Я жду похоронного звона

— Шисуи, п-подойди, — просипел отец. Мальчик помог ему приподняться на подушках. В последние дни папе было легче, уколы от Цунаде помогали. Он уже не смотрел на сына как на незнакомца; чаще и чётче говорил, хоть афазия насовсем его и не оставляла; мог недолго сидеть. Ел он с бо́льшим аппетитом и даже сам, но только ложкой (руки слишком сильно тряслись, чтобы управляться с палочками). Пока он подносил еду ко рту, половина вываливалась обратно в тарелку или на его одежду, приходилось сидеть подле него, вытирать, иногда забирать у него ложку и кормить, чтобы он отдохнул. — Т-ты г-ге-енин? — Да, — сквозь улыбку ответил сын, поправив новенький протектор на лбу. — По-ок-кажи г-глаза, — Шисуи придвинулся ближе к кровати и посмотрел на отца шаринганом с двумя томоэ, — Х-хорошо. Н-на-ка, — он кое-как достал два сложенных листа бумаги из-под подушки и протянул мальчику, — От-тнеси... Фу-угаку. П-потом м-маме. С-сейчас. — Это срочно? — Д-да. Уже стемнело. Мама вышла в ночную смену. Нужно было поторопиться, чтобы не тревожить главу клана на ночь глядя. Шисуи помог отцу улечься удобнее, схватил куртку и побежал к Фугаку. Встретила его Микото. Всегда спокойная и улыбчивая, она, нацепив фартук с вышитыми котятами, видимо, мыла посуду после ужина. У неё раскраснелись щёки и руки от пара и кипятка. Она оставила мальчика ждать в прихожей и ушла за мужем. — Нии-сан? — из щели между сёдзи показалась заинтересованная макушка. — О, не спишь? Завтра в пять, помнишь? — Да, — ответил Итачи, а потом спросил с ноткой надежды в голосе, — Мы будем вдвоём? Шисуи всегда веселила замкнутость младшего. Он посмеялся: — Не-ет, я же обещал вас познакомить!.. Вышел Фугаку, смерил детей суровым взглядом, про себя прочёл: "Фугаку-сама, Прогнозы неутешительные. Я скоро ум Мой сын Шисуи подаёт большие надежды. Пожалуйста, не оставьте его! Я знаю, что он не подведёт Вас. Если бы Вы в будущем смогли взять его в полицию, для него, для меня, для всей нашей семьи это было бы великой честью и огромным счастьем. К. Учиха" — Подожди, я напишу, — бросил Фугаку гостю и исчез во тьме длинного коридора. Итачи продолжил: — Мне и вдвоём неплохо. — Да она хорошая! — заверил Шисуи, — Я думаю, вы подружитесь. Или ты собрался всю жизнь только со мной дружить? Итачи потупил взгляд и тихо ответил: — Почему бы и нет. Вернулся Фугаку, передал Шисуи записку. Мальчик поклонился и вышел. Мама его работала на горячих источниках, расположенных на другом конце деревни. Пока бежал по крышам квартала Учих, думал, зайти проведать отца или нет. В той стороне, где стоял его дом, он увидел столб чёрного дыма, решил проверить, что случилось. Чем ближе Шисуи подбирался к дому, тем беспокойнее становилось, глаза начало покалывать. Горел задний двор его дома. Бабуля-соседка, страдавшая от слепоты и бессонницы, уже высунулась на своё крыльцо и в тревожном любопытстве переминалась с ноги на ногу. Почувствовав движение рядом, она спросила: — Шисуи, это ты? Плиту не выключил? Он не ответил ей, залетел к себе и крикнул: — Папа! Тишина. В спальне отца не было, постель его оказалась взъерошена, подушки валялись по комнате. В коридре лежала опрокинутая напольная ваза. Он выбежал на задний двор и увидел, как на опаляемой лужайке в огне смиренно лежит человеческое тело.

