Я жду похоронного звона

— Ну, чего встала? — спросила Ранги, выйдя за ограду. — А мы уже расходимся? — Да. Зайдём к Хокаге, и ты отправишься к Минато, нечего тянуть, — ответила наставница, протягивая вещмешок девочке, — Если что-то понадобится, одна до Храма не ходи. Как-то неожиданно было, что мастер уйдёт так скоро. — Эй, Хушу! — позвала женщина, — Мы будем в резиденции к полудню. — Понял. Догоню вас, — бросил тигр. Он с ними не собирался. Вместо этого достал где-то шпатель и принялся соскребать мох, оккупировавший крылечные доски. — А он успеет к двенадцати? — скептически уточнила Лия. — Уж он-то успеет. Идём. Они скрылись в листве.

***

Ранги оставила Лию у Хирузена, а сама спустилась к главному входу, чтобы перехватить Хушу до того, как он перепугает всю резиденцию. Хокаге тем временем отправил за Минато. — Как дела? Я слышал, ты делаешь успехи в академии, — спросил Третий, параллельно ставя печать на очередных бумажках. — Наверное. Но мастер Ранги так не думает, — ответила девочка. Сарутоби посмеялся, его лицо на мгновение стало ещё более морщинистым от широкой улыбки, — А у вас не выходной? — У меня они не часто бывают, — он посмотрел на часы, — но сегодня, думаю, смогу уйти пораньше. Как день рождения? Асума говорил, ему понравилось. — Да, мне тоже. Если б ещё Какаши не было, то вообще отлично! — Лия закатила глаза, Хирузен только усмехнулся. — Тебе бы стоило с ним подружиться. Ну, не куксись! — добавил он, когда маленькая собеседница состроила недовольную гримасу, — Он немного нелюдимый, но вообще-то хороший. Он старше тебя, много знает, уже тренируется с Минато и ходит на миссии. Он мог бы тебя чему-нибудь научить, между прочим. Мой Асума с ним дружит, и от этой дружбы ещё никто не пострадал. К тому же кто знает, может, однажды вы с Какаши окажетесь в одном отряде. — О, только не это... — зажмурилась Лия. — Ха-ха, да ладно тебе! Настоящий шиноби должен уметь работать в команде. — Что, даже с такими, как Какаши? — Особенно с такими, как Какаши, — Хирузен подмигнул ей. Объявились Ранги и Хушу. Сарутоби поразился бы, увидев такого...посетителя у себя на приёме, но в тот день, когда Хокаге познакомился с аватаром и её наставницей, он зарёкся больше никогда ничему не удивляться. Они обменялись любезностями, пожали друг другу руки и лапы, а после попросили девочку подождать в коридоре. Лия вышла и начала подслушивать под дверью, но Третий, почувствовав чакру несмышлёного ребёнка за стеной, отправил её в холл на первый этаж со словами: — Знаешь, внизу есть галерея с портретами Хокаге. Сходи посмотри. Думаю, ты узнаешь много полезного для уроков истории. На первом этаже, за спинами у ниндзя, дежуривших в регистратуре, был вход в слабо освещённый выставочный зал. Тут были портреты Хокаге, картины, фотографии и растянутые под ними портянки текста. В той части зала, где висели портрет Второго Хокаге и его биография, Лия задержалась. Здесь лицо у Сенджу было ещё более хмурое, чем на скале. "Тобирама Сенджу учредил Академию Ниндзя", — прочитала она. Да, наверняка задавать кучу домашки тоже придумал он. У него прямо на лбу было написано, что он не любил детей и был очень вредным. Хотя всякие колкости по поводу Второго и проносились в голове ребёнка, были они почему-то по-дружески тёплыми и звучали очень достоверно, будто на самом деле этот мужчина был её давним товарищем, о котором она знала гораздо больше, чем было написано, и злиться на которого никак не получалось. — Вдохновляешься историями великих шиноби? — раздалось у неё за спиной. — Торчу здесь, чтобы не подслушивать у кабинета. Здравствуйте, Минато-сан! Он рассмеялся, положил руку ей на плечо и предложил: — Тогда пойдём вместе подслушивать!

