готов к этому. Столкнувшись с мрачной решимостью Шисуи, Лия не знала, что делать. Всё же он был не по годам крепок и мудр. Прежде чем они вышли из тихого тёмного переулка на шумную яркую улицу, Шисуи взял её за руку и остановил: — Этот Храм называют Храмом Аватара. Это дом Киоши, да? Фугаку-сан рассказал мне об аватаре. А ещё сказал, что в Храм нельзя заходить. Почему ты туда заходишь? — он увидел, что подруга тушуется и молчит, и выдохнул, — Я устал. Может, скажешь уже правду? — Я аватар. Она начала плакать. Сама не поняла, как так вышло. Не то от измотанности и необходимости вечно терпеть, не то от пережитого, не то от того, что приходилось скрывать такое от самого близкого за всю жизнь друга. Она скрючилась, присела где-то между почерневшими коробками и мусорными баками, уперевшись спиной в холодную стену, Шисуи сел рядом и приобнял её. Тут Лия принялась рассказывать. Говорила обо всём, давясь слезами: об обряде, об Азулоне, об Айро, о побеге, о Широне, о драконе, о тюрьме, о Шуидао, о Яньчжэне, о Сорру, о клинках, о Храме, о Ранги, о Хокаге, о старейшинах, о Минато, о Кушине, даже об этом Какаши, чтоб его, о магии огня и её цирке с техниками, о тренировках и полном непонимании того, что будет с ней дальше. Учиха тихо слушал. Он молчал, а Лия его ни о чём не спрашивала. Понятно было, что ему такое ещё нужно переварить. — Не говори никому. — Ни за что не скажу, — пообещал он. Они дошли до деревенских ворот, там её забрала Ранги, которая ждала здесь девочку около получаса, не забыв даже (вот это да!) сказать «спасибо» Учихе за заботу о её подопечной. Наставница была почему-то воодушевлена и болтлива. Лия уже успокоилась и плелась за женщиной, опустив голову, чтобы не светить зарёванными щеками. — Как прошло? — Здорово было. — Вот и хорошо. Надеюсь, ты отдохнула как следует, потому что завтра у нас много дел. — Да, шифу. За поздним ужином (да других у них и не бывало) Ранги объявила, что вскоре ей придётся на время покинуть Коноху, что Намикадзе благородно согласился с тем, чтобы девочка пожила у них с Кушиной, пока мага не будет, и что Лия должна во всём слушаться хозяев, помогать им по дому и не доставлять неудобств, дабы не злоупотребить гостеприимством. На самом деле Минато сам сегодня предложил поселить аватара у них, беспокоясь, что Лие будет трудно и одиноко одной, когда они обсуждали это в кабинете Третьего, но мастер решила не рассказывать об этом ученице, чтобы та не расслаблялась. Ранги пуще прежнего подобрела, уловив подавленное настроение ребёнка, и попыталась обрадовать, разрешив завтра встать не в четыре утра, а в шесть. На том они и разошлись по комнатам. Проснулись, однако, не в шесть, а ближе к пяти, потому что на первом этаже кто-то топал и гремел. Звук этот то прерывался, то возобновлялся, а в перерывах на улице возле дома слышались удары молотком. Ранги, взбешённая, подскочила, набросила на себя халат и вылетела в коридор. На кухне никого не было, повсюду валялись какие-то мешки, стол был уставлен корзинами с овощами, фруктами, мороженым мясом, рыбой. Солнце ещё не встало, было темно, но кто-то зажёг масляный фонарь на улице и по новой развёл камин. С крыльца снова донеслись звуки точных ударов. Ранги сжала и подожгла кулаки, тихо пошла к входной двери, стараясь не скрипеть половицами. — Шифу? — тихо позвала Лия, выглядывая с лестницы. — Иди к себе и запрись, — прошептала наставница. Девочка испугалась жутко, но сделала, как велели. Ранги вдохнула поглубже и, готовая к бою, резко пнула дверь. Та чудом не слетела с петель и треснула незваного гостя по хребтине. На крыльце заохал низкий хриплый голос: — Ох ты ж... Ранги увидела Хушу. Рыже-бело-чёрный, мускулистый, в этих своих извечных жилетке из козьей шкуры и тёмных шароварах, с зажатой в пасти прокуренной трубкой, он вообще не изменился с их последней встречи. — И тебе привет, подруга! — посмеялся он, обнажив клыки. — Ну ты совсем дурак?! — вспылила женщина. — Я не дурак, а вот ты