***

Была суббота. В академию Лия отправила клона, хотя теперь и этого не обязана была делать. "За академические успехи (ну, и потому, что ничему важному для аватара её больше там не научат)" ей торжественно вручили на этой неделе повязку со знаком Скрытого Листа и объявили генином. Клонов она отправляла в основном на уроки истории, математики и чистописания. "Ну, если тебе так хочется тратить эту свою чакру на такое, то ладно", — хмыкала Ранги. Шисуи тоже получил протектор. Девочка была рада и уже представляла, как их зачислят в одну команду. Хирузен почему-то тянул с определением состава отряда. Она собиралась на тренировку с Шисуи. Стояла в своей комнатке перед узким длинным зеркалом и всё поправляла повязку на лбу. Может, лучше на шею спустить? Или на предплечье надеть? Одна из их учительниц в академии вообще к набедренному карману протектор пристёгивала, может, так и правда удобнее? — Всё играешься? — спросила Ранги, зайдя в комнату. — Как лучше — на лбу или на шее? — спросила Лия. Наставница закатила глаза: — Никак. Ты не шиноби, помнишь? — Я теперь генин! — возразила ученица. — Ты аватар! — Одно другому не мешает, — отмахнулась девочка. Ранги только вздохнула. Она винила себя за то, что долгие месяцы откладывала разговор об обязанностях аватара и не самых детских, мягко говоря, жизненных обстоятельствах ребёнка, но и прямым текстом разом вывалить на Лию все эти заботы и проблемы не могла. Жалко было девочку. Ни нормальной семьи, ни нормального детства, пусть хоть поиграет с друзьями в ниндзя, как и советовал Хушу. По негласному правилу воспитания аватара, Лие должны были раскрыть её статус вообще в шестнадцать, а не в восемь лет. С другой стороны, это правило лучше работало в относительно мирные годы, а не во времена войн и вытекавших из них длительных оккупаций и зверских геноцидов. В общем, Ранги оставалось только периодически капать девочке на мозги в надежде, что однажды у них обеих найдутся силы довести разговор до конца. — Я на тренировку, — бросила подопечная и сбежала от мастера и неприятных наставлений. Они договорились встретиться на полигоне недалеко от Мемориального Камня — ближайшей к Храму тренировочной площадке. В их тайном месте было много деревьев, стволы которых уже успели обрасти нацарапанными Шисуи мишенями и отверстиями от кунаев и сюрикенов. Рядом протекала река, где они обычно упражнялись в огненных техниках и магии огня (в последнем практиковалась только Лия, конечно). Никого не было. Аватар села под деревом и стала ждать. Ровно в пять никто не пришёл, хотя Шисуи всегда успевал подойти минут на десять раньше. Примерно через полчаса она вскочила, заслышав шорох в кустах, и радостно воскликнула: — Шисуи! Ей не ответили. Она подошла к зарослям и вытянула оттуда тёмноволосого мальчишку лет шести. Он недовольно посмотрел на неё подёрнутыми лёгкими мешками и чёрными, как глубокая беззвёздная ночь, глазами. — Ты кто? — спросила она. — А ты кто? — подозрительно вторил он. — Меня зовут Лия. У меня тут тренировка. — У меня тоже. — А как тебя зовут? — Итачи. — А-а, ты тот друг Шисуи из клана Учиха? — А ты та одноклассница Шисуи? Они в неловкости замолчали и стали украдкой рассматривать друг друга. Итачи до последнего надеялся, что она всё-таки не придёт. Но она была здесь, а Шисуи — нет. Если он решил так оригинально их познакомить, то это могло бы объяснить его отсутствие. Дети ещё немного подождали друга, однако он так и не появился. Забежали в ресторан данго, выяснилось, что Шисуи сегодня не выходил. В заведении у Итачи предательски заурчал живот, Лия посмеялась и купила им десерты. Они шли по главной улице, направляясь в квартал Учих, девочка иногда задавала общие вопросы, чтобы узнать мальчика получше, но он либо отбивался односложными ответами, либо молча жевал. Ей стало интересно, каким маленький Учиха был в общении со старшим соклановцем. Двери дома Шисуи были оклеены печатями, рядом стоял широкоплечий мужчина в форме джоунина, на его плече была нашивка с символом клана Учиха