***

— Но что всё-таки случится, если она будет покорять стихии не по порядку? — уточнил Третий. — В лучшем случае они просто ей не подчинятся до конца. — А в худшем? — В худшем она не станет аватаром. Или прикончит себя или ещё кого каким-нибудь неудачным приёмом. Глупее смерти не придумаешь, — хмыкнула Ранги. — Что ж, тогда вам правда не стоит откладывать поиски, — согласился Хирузен. — О том я и говорю. И ты, — она обратилась к Хушу, — пойдёшь со мной, так быстрее будет. Ты меня слышишь вообще? Хушу сидел на диване, уставившись на неё, потом вдруг с нежной печалью в голосе произнёс: — Как же ты всё-таки постарела, душа моя. Она попыталась заехать ему метнувшейся вверх загоревшейся пяткой по усатой морде, но он исчез, будто его и не было, а через долю секунды за спиной у Сарутоби раздался смех. Женщина гневно посмотрела на переместившегося тигра и объяснила Хокаге: — Вот поэтому с ним драться не получится. — О-ого-о, занятно, — с интересом протянул Третий. Тигровая гавань, откуда был родом Хушу, растягивалась вдоль морского побережья в тропической зоне. Идеальный климат, пригодные для скотоводства и земледелия равнины, чередовавшиеся с фруктовыми джунглями, делали эту средних размеров страну аграрным монополистом в мире анимагов. Торговые суда бесконечным потоком сновали в этой гавани, весь мир закупался у них, и такие бесценные посыльные, как Хушу, способные перемещаться со скоростью света, были в условиях вечно высокого спроса на поставки безбожно состоятельны и почитаемы благодаря своему таланту. Тигр был сказочно богат, сыт, доволен жизнью и успел прослыть у предыдущих аватаров лучшим снабженцем. Ему щёлкнуть пальцами было тяжелее, чем достать денег и провизии в любых количествах на любые запросы и цели команды. Для перемещения ему необходимы были лишь два условия: во-первых, он должен был точно знать, как выглядит место, в которое нужно попасть, во-вторых, это место должно было находиться в том же мире, что и сам Хушу. В бою он оказывался и вовсе невыносимым: его никому ещё не удавалось ударить. В том числе Ранги. Дальше разговор никуда не пошёл, потому что в кабинете появился Намикадзе с девочкой. Его и Хушу представили друг другу; потом тигр узнал, где живёт Минато, начал таскать в его дом несколько центнеров "гостинцев", чтобы в опустевшем Храме всё это добро не пропало почём зря; в один из подходов попался-таки возле дома шиноби на глаза проходившей мимо и истошно завопившей при виде кошака старушке, в качестве извинения выудил ей из корзины питайю, но та отбросила от себя драконий фрукт, будто ей подкинули грязевую бомбу, и пустилась наутёк; удивился, что бабули в мире шиноби такие быстрые, закончил сваливать припасы в прихожей у ног ошалевшей Кушины, напоследок протянул Лие, которую до этого тоже перенёс к Минато, увесистый сундучок с золотом и сказал: — На карманные расходы. Когда мы с Ранги закончим, принесу ещё. У Кушины совсем челюсть отвалилась. — Вы разве надолго? — Не знаю, может, на день, может, на месяц, как пойдёт, — пожал плечами тигр. — Да я же за всю жизнь столько не потрачу! — воскликнула девочка. Хушу рассмеялся: — В твоём положении ты ещё не столько потратишь! Что делать, знаешь? — аватар кивнула ему. Наставница научила её в первые дни плавить металл. Все деньги из мира магов были сделаны из меди, серебра или золота. Вопрос текущего курса валют у них никогда не поднимался, везде принимались любые монеты всех стран, потому что их можно было просто перелить в форму своих. Но в мире шиноби все металлы хранились под замком, а вместо них в качестве эквивалента использовались бумажные рё. Она плавила монеты, сколько было нужно, относила получившиеся комки в резиденцию и меняла их по курсу. С этим золотом можно было поступить точно так же. — И ты снова балуешь аватара, — закатила глаза Ранги. — Ну так жизнь юного аватара — это не только тренировки, — Хушу хохотнул и растрепал ребёнку волосы, — Повеселись, пока твоей занудной учительницы не будет. Трать на что хочешь. Смотри только конфет не облопайся, а то зубы вывалятся, — он легонько щёлкнул девочку по носу. Так Ранги и Хушу ушли, оставив Лию, Кушину и Минато разбирать продовольственный завал, попутно объедаясь неизвестными, но очень вкусными фруктами.