лежебока. Скоро пять, а ты всё дрыхнешь. А аватара когда учить? Тут Ранги приметила, что он чинил ступеньку, которую она когда-то сломала. Мастер только хмыкнула и зашла в дом. — И я рад тебя видеть! — отправил он ей в спину, забил последний гвоздь, собрал инструменты, затушил трубку и пошёл следом. — Лия, спускайся! — крикнула женщина и пропала в ванной. Хушу вёл себя в доме по-хозяйски, видно было, что он далеко не в первый раз в Храме и далеко не в первый раз намеревается познакомиться с новым аватаром. Он вернул молоток и гвозди на свои привычные места, помыл лапы в раковине и принялся готовить завтрак. — В-вы кто? — раздалось боязливо у него за спиной. На лестнице стояла девочка в пижаме, в руках у неё мерцал пугливый огонёк, — Где Ранги?! — громче и встревоженнее воскликнула она. Из ванной показалась наставница и представила, не вынимая зубной щётки изо рта: — Эфто Фушу, наша нофая голофная поль. Огромный зверь подошёл к девочке, протянул ей лапу для рукопожатия (лапопожатия?) и затараторил по обыкновению: — Кхм, Хушу, анимаг, член команды Аватара, советник аватара Янгчен, боевой товарищ аватара Курука, собутыльник аватара Ки... — он осёкся, потому что вспомнил, что говорит с ребёнком, — В общем, к твоим услугам, аватар... — Лия. Лучше просто Лия. — Ну и здорово! Что есть будешь? — Что скажут, — неуверенно пролепетал ребёнок. Хушу рассмеялся: — Ха-ха, вижу, солдата Ранги из тебя уже лепит. Пока Лия рассматривала странного гостя, всё ещё силясь проснуться и убедить себя в своей адекватности (не каждый день встречаешь гигантскую говорящую кошку), он успел отправить запекаться целую индюшку, настругал овощной салат, пожарил яйца с помидорами и зеленью, отварил риса и разделал солёную рыбу. Он как-то жутко быстро перемещался в узком кухонном пространстве. Вот он у окна что-то намывал в раковине, а вот, стоило девочке моргнуть, он возился у плиты, стоявшей на другой стороне комнаты. Ранги вышла к ним уже одетая и как всегда недовольная, уронила руку ученице на макушку и сказала: — Тренировка сегодня отменяется. Сейчас позавтракаем и пойдём в Коноху. И тебе, усатый, лучше по деревне не разгуливать. Помнишь, как резиденция выглядит? — А то как же! — Славно. Там и встретимся. Они сели есть. Хушу спрашивал, как у Лии дела с учебой, завела ли она друзей. Девочка, приметив, что наставница довольно спокойна и раскованна в общении с гостем, тоже позволила себе расслабиться, даже рассказала, как вчера ходила на день рождения. — А можно спросить? — уточнила Лия. — Всё, что хочешь! — кивнул тигр. — А вы... откуда такой? — Э-э, из дома, — Хушу не понял её. Девочка засмеялась: — Это я поняла, ха-ха! Ну... вы сказали, что вы анимаг. Где такие живут? Я раньше не видела анимагов. Тут Хушу нахмурился и посмотрел на Ранги: — Ты не сказала? — он обратился к ребёнку, — Ты ведь уже знаешь о клинках? — Лия кивнула, — Если поставишь знаки вот так, — он достал свой кинжал, покрутил кольца с рисунками и протянул ей, — то попадёшь прямо в мир анимагов. Я там и живу. — А анимагов много? — Да, очень много! Но не все выглядят, как я. Анимаги разные. Есть Пернатые конгломераты, Племя Сов, Волчий утёс, Орлиное гнездо, моя родная Тигровая гавань — тебе там понравится! — и много всяких других. Ранги увидела, что у её подопечной засветились глаза от интереса, и отрезала: — Она туда не пойдёт. Остальные одновременно воскликнули: — Почему? — Потому что у нас нет времени на это, — Лию это не очень убедило, поэтому наставница добавила, — В мире анимагов время идёт намного медленнее. Если ты там застрянешь, то все твои друзья, когда вернёшься, будут либо очень старые, либо очень мёртвые. Не повторяй моих ошибок. Женщина встала из-за стола, убрала за собой и пошла собирать вещи. Хушу заметил, как девочка потускнела от этих слов, и прошептал, непоседливо щурясь и подёргивая усами: — Ну, на пару минут в гости зайти всё равно можно будет. Ешь давай! Лия ему заговорщически улыбнулась и стала есть быстрее.