поверх сюрикена. Он отказался отвечать на вопросы и грозно прикрикнул на детей, чтобы не глазели и шли по своим делам. — Это плохо, — почти прошептал Итачи. — Кто это? — Полиция, — у Лии все нутро рухнуло куда-то вниз. В отделении полиции они нашли Фугаку и Хирузена, но глава клана только рявкнул на них, чтобы не мешались. Хокаге заверил девочку, что с её другом всё в порядке, и сказал, что сегодня Шисуи не сможет тренироваться. Из кабинета вывели Цунаде, саннин увидела девочку и показала на ребёнка: — Да вот же она! Лию под аккомпанемент её вопросов и возмущённых возгласов закрыли в одной из комнат. Хирузен Сарутоби лично пришёл ознакомиться с материалами дела. Ветерана войны нашли сожжённым заживо на заднем дворе собственного дома. Жена была на смене, коллеги подтвердили её присутствие в примерные часы совершения преступления. В больнице проводили вскрытие, чтобы установить точные время и причину смерти. Рабочих версий было три: самоубийство, месть пострадавших в Великой войне, убийство сыном. В последнюю меньше всего верили, но решили проверить все варианты. Шисуи рассказал всё, как оно и произошло. Фугаку подтвердил, что мальчик приходил к нему с письмом, однако этого было недостаточно для алиби: после ухода из дома главы клана он вполне мог успеть избавиться от досаждавшего семье своим положением отца. После допроса родственников принялись за единственного свидетеля — пожилую соседку. Язык так и чесался назвать её не свидетелем, а "свидетелем", потому что она ничего не видела. Буквально. Бабушка рассказала, что почувствовала запах гари поздно вечером (точнее время припомнить не сумела) и услышала, как кто-то забегает к соседям. Шисуи ей тогда ничего не сказал, а она, будучи слабовидящей (да чего уж, практически не видящей ничего), только по голосу смогла бы определить, что это он. В ходе допроса супруги погибшего выяснилось, что Цунаде сделала для него лекарства, несмотря на то что семья её об этом не просила и денег на такие заказы у них сроду не водилось. Сенджу рассказала, что изготовила препараты по просьбе Лии. Как удобно девчонка забежала в отделение. В комнату, где закрыли ребёнка, вошли Фугаку и Хирузен. Учиха сел напротив неё и спросил: — Фамилия и имя? — Лия. — Фамилия, — с нажимом повторил мужчина. — Нет фамилии! — с негодованием воскликнула она. Настоящим лордам и леди достаточно имени. — Ты заказывала у Цунаде Сенджу лекарства? — Да! — Зачем? — Помочь хотела. — Сколько ты заплатила? — Ну... — она замялась, — Не помню. Фугаку рассерженно хохотнул: — Ха, я напомню. Почти килограмм чистого золота. Где взяла? — Это карманные! — Карманные?! Кто тебя подослал?! У ребёнка намокли глаза, она вся сжалась и с надеждой посмотрела на Хокаге. Сарутоби мягко сказал ей: — Думаю, придётся рассказать. Так Фугаку Учиха узнал, что по деревне, за безопасностью которой он обязан следить, больше полугода разгуливал самый настоящий аватар. — Сандаймэ-сама, вы не думали, что стоило предупредить о таком полицию? — еле скрывая своё недовольство, спросил он. Третий только извиняюще поджал губы. Её оставили в коридоре, пока за ней придёт наставница. На лавочке сидел Итачи. Он всё это время ждал и не мог позволить себе уйти, не выведав хоть чего-то о друге и новой знакомой. Она устало плюхнулась рядом с ним. — Отец у тебя грозный, да? — усмехнулась Лия. Итачи только молчал, смотрел себе под ноги и нервно чесал ладони ногтями, сжав кулаки и уперев их в коленки. Стыдно сделалось за Фугаку, — Ну, не грусти, у меня папа тоже не подарок. К восьми часам в отделение пришли результаты вскрытия. В пятницу 18 марта примерно в 22:37 отец Шисуи поджёг себя с использованием клановой техники огненной пули. Пока Шисуи переживал этот трагический кавардак, он совсем не вспоминал о второй записке, остававшейся всё это время в кармане куртки, которой сын хлопал тело отца, чтобы сбить огонь, и которая способна была внести ясность в материалы дела: "Не забудь оформить для Шисуи пособие по потере кормильца и живи дальше. Прости меня".