***

— Ты подарила ему что? — переспросила Кушина. Они втроём почти закончили, осталось только пристроить куда-нибудь часть мяса, овощей и фруктов. Особенно остро стоял вопрос с мясом, потому что холодильник — эмпирическим путём выяснилось — не резиновый. Было решено накрутить фарша, налепить пельменей и всё, что никак уже не влезет в морозильную камеру, раздать знакомым (да хоть тем же Акимичи) вместе с той частью овощей и фруктов, которые они физически не успеют съесть. Минато крутил фарш и раскатывал тесто, Лия, измазанная в муке, вырезала кругляшки, Кушина, тоже вся испачканная, начиняла их и слепливала. На плите побулькивало несколько кастрюль с экспериментальными компотами. — Часы. Наверное, ему всё-таки не понравилось. — Ты так думаешь? — хохотнул Минато. — Ну, у него лицо было такое... странное, — ответила Лия, почесав тыльной стороной ладони нос и ещё больше запачкавшись. — Понимаешь, — начала Узумаки, — у нас не принято дарить часы. Это плохой знак. — Какой?! Минато поспешил успокоить: — Это просто суеверие. — Да-да, суеверие, — согласилась девушка, чтобы не тревожить ребёнка, хотя было уже поздно, — Просто... люди верят, что часы отсчитывают время до смерти, ну вот... — она осеклась, потому что девочка совсем сникла. Лия некоторое время продолжала вырезать круги из теста, бездумно уставившись на него, потом вдруг вскочила и понеслась к своим вещам, достала что-то, вернулась на кухню и спросила: — Можно я сбегаю до Обито? Мне очень надо! Старшие по-доброму рассмеялись и согласились, конечно же. Кушина выбрала корзинку поменьше, наложила в неё фруктов, прикрыла полотенцем и попросила отдать мальчику или его бабушке. Девочка понеслась к другу. Дверь ей открыла Масуми. — Бабуля-чан, это вам с Обито подарок! Фрукты! — она протянула корзинку старушке, глубоко поклонившись, снова вытянулась, как разжавшаяся пружина, и спросила, — А где он? Женщина была немного в шоке от мучного вида и торопливости ребёнка, но затем, усмехнувшись и потрепав её по щеке в знак благодарности, сказала, указывая рукой в противоположный конец улицы: — А я его в магазин отправила, в ту сторону. — Спасибо! — почти крикнула Лия и побежала ему навстречу. Обито плёлся по улице с холщовыми сумками в руках. Он периодически останавливался посмотреть на ясное небо, улыбчато щурясь сквозь пластмассовые очки, поздороваться с кем-то из соседей, поглазеть на птичек. В общем, тормозил, как и всегда. На левом запястье у него были новенькие часы, впрочем, сегодня мальчик на них почти не смотрел: выходной же, можно не спешить. К Учихе подлетела Лия, чуть не сбив друга с ног, и воскликнула, схватив его за плечи: — Обито! Я не знала! — Ты чё?.. — Ты прости меня! Я не знала, что у вас тут часы дарить нельзя! Я их тебе правда просто так подарила, не со зла! — Да я знаю, чего ты! — он искренне улыбнулся во весь рот. — На, держи! — она протянула ему кожаный мешочек, — С днём рождения! Обито поставил сумки в ногах, взял кулёк и заглянул в него: тот был набит комочками чистого золота. Учиха воскликнул: — Ты ограбила?..— она закрыла ему рот рукой, чтоб не кричал на всю улицу, и затянула его в закуток между домами, — Ты ограбила кого-то?! — добавил он шёпотом. — Нет, балда! Это мои карманные. Он не веря смотрел на неё несколько секунд, а потом спросил: — Ты откуда в Коноху переехала? Из дворца феодала? — Почти. Не спрашивай. Бери просто, у меня ещё полно. Купи себе, что захочешь. — Ты с ума сошла! Я не могу!.. — Можешь! Пойдёшь к Хокаге, обменяешь на рё. Если там будут спрашивать, скажешь, что я тебе подарила, там всё поймут, — он хотел перебить, но она помотала головой, чтоб даже не думал её прерывать, и продолжила, — Бабушке всё не выкладывай только. Если заметит, скажи, что с Шисуи подрабатывал, накопил. — Да ты... — начал было он, но Лия хлопнула друга по щекам и добавила: — И бабушке купи пальто новое! Она встряхнула Обито за плечи, чтоб не тормозил, заметила у него на руке часы, поздравила ещё раз и исчезла было за углом, но потом высунула голову и шутливо бросила: — И на занятия завтра не опаздывай! Обито стоял столбом, крутя в руках один из неровных шариков золота и не веря своим глазам, а потом тихонько посмеялся, спрятал подарок во внутреннем кармане куртки и пошёл домой.

