Я жду похоронного звона

Минато увидел, что Сун Хо, забросив ребёнка в двери, сразу же переместился. Спрятался где-то. Намикадзе винить его в этом не собирался: изначально понятно было, что анимаг не профессиональный боец. Он и сам скрылся под черепичным навесом одной из пагод, прижавшись спиной к стене. «Никто, кроме наших, не должен знать, что Лия жива», — пронеслись у шиноби в голове слова Ранги. Минато, естественно, недостаточно хорошо разбирался в том, как всё устроено в этом мире, но предполагал, что лучники наверняка поняли, что девочка — аватар. Если кто-то из них сбежит, миссия будет провалена. Ливень из стрел прекратился на время, потому что противники потеряли цели из вида, Намикадзе воспользовался этим, создал двух клонов. Один переместился обратно к дверям, но недолго протянул — подстрелили. Другой, собрав чакру в ступнях, побежал по скале вверх и уже наверху