***

Хокаге поначалу планировал сформировать команду из Какаши Хатаке, Шисуи Учихи и Лии и передать её Минато Намикадзе, но всё пошло наперекосяк. Фугаку настаивал на том, что Шисуи следует отправить на курсы подготовки в полицию, аргументируя это последним желанием отца мальчика. А Ранги... очень долго читала нотации Хирузену, начиная ещё с тех пор, когда принималось решение присвоить девочке звание генина. "Ты должен помнить, она аватар, а не твоя подчинённая", — в это всегда упирались все их обсуждения. Сама Лия упрашивала его каждый день дать ей какую-нибудь команду, а лучше — сразу миссию. "Хочу ранг S!", — не унималась она. Сарутоби наставницу всё-таки уговорил, объясняя, что небольшие и лёгкие задания будут неплохой тренировкой перед походом в Западный Храм Воздуха, маг огня посчитала это здравой идеей и сдалась. Поэтому в среду 23 марта Лия тёрлась у входа в кабинет Третьего, ожидая сокомандников. Хокаге сказал, что расскажет о миссии, когда все соберутся. — Только не ты, — простонала она, завидев в коридоре Какаши. Он молча вошёл в кабинет, решительно закрыл за собой дверь, надеясь, что это не её поставили ему в напарники, но через несколько секунд выглянул и обречённо произнёс: — Заходи. Сарутоби с энтузиазмом хлопнул в ладоши: — Ну что? Как настрой? — Лучше всех, — буркнула девочка. — Отлично! — почти пропел Третий и положил перед ними свиток, Хатаке успел схватить его первым, не сдавшись под напором девчачьих ручонок, и сразу принялся читать. Хирузен заметил, что Лия сгорает от нетерпения и что до командной работы ребятам ещё далеко, и вкратце объяснил ей, — Вам нужно сбегать до посёлка к западу отсюда. Поможете бабушке вскопать грядки, заберёте у неё пару ящиков. Они лёгкие, унесёте. — Что?! А какой это ранг?! — воскликнула Лия, увидела, что дед поджал губы, и добавила, — Дайте ранг S! — Какой S? С твоими навыками только на ранг D ходить, — хмыкнул мальчик. — Какаши, — многозначительно произнёс Третий. Когда выяснилось, что капитаном их незатейливого дуэта назначен Хатаке, Лия почти взревела. После долгой защиты от выпадов недовольного аватара Сарутоби не выдержал-таки и отрезал словами "либо вы будете ходить вдвоём, либо вы будете сидеть по домам, потому что мне не с кем вас ставить сейчас". Деревушка, куда их направили, располагалась посреди густого леса примерно в двадцати километрах к западу от Конохи и заселена была лишь десятком-другим стариков, которые промышляли бортничеством, сбором трав, ловлей рыбы и совсем немного — огородничеством. Всё, что можно было сбыть Скрытому Листу, они продавали, особым спросом пользовались целебные травы, применявшиеся в приготовлении солдатских пилюль. Дети вскопали огород перед грядущими посадками, зашкурили доски, заготовленные для новых ульев, угостились