***

— Что значит "забыл"?! — Ну вот... Не смотри так на меня! Я там со времён Янгчен не был! В Южном, Восточном и Северном Храмах Воздуха они не нашли ничего, кроме опустошённых и прокоптившихся в пламени каменных коробок зданий. Ни магов, ни свитков, ни книг. Если бы не общий хаос, составленный из перевернутых вверх дном предметов мебели и разметавшегося скарба, могло бы показаться, что тут и вовсе никто никогда не жил. Они стояли на краю крутого обрыва подле северного монастыря. Перед ними — сплошное предзакатное небо, если головой не вертеть и смотреть прямо, то будто и нет ничего, помимо него. Идеальное место для магии воздуха. Ранги рассчитывала проверить Западный Храм, когда стемнеет, после наведаться в Агне Кель, а затем — в Коноху. Соваться на запад, где и случилась трагедия, было в принципе опасно, а близость к Царству Огня и вовсе заставляла думать, что затея безрассудная. Однако на западе родилась Янгчен, соблазн посмотреть, не оставила ли она что-то после себя, был велик. К тому же с совсем пустыми руками возвращаться не хотелось. Но вот незадача: Хушу забыл, как выглядел Западный Храм, а значит, переместить их туда не мог. Она развернула карту. Выяснили, что ближайшее место, которое помнил Хушу, — город Дитан, провинциальный центр. Когда тигр сказал, что западнее него он помнит только Песчаные острова в Царстве Огня, Ранги почти взвыла от досады и треснула его кулаком в плечо, не удержавшись. Хушу рассмеялся: — Да получится всё, чего ты! — Что получится?! Трехметрового говорящего тигра через захваченные провинции провести?! Нам ещё плыть на чем-то до островов кочевников... Делать было нечего. В Агне Кель решили не сообщать, подкрепление не запрашивать. Им нужно было оставаться незаметными. Добрались сначала до пригорода Дитана. Хушу перенёс её к придорожному кабаку. Они присели в колючих кустах за зданием, оценивая обстановку. — Мы тут с Киоши останавливались, — шёпотом объяснил он, перехватив вопрошающий взгляд напарницы. За одним из уличных столиков сидела расхмелевшая веселая компания рядовых Огненной армии. Отмечали очередную успешную бойню, видимо. Тут до Ранги дошло, что ни её туника-гимнастерка, ни кираса из саламандровой чешуи, ни походный бушлат, которые ей выдавали во время службы, не соответствовали уставному обмундированию армии Огня. Форма с тех пор поменялась, теперь солдаты были одеты гораздо богаче. Самый простой вояка был снабжен куда лучше, чем маг огня со всеми её званиями и заслугами. Стоило отдать Азулону должное: на армии он не экономил. Даже если в тылу последний хрен без соли доедают, бойцы всё равно будут жить на широкую ногу. Лишь бы продолжали соучаствовать в его преступлениях. — Так, достанем тебе что-нибудь местное, у фермеров перекупим. — А ты так пойдёшь? — спросил Хушу. На её песцовой шубе было написано: "Я болею за магов воды". — Нет. Один из солдат отошёл в кусты справить нужду. Пьяный и довольный, он, слегка шатаясь, откинул шлем назад, тот повис на резиновой ленте, закреплённой на шее. Мужчина потянулся к ширинке. Тигр появился за его спиной и вырубил мага точным ударом между ухом и виском. Они стянули с него всё, начиная рогатым шлемом, продолжая увесистым нагрудником и заканчивая остроконечными сапогами, и убежали в поле. — А у фемеров бывает лишняя одежда? Может, в городе поискать? — Низкий и тощий маг огня покупает мужскую одежду гигантских размеров у местных торгашей. Не подозрительно? В Дитане наверняка уже патрули, куда ни плюнь, сразу разнюхивать начнут. Да и если я пойду в город, то тебя взять не смогу. Нам лучше вместе держаться. — О-о, я тоже тебя люблю, — ехидно протянул Хушу, приняв нежелание расходиться за редкое выражение заботы и беспокойства, на что Ранги только закатила глаза. Низенький деревянный домишко стоял в пустом поле один. Недалеко был загон, в нём сонно копошились серо-коричневые мохнатые свиньи. Рядом был оборудован сетчатый, окружённый с трёх сторон высоким забором курятник, в котором на кривых жердях ютились насупившиеся несушки. И загон, и курятник были довольно большими, но животных в них содержалось мало. Не лучшие времена для этой фермы. Ранги взяла у Хушу золото, дождалась, пока он спрячется, и постучала в дверь. Ей открыла женщина лет сорока. Встревоженная, чахоточно иссохшаяся, не спавшая вечность. За её спиной раздались пуганые детские вопросы, она шикнула на них, снова посмотрела на гостью и со смесью мольбы и возмущения залепетала: — Мы вам уже всё отдали! Вы обещали нам хотя бы несколько оставить! Мне же детей кормить!.. — её голос задрожал, губы затряслись, — Пожалуйста! — Вы о чём? — О свиньях, конечно! — Я не за этим. Мне нужна мужская одежда. Женщина не могла поверить. Сначала они убили её мужа на войне, позже, осенью, выскребли из амбара весь урожай, зимой пришли за курицами и свиньями. А теперь ещё и одежда. Ну как же так? Ранги заметила, что хозяйка на пороге не только дома, но и истерики, и объяснила, раскрывая перед ней мешочек с золотом: — Вы не так поняли. Я заплачу. Гостья была крайне подозрительная. Вражеский солдат, при деньгах, почему-то пришла именно на ферму за одеждой. Может, злая шутка? Может, ищут повода наказать и забрать оставшееся? Женщина ей не верила, но золото... С ним она могла бы откупиться от любой заставы, перейти через все погранпосты, увезти детей. Увезти их подальше, пока они были живы. Да, куда-нибудь на юго-восток. Далеко от фронта. Климат и почва лучше. Безопаснее. Они смогут выжить. Они будут жить. Жить. Женщина шмыгнула потёкшим от слёз носом, выглянула за дверь, чтобы осмотреться вокруг, и впустила Ранги в дом. Некоторое время спустя, скрывшись за тюками сена, Хушу пытался натянуть на себя болотного цвета рубаху поверх бледно-коричневой водолазки. Рукава оказались коротки, поэтому видную часть лап забинтовали. Нижние лапы обмотали лоскутами штанин и перевязали верёвками, потому что ни купленные брюки, ни купленные ботинки на него не налезли. На голову ему Ранги нацепила широкую соломенную шляпу, как следует прижав к макушке, больно придавив пушистые уши. Хвост пришлось засунуть в шаровары, что зверю, разумеется, не понравилось. — И морду спрячь свою! — она натянула тигру на влажный нос ворот водолазки, затолкав под него длинные колючие усы, — Всё. Ты мой пленник. Если кто спросит, говорить буду я. Башку свою пустую не поднимай, а то заметят. И молчи. — Я нем как рыба! — Заткнись, говорю! — она вздохнула, — Сколько проблем от твоего склероза! Их путь лежал в соседнюю провинцию, в портовый город Линшо, который уже больше года находился под контролем Царства Огня. Там они должны были сесть на паром. От Западных воздушных островов побережье Царства Земли отделял относительно узкий пролив, по которому и проложено было судовое сообщение. Паром ходил по этому проливу на юго-запад, делал остановку в захваченном городе Джинхае. Где-то по пути им нужно было сойти, улучив момент. Билеты они добыли на удивление просто, на корабле так не получилось. Паром средних размеров, малочисленные каюты предназначались для экипажа и высокопоставленных пассажиров. Рядовой Линь (так Ранги представилась комиссару на пристани), конечно, по званию не положено было в таких кататься, тем более с пленником, поэтому она, как и остальные солдаты, по тем или иным приказам плывшие с ними, вынуждена была разместиться на палубе. Для нескольких (в этом рейсе) пленников вдоль левого борта были оборудованы клетки. Предполагалось, что в случае мятежа их прямо вместе с этими клетками сбросят в воду. По пути в Линшо наручниками или цепями они так и не обзавелись, поэтому пришлось связать "руки" Хушу верёвкой, но комиссар на пристани быстро это исправил: выписал для Линь наручники-кандалы, скреплённые толстой цепью, и отчитал рядовую за неуставное содержание пленного. Линь очень часто и очень низко кланялась, просила прощения, объясняла, что цепи были, но пришли в непригодность из-за попытки бегства, заверяла, что впредь такое не повторится, и умоляла, чтобы не докладывали наверх. Вот теперь Хушу сидел в клетке, сильно сгорбившись (цепь между наручниками и кандалами была слишком короткой для него), и не мог даже головы поднять, чтобы недовольно посмотреть на Ранги, потому что рисковал случайно показать свою морду. До следующей остановки, Джинхая, было примерно полтора дня пути, поэтому солдаты, рассредоточившись по палубе, раскладывали спальные мешки, ставили мангалы. Близился ужин. Линь пригласили поесть и погреться, но она отказалась, сославшись на морскую болезнь, бросила свой мешок настолько близко к клеткам, насколько это позволительно было сделать, не вызывая подозрений, и улеглась так, чтобы видеть тигра. Всю ночь она провела, не разрешая себе заснуть и не спуская с товарища глаз. Подошла к Хушу она только часов в десять утра, когда кормили пленников. Тигр тарелку взял молча и не съел ничего: морду-то нельзя показывать. Да и не хотелось. Им сварили какой-то лебеды в пустой воде (возможно, даже грязной). Он ещё не настолько оголодал и отчаялся. Хотя кое-чего ему жутко хотелось. — Эй! — тихонько позвал он, когда Ранги собиралась уходить. Она посмотрела на него вопросительно, — Я курить хочу! — Терпи! — Ну пожалуйста! Не могу уже!.. Она развернулась, ничего не ответив, и присоединилась к "сослуживцам" и их игре в карты. От нечего делать играли долгими часами и на деньги. Ранги даже несколько раз выиграла, карманы, куда она клала куш, успели потолстеть. — А чё тебе этот Джинхай? Давай его лучше сразу к нам на Кипящую скалу! Для беглых самое то, им там сразу мозги вправляют, — предложил один из солдат. Остальные рассмеялись. Все знали, что это за место: тюрьма стояла в центре кипящего озера, которое грозно шипело парами в кратере вулкана на одиноком скалистом острове посреди океана. Гиблое место. — Да приказ у меня, — отмахнулась она, давая понять, что не хочет развивать эту тему, и перевела ход на соседа слева, подкидывая карту. Хушу тем временем украдкой поглядывал на неё из-под шляпы в надежде, что сейчас она стрельнёт у служак сигаретку-другую и благородно подожжёт её для тигра. Может, она сжалится, достанет из своего вещмешка его трубку, утрамбует табачок... Но Ранги продолжала метать карты. Дело шло к обеду, у тигра вибрировали конечности от ломки. Беспокойнее всего было хвосту, он хозяина вовсе не слушался. Клетки были рассчитаны на двух-трёх человек. С ним из-за его размеров определили только одного. Мальчишка лет пятнадцати