медовыми рулетами (Лия угостилась, Какаши отказался) и теперь возвращались в Коноху. У каждого из них в руках были стопки из трёх лёгких деревянных ящиков со свежими травами. От растений пахло чем-то лекарственно-колючим, из-за чего девочка периодически чихала, едва не роняя груз. Один раз она всё-таки выпустила из рук ящики, машинально прикрывая рот, на что Какаши буркнул: — Вот недотёпа. Хорошо, что не яйца несём. — Да хватит! — вспылила Лия, поднимая стопку, — Чего ты обзываешься всё время?! — Я не обзываюсь. Просто говорю как есть. Ты слабая. — Это ты слабый! — она поставила ящики и остановилась. Надоело, что они постоянно грызлись. Раз уж подвернулась возможность остаться наедине и все выяснить, следовало ею воспользоваться. — Не слабее тебя, — продолжил Хатаке, не оборачиваясь и продолжая идти, — Ты вообще-то аватар, ты должна быть сильной. Всё, что ты умеешь... Посредственно, — он наконец остановился. — О-о, какие слова умные знаешь! — младшая быстро подошла к нему, развернула и схватила за грудки, — Давай ещё! — Не понимаю, чего все с тобой носятся. Какой от тебя толк? — он невозмутимо говорил, не обращая внимания на то, как потрескивает ткань на карманах его жилета, сжимаемая в руках девочки, — Какой вообще толк от аватара? Хокаге сказал, что аватар должен хранить гармонию во Вселенной, а ты гармонию в трёх ящиках поддержать не можешь. Это смешно. Лия отпрянула от него в шоке, пока он говорил, затем сжала и зажгла кулаки. Сдерживаться с каждым его словом становилось труднее. — Смешно, что ты завидуешь и думаешь, что я не замечаю! — воскликнула она, всплеснув руками. По вертикалям, выписанным кулаками, пролетели всполохи пламени, — Надо же! — она ещё раз взмахнула руками, испуская огненные языки в воздух, — Появился кто-то не хуже тебя, и ты уже бесишься! Придурок! —крикнула аватар напоследок, зажмурившись. Кусты вокруг них взорвались и пылающими щепками разлетелись в стороны. Осколок ветки зацепил маску Какаши, слегка поцарапав чуунину щёку. Он выронил ящики от неожиданности. Лия сама испугалась, мазнула взглядом по порезу напарника, заглнула ему в глаза с тревогой и сожалением, но быстро собралась и, снова нахмурившись и указывая на оброненную им стопку, отчеканила: — Сам не лучше!.. Знаешь, если бы ты меня не ненавидел, мы могли бы подружиться, — она подняла свою поклажу и пошла дальше. Вообще-то Какаши её не навидел. Он ею тайно восхищался, не находя в себе сил как-либо это показать, и беспокоился о ней, будучи наслышанным обо всём, что с нею приключилось до Конохи. Но этой противной девчонке ведь не признаешься. Засмеёт ещё. До деревни они добрались в полном молчании. Принесли ящики. Хатаке сдал отчёт. Обычно он заполнял форму максимально подробно, но в этот раз часть обратного пути решил не описывать.