сидел, забившись в угол, и ни с кем не разговаривал. Помимо них был только ещё один пленник-старик по соседству. Хушу завёл разговор, чтобы хоть как-то отвлечься: — Пс, пацан! Плавать умеешь? Подросток осторожно ответил, взглянув на сокамерника исподлобья: — Ну так, немного. — Хочешь сбежать? — Накажут, — мальчик испугался. — Эх ты! Подожди до обеда и учись, пока я жив! В обед Ранги и ещё один рядовой принесли им баланду, просунули в кормушку. Хушу позвал подругу: — Эй, начальник! Дай закурить! — Не положено, — отрезала она. — Да чего тебе стоит! Солдат-баландёр, пришедший с ней, ударил нарукавным щитком по прутьям клетки: — Совсем оборзел?! Пасть захлопни! — Я её ещё не раскрывал! Хушу переместился за спину мужчине, наручники-кандалы, звякнув о прутья, свалились на устланный металлом пол палубы, тигр схватил мага за шею и повторил: — Закурить дашь? — Идиот, — прошипела Ранги и побежала за своим вещмешком. На корабле заметили, солдаты бросились к клеткам, пока не понимая, что делает Линь и почему она не останавливает своего пленника. Баландёр поджёг кулаки и начал ими размахивать в попытке задеть "преступника". Хушу переместился сначала в клетку, схватил за шиворот парня, потом к Ранги и, стоило до неё дотронуться, оказался в ледяной воде с ними. У женщины пошла кровь носом от перепада температур, она панически вцепилась в тигра и дребезжащим от холода голосом простонала: — Я не умею плавать! Мальчик тоже был в ужасе и уже дрожал, барахтаясь поблизости. Хушу было весело. Он начал хохотать, задорно обнимая подругу: — Ах-ха-ха-ха! А в Агне Келе знают об этом? — Ты не тигр, ты козёл! — почти проревела она, он совсем загоготал. С корабля, который теперь был примерно в пол-ли от них, стали спускать шлюпки на воду, но проржавевшие шлюпбалки заело. Вот на чём, оказывается, сэкономил Азулон. В них метали огненные залпы, поэтому приходилось перемещаться, чтобы уклониться. Юноша, плюясь солёной водой, всё лезшей в рот из неспокойных волн, шумно сказал: — Верните меня! Там мой дедушка! Хушу перестал смеяться, соломенная шляпа куда-то подевалась, поэтому теперь были видны нахмурившиеся мохнатые брови. Он кое-как отцепил от себя Ранги, передал её сокамернику и метнулся на корабль за стариком. Тот, как оказалось, тоже плавать не умел. На одном боку тигра повис дед, на другом — женщина, мальчишку он взял за руку и переместился с ними на северо-запад ещё на несколько ли (сколько получалось разглядеть у линии горизонта). Паром каждый раз становился всё меньше и вскоре совсем исчез за волнами. Так, в десяток-другой скачков они добрались до Западных воздушных островов. Ранги первым делом развела костёр, а Хушу спросил: — Вы сами откуда? Дед и внук были настолько вымотавшимися и замёрзшими, что уже не обращали внимание ни на странную магию Хушу, ни на торчащую из-под ворота водолазки тигриную морду. Дедушка просипел, усаживаясь у костра и стягивая с себя мокрые лапти: — Мы из Дитана. Всех магов земли брали в плен. Мы сначала прятались, но вот... и нас взяли. Они немного погрелись. Хушу при них раздеваться не стал, чтобы совсем не шокировать. Перенёс их на северо-восток Царства Земли, в спокойный Аньшань, дал им золота на первое время и вернулся к Ранги. Раздетая до нижней туники, она сидела у костра и сушила свой дневник и карту на плоском камне, который подогревала руками. Тигр свалился рядом с ней и потянулся к мешку. — О не-е-ет! — протянул анимаг. Весь его табак промок насквозь, — Посуши мне, пожалуйста! — Вот она, справедливость! — торжествующе прошипела женщина. — Ну пожалуйста! Я щас помру! — О чём ты думал?! — воскликнула она. — О табаке, — честно ответил он. — Нас убить могли! — Ранги, сказав это, сразу додумалась, что напарника-то вряд ли убили бы, его б для начала поймать. — Ну не убили же. А у тебя другой план был? — Я думала, когда стемнеет, шлюпку взять. — Ну-у, ты видела шлюпки-то? Всё равно б не взяли. На этом и успокоились. Хушу через портал сбегал домой, принёс еды и сухой одежды, сказал, что им надо потарапливаться, потому что он волнуется за жену. Супруга его, верная спутница, коротавшая с ним далеко не первый век, тигрица по имени Бэймин, была в очередной раз беременна. Сколько всего родилось детей за столетия брака, в их семье никто не мог припомнить, но отличали их всегда по фамильной гетерохромии: один глаз был кислотно-жёлтый, как у матери, другой — змеино-зелёный, как у отца. Чада их занимались разными вещами, не нашлось бы в мире анимагов такой профессии, в которой хотя бы один из отпрысков себя не реализовывал, но все тигрята, унаследовавшие способность к перемещениям от отца, неизменно работали в филиалах его почтовой конторы. В общем, рожать Бэймин собиралась далеко не в первый раз, но Хушу всегда места себе не находил вдали от неё. Вот и теперь, когда жена была на сносях и у неё случились ложные схватки, тигр забеспокоился сильнее. Они