***

На другой стороне расселины, на краю которой стоял Храм, тянулось до самого горизонта пустое поле. От тонкого слоя снега к концу марта совсем ничего не осталось, так что равнина была затянута оставшейся с осени и успевшей просохнуть жухлой травой. Ранги выжгла в этом поле тренировочный прямоугольник, наказав Лие не выходить за него во время практики, чтобы не палить суходол и не мучиться потом с пожаром в степи. — И сколько ты можешь таких создать? — скептически протянула наставница. — Пока что пять, — ученица несколько виновато посмотрела на неё, квинтет клонов за ней тоже замялся, — Но Минато-сенсей говорит, что если я научусь копить чакру, то смогу сделать больше. — Они могут использовать магию? — в ответ на вопрос мастера копии приняли базовую стойку и, выкинув вперёд правый кулак, пустили перед собой огненные залпы. Ранги лишь хмыкнула, — А что с кустами? — Да не знаю. Они просто... взорвались. — Я поняла. Но что ты сделала для этого? В итоге женщина вынудила девочку вспомнить в деталях всё, что та говорила и делала перед взрывом, в том числе всё, что она в запале наплела Какаши. Мастер рассмеялась и снисходительно протянула: — Сколько повторять, не обращай ты на него внимания. По описанию непонятно было, вошла Лия в состяние аватара на мгновение или проявила редкий навык воспламенения. Такая способность могла обнаружиться у одного мага в столетие, если не реже, и заключалась в том, что огнеборец создавал пламя или взрыв на расстоянии силой мысли. Например, Зето, урождённый подданным Царства Огня, был известен не только как первый аватар, покоривший лаву, но и как единственный аватар, владевший этим приёмом. Тренировались несколько часов. Для начала выполнили дыхательные упражнения, затем повторили базовые приёмы: огненные волну, обручи, кинжалы, лезвие, колесо, техники блокирования и огненного щита. В начале марта маги разобрали огненный кнут и теперь перешли к отработке его продвинутой версии — плетям, которые отличались большей длиной и разрушительностью, однако были менее манёвренными. Ранги в продолжение всей тренировки нападала более яростно, чем обычно, надеясь, что подопечная продемонстрирует взрыв, но ничего не вышло. После они уселись на краю расселины, свесив ноги с обрыва, в тишине дышали, восстанавливали силы, передавали друг другу периодически термос с жасминовым чаем. Лия спросила: — А какой толк от аватара? Ранги напряглась. Кажется, это был её шанс обсудить то, что нужно было проговорить уже давно, и она забеспокоилась, что может всё испортить, если не подберёт слова как следует. — А ты как думаешь? — Не знаю. Я слышала, что аватар должен поддерживать гармонию во Вселенной, помогать всем. Но... — Но? — почти прошептала Ранги, украдкой взглянув на ребёнка. — Но аватар Киоши же никому не помогала. Она всё только портила. У женщины даже набухли вены на висках от негодования. Голос покойной матушки Хей-Ран затараторил в голове: "Терпи, солдат! Терпи, солдат!" — Как она мешала? — еле сдерживаясь, поинтересовалась мастер. — Она атаковала армию Огня во время освободительных походов. — Освободительных походов?! Что это за походы? — Это походы, которые организовал лорд Созин, чтобы освободить бедных людей от жестокого царя Земли, — как по напичканному пропагандой учебнику объяснила Лия. — А эти люди просили, чтобы им помогали? — голос мастера задрожал от клокочущего в горле возмущения. — Нет, конечно. Как они попросят? Царь Земли их сразу казнит! — встревоженно произнесла девочка, Ранги отчаянно приложилась губами к термосу, чтобы не закричать на неё, — Они живут в бедности, закон их не защищает. Киоши не помогала им, она встала на сторону диктатора и... Ученица продолжала пересказывать усвоенную во дворце гнусную ложь, а наставница, уже до тла сгоревшая внутри от злости, вдруг вспомнила, как однажды Киоши, празднуя с ней подписание мирного договора между деревнями шиноби, устало сказала: "Сколько бы войн, восстаний, драк и ссор я ни видела, у них вечно одно общее место — каждая сторона всегда убеждена в собственной правоте. Я тебе больше скажу: каждая сторона действительно по-своему права. Мирить их и при этом оставаться посередине из-за этого почти невозможно". — Я думаю, поэтому отец хотел меня убить. Потому что он думает, что я буду как Киоши. Предательницей. Всё, это удар ниже пояса. Ранги гневно закрутила крышку термоса, хлопнула его на траву рядом и начала: — А теперь слушай внимательно, малявка. Созин развязал войну, потому что хотел захватить весь мир и править им в одиночку. Он повёрнутый на власти псих. И на бедняков из Царства Земли ему плевать так же, как на своих. — Нет! — Убить тебя хотели, чтобы ты не мешала убивать других! — Нет! Ранги закричала: — Ты знаешь, почему мы не можем найти тебе мастера воздуха?! Потому что Азулон сжёг их всех! — Что?.. — Он решил, что маги воды казнили тебя, и принялся за магов воздуха! Он истребил целый народ, чтобы не родился новый аватар! — Нет! — ребёнок никак не хотел понимать. Говорить с девочкой как играть на цитре перед овцебыками. — Аватар должен останавливать войны, а не оправдывать их, как ты! Тебе мозги промыли! — Нет! — Лия шарахнулась от наставницы, как от прокажённой, перепрыгнула на другую сторону расселины, перегнав чакру в ступни, и убежала в Храм. Не вытерпел солдат, не получилось обсудить.

***

Ранги, кутаясь в тёплый капот, вышла на крыльцо, чтобы посмотреть, кому хватило наглости с утра пораньше бросаться камешками в окна Храма, и увидела за забором тигра. Он был поменьше Хушу, не такой мускулистый и широкий, метра в два ростом, одет был приличнее, на нём были серый чогори и такого же цвета аккуратные пачжи, на поясе висело несколько тёмно-коричневых мешочков. Один глаз у него был жёлтый, другой — зелёный. Он переминался с лапы на лапу и неловко улыбался тонкой полоской тёмных губ, еле видневшихся под пушком морды. — Здрасьте! — он легко поклонился, — Меня зовут Сун Хо, я от отца, — зверь помахал тканевым свёртком записки. В письме говорилось: "Душа моя! У Бэймин отошли воды, никак не могу её оставить. Не знаю, на сколько недель или месяцев по вашему времени растянутся роды, поэтому начать придётся без меня. Отправляю к тебе моего сына Сун Хо. Ему всего двести сорок семь лет, но он смышлёный малый. Как и все мои дети, он не бывал в мире магов, мест не знает, но вдруг чем сможет помочь. Что бы ты ни решила, прежде передай мне с ним ваш план перемещений, чтобы я мог вас найти, как только освобожусь. Держись! Хушу". — Сун Хо, значит, — протянула женщина, тигр с энтузиазмом закивал, — Драться умеешь? — Ну-у, так... — Понятно. А что умеешь? — Перемещаться! — Ладно, жди здесь.

***

Хирузен Сарутоби, Кушина Узумаки, Ранги и Сун Хо собрались в квартире Намикадзе. Третьим было принято решение не проводить совещание по грядущей миссии в резиденции, потому что он опасался слежки Корня Анбу, не так давно созданного Данзо и вызывавшего подозрений не меньше, чем сам учредитель организации. Хокаге старался в принципе не посвящать Совет в дела аватара, зная, что особой симпатии к девочке старейшины не питали, за исключением, может быть, Митокадо. Ждали только Минато. Он должен был вскоре вернуться с тренировки с Хатаке. — Минато-сенсей, — позвал Какаши, когда они собирали оружие. Джоунин обернулся к нему, попутно укладывая кунаи в сумку, — Я слышал от Кушины-чан, что у вас будет миссия. — А, да. Только ты не рассказывай никому. — Конечно! А Лия пойдёт? Намикадзе выдохнул: — Да, к сожалению. Минато, чего уж скрывать, успел привязаться к ребёнку за эти полгода. Так же, как он привязался когда-то к Какаши. Намертво. Это были первые его ученики, шиноби пока не знал, всегда ли так будет прикипать к подопечным генинам всем сердцем. Если бы у него была возможность сделать так, чтобы они держались как можно дальше от опасности, он, несомненно, ею воспользовался бы. В этот раз такой возможности не было. — Там опасно? — спросил чуунин, замерев в тревоге. — Судя по тому, что я слышал, да. Если ни на кого не наткнёмся, это будет ранг А. — А если наткнётесь? — Не представляю, — честно ответил наставник. Его на этой миссии ждал совершенно новый и непонятный мир, в котором могло произойти что угодно. Время шло к полуночи, в доме Намикадзе горел свет на кухне. Силуэты в окошке, собравшись за столом, что-то обсуждали шепотом, что-то записывали и рисовали. — Так вот, я думаю, раз клинки настолько непредсказуемы, мы можем использовать мою технику для возвращения, — подытожил Минато. — Исключено, — возразила Ранги и, не дожидаясь, пока джоунин ответит, спросила, — Знали ли вы, что у Второго Хокаге отсутствовал мизинец на правой ноге? — Разве? — удивился Минато.