перемещались, пока не наткнулись на тот самый обрыв каньона, под которым, судя по расплывшимся знакам на карте, спрятался Западный Храм Воздуха. То, что от него осталось. Две раскуроченные пагоды покоились на дне ущелья, остальные потускнели от пламени. Повсюду беспорядочно валялись столы, возле них — посуда и вывалившаяся из неё сгнившая еда. Уже темнело, вечерний мрак добавлял жути к общей обстановке. На площадке крайней левой пагоды они нашли труп зубра. Его подпаленная шерсть потемнела от крови, копоти и грязи, над ним жужжали мухи, из головы торчали стрелы. Они вошли в очередной зал, Ранги стошнило. Пол был устлан сожёнными телами. Высокие, низкие, худые, толстые, молодые, старые — все теперь представляли собой лишь кучи пепла, облепившие почерневшие кости. Видимо, тела горели неравномерно, под разными напорами и температурами огня. Этот зал предназначался, как казалось по имевшейся утвари, для чтения молебнов или групповых занятий. Здесь были низкие дзабутоны, столики, где, наверное, раскладывались раньше писания, чаши для благовоний. Хушу посмотрел в узкое оконце и увидел на противоположной стороне каньона чуть ниже уровня, на котором раполагался этот этаж, какие-то бесцветные узоры, высеченные в камне. Тигр пошёл к окну, но резко замер, услышав приглушённый хруст: он угодил пяткой в чью-то грудную клетку. Ранги выбежала на улицу. Как? Как они могли сделать такое? Это они? Это моя страна? Моя?! Как-они-могли-это-сделать-как-у-них-поднялась-рука-неужели-никто-из-них-не-подумал-что-он-творит-что-азулон-пообещал-им-за-это-он-угрожал-им-он-купил-их-как-человек-может-совершить-такое-мерзко-мне-мерзко-это-не-моя-страна-я-не-верю-я-не-верю-за-что-за-что-за-что. Мысли в панике носились по черепной коробке. Она многое видела в своей жизни. Но не это. Хушу вышел, мягко хлопнул её по плечу и тихо сказал: — Нам туда, — он показал на утёсную стену напротив. На противоположной стороне в скальных породах был выгравирован женский монашеский силуэт. Подле него был неширокий каменный уступ, на который анимаг и перенёс их. Помимо изображения женщины здесь же были нарисованы символы стихий над головой монахини и знак аватара на её груди. — Это Янгчен, — пояснил тигр. — Это...портрет? — В том числе — он подошёл к стене, поцарапал по ней когтем, — Смотри, — Хушу выскреб откуда-то из середины часть камешков, показалась вертикальная щель, — Это дверь. — А что там? — Без понятия. Я видел похожее на Южном полюсе во времена Курука, но он никого не пускал внутрь, говорил, что это только для аватара. Ранги подошла, просунула в щель пальцы и потянула. Ворота не двинулись. Она спросила: — А Курук как открывал? — Входил в состояние аватара. Женщина вздохнула: — Приплыли.

***

Во время визита в Агне Кель Ранги познакомила Шуидао с Хушу, рассказала о случившемся, узнала, что магов воздуха никто не видел. Царь Дзицу присоединился к поискам, объявил по всей стране, что он с радостью примет кочевников в Ба Синг Се, но пока никто не откликнулся. Очевидно было, что монахи, даже если кто-то уцелел, теперь будут остерегаться. С тех пор как они покинули Коноху, прошло чуть больше двух недель, из которых последняя в акадмии оказалась каникулярной. Всё это время Лия тренировалась с Минато и Какаши, иногда с Шисуи. Сенсей научил её перенаправлять чакру в ноги, так что теперь девочка могла ходить по воде и по вертикальным поверхностям. Ещё рассказал, что существуют дзюцу разной природы чакры — стихийные техники. Они пытались определить, к какой из стихий у ученицы есть предрасположенность, оказлось, что ко всем. Минато списал это на то, что она аватар, Какаши молча негодовал: ей слишком просто всё давалось. В академии незадолго до каникул её научили создавать теневых клонов. После — ещё немного теории и практики от Намикадзе, и тогда девочку осенило: она ведь может спихнуть на свои копии часть дел! Она может... "Да я теперь всё могу!" — решила она, когда приноровилась. Догадайтесь с одного раза, кто делал домашние задания. И кто ходил в магазин. И кто даже ходил в академию, если ей было лень вставать рано. И кто помогал Кушине по дому, пока сама девочка тренировалась. Кстати, на тренировки она ходила теперь не одна, а со своими клонами. Долгие и нудные уроки математики и логики, которыми Лию стали пичкать примерно тогда же, когда она начала говорить, приносили-таки плоды. Раз клоны передавали ей всю усвоенную информацию при исчезновении, значит, можно было удвоить, утроить, удесятерить (!!!) обучение за их счёт. "О, смотрите, до кого дошло", — цедил из-под маски Хатаке, а сам закипал внутри оттого, что первым до такого не додумался. Шисуи её учил обращению с сюрикенами и кунаями. Так, как не учили в академии. У него, конечно, шаринган, ему куда проще было, но Лия старалась от друга не отставать в меру своих возможностей. Тренировались они редко, потому что мальчику приходилось много работать. Отца его мучили фантомные и реальные боли, местные медики лишь разводили руками, мол, ему только и остаётся доживать свой век на обезболивающих. Препараты стоили дорого, слабо действовали, из-за чего приходилось увеличивать дозировки и тратить больше, пенсии отца не хватало. Мать не могла выйти на полный рабочий день, потому что нужно было постоянно следить за отцом, ставить ему уколы, делать по специальной технике массажи, мыть его, одевать, раздевать, кормить, носить в туалет. Шисуи физически не мог с такими задачами справиться, поэтому ему оставалось только подрабатывать. Повезло ещё, что его, совсем маленького, хоть куда-то взяли. Лия не очень любила данго, но в тот ресторанчик стала заглядывать почаще и всегда давала другу внушительные чаевые. Во вторую неделю она решилась пойти в больницу к Цунаде. Робко заглянула в кабинет. Сенджу сидела за столом и что-то писала. В помещении стоял острый запах медикаментов и спирта. — Не буду я тебя учить! Иди отсюда! — рявкнула женщина, не поднимая головы. С их первой встречи прошло немало времени. Разговор об обучении заводили и Хирузен, и Ранги, и сама Лия, но Цунаде всегда отказывалась. Впрочем, аватар просила только один раз, один же раз получила грозное "нет" и подумала, что бегать за вредной тёткой не станет, ей и Минато хватит. Теперь девочка почувствовала, что её гордости поставили болезненный укол в самое мягкое место, возомнив, что она пришла сюда, чтобы ползать в ногах и умолять взять её в ученицы. — Я по другому пришла! — постарался так же рявкнуть ребёнок. — Чего тебе? Заболела? Педиатр этажом ниже. Девочка объяснила женщине всю ситуацию, та покачала головой: — Нет, там уже безнадёжно всё. — Ну вы же умеете делать лекарства! Я узнавала! — А смысл какой? — выдохнула Цунаде, — Ты ещё маленькая, но тебе надо понять, что... А впрочем, кому я объясняю, — она отмахнулась от Лии, как от назойливой мухи. Девочка цыкнула и закатила глаза, достала из рюкзака мешок, решительно бухнула его на стол перед медиком и спросила: — За столько сделаете? У Цунаде заблестели глаза, она трясущимися руками раскрыла мешок. Там лежали остатки золотых карманных от Хушу. Женщина восторженно выдохнула: — Через неделю! — Завтра! — крикнула Лия и вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Вечером на следующий день она прибежала к Шисуи и всучила его матери кейс с особыми обезболивающими уколами и рецепт от самой Цунаде Сенджу, главы больницы Конохи. Когда Ранги и Хушу вернулись за аватаром, Кушина пригласила их задержаться и выпить чаю. Лия первым делом сказала: — Тут такое дело, Хушу-сан, — она опустила глаза в пол, — Ну... я всё потратила. Хушу расхохотался: — Я же говорил, в твоём положении ещё не столько потратишь! — он исчез ненадолго в портале, вытянул кое-как из него широкий сундук в половину с девочку высотой и добавил, — Вот ещё.

***

Они уложили Лию спать и теперь сидели на веранде Храма, обдумывая планы. Ранги была недовольна. — Ты её совсем разбалуешь. Как и Киоши, — буркнула она. — Я просто хочу, чтобы она ни в чём не нуждалась. Жизнь у неё и так будет поганая, сама знаешь. Они замолкли ненадолго, маг разбила ночную тишину: — Почему ты вообще вступил в команду? Зачем помогаешь? — она, пока произносила это, даже немного удивилась, что раньше не спрашивала. — Когда прибыла Янгчен, я сильно болел. Лекарь говорил, что я умру. Я и умирал, в общем-то. А она меня вылечила. Я просто поклялся, что всегда буду помогать аватару. Если бы не аватар... Ну... И знаешь, я кое-что заметил. Сколько лет прошло с тех пор, как ты видела Киоши? — Почти десять. — А у меня даже ста дней не было, — подытожил он и затянулся трубкой. В мире анимагов на сотый день после смерти устраивали последние поминки. Считалось, что после них душа окончательно отойдёт в мир иной. Тут Ранги всё поняла. Она уже свыклась с мыслью, что Киоши мертва, а он — ещё нет. В подтверждение её мыслей он добавил: — Я их даже оплакать не успеваю, сразу новый появляется, — тигр хохотнул, но видно было, что ему больно, — И каждый раз будто с тем же человеком говорю. И в то же время будто не с тем же. Лия, кстати, мне очень Курука напоминает, ха-ха. Она под твоим влиянием старается пай-ученицей быть, но внутри маленькая хулиганка. Он такой же был. Может, Янгчен и Киоши тоже, но я их в этом возрасте не застал. Ранги наконец посмеялась: — Да Киоши такая же. Снова замолчали. Разговор получался только порционный, потому что до этого они так по душам никогда не говорили. Женщина сказала: — И всё же не нравится мне, как она здесь... Она слишком к этому месту привязывается. — Ей нужны друзья, — возразил анимаг. — Но и об обязанностях нельзя забывать. — Связи, Ранги, всё дело в связях. Ты ими всегда пренебрегаешь, но для аватара они очень важны. Чем больше друзей она себе тут заведёт, тем более надёжным тылом будет для аватара эта деревня. С тылами у аватара нынче туго.