***

Родной остров этой осенью был особенно обворожителен. Выдалось бабье лето, холода никак не наступали, дни стояли ясные и тёплые. Покрывавшее горы гармоничное сочетание побуревшей под солнцепёком хвои раскидистых сосен с россыпями потускневшей змеёвки радовало глаз. — Тебе здесь разве не скучно? — спросил Тобирама, подливая Киоши рисовой водки. — Здесь спокойно. Другого я не ищу, — ответила она. Их лица, румяные от алкоголя, становились ещё краснее от багровых лучей заката, брезживших над вершинами гор. — Едва ли можно найти покой в мире бесконечной войны. — И это говорит мне шиноби? — она устало хохотнула, — Я понимаю, к чему ты ведёшь. Я уже ответила. Да, она ему уже ответила, но мириться с отказом Сенджу не желал. Они просидели в тишине несколько минут, разглядывая друг друга безо всяких стеснений. Сейчас, когда Киоши наконец смыла с себя краску, он старался запомнить каждый миллиметр на её лице. Он понимал, что она старше, что она использует медицинские техники омоложения, что он лишь мальчишка в её глазах, но его это не останавливало. Шиноби шепотом выдохнул: — Я люблю тебя. “Как глупо", — подумала женщина, но вслух сказала: — Я старше твоих дедов, Тоби... Мужчина не дослушал, перегнулся через столик между ними и поцеловал её. Целовал долго, отчаянно, безответно. Он задел локтем водку, она, не разрывая поцелуя и не закрывая глаз, схватила бутыль и поставила на пол. В дверь постучали, Киоши оттолкнула Тобираму. Через мгновение в покоях показался согнувшийся пополам слуга и протянул обеими руками госпоже послание. Прилетел ястреб из Ба Синг Се. Все было готово к контрнаступлению на Джинхай, ждали прибытия аватара. Как только дверь закрылась, Сенджу вскочил, принялся искать свою поясную сумку. Вдруг засобирался домой. — Обиделся? — скорее утвердила, чем спросила Киоши. — Ни в коем случае. Засиделись мы, мне пора, — выдавил весело Тобирама. Он надел сандалии и спустился с веранды во внутренний двор. Киоши протянула ему клинок. — Оставь себе, я лучше сам перемещусь. — Не лучшая идея, возьми клинок. — Пф-ф, и так справлюсь! — совсем расхмелевший, он гордо ухмыльнулся и вскинул подбородок, — Я, между прочим, величайший шиноби своего времени! — О-о, ну раз так, то конечно, ха-ха, — посмеялась Киоши. Такой Тобирама её бесконечно веселил. — Именно! Такого жениха упускаешь, дурёха! — совсем уверился в себе Сенджу от её смеха, — И не забудь: ты приглашена на открытие академии! — Да-да, я помню, — она улыбалась и смотрела, как друг складывает печати и пропадает в воздухе, а потом мягко шепнула, — Дурачок. На торжество Киоши не пришла, ибо между праздниками и освобождением осаждённых городов выбирать не приходилось, но через неделю в Конохе всё же объявилась. Тобираму она обнаружила у него дома на больничном.

***

— Он перемещался целиком, но в Коноху попал без мизинца. Видимо, потерял по дороге, — невесело хохотнула Ранги, — Это одна из самых любимых историй аватара Киоши. Она каждый раз смеялась как в первый. Намикадзе нервно почесал висок и неловко бросил: — Понял. Так они просидели до часу ночи, изучая карту и составляя план, после Минато проводил Ранги и Сун Хо. — Собираемся завтра в девять у Храма, — напомнила женщина. Минато спрятал кунай в кустах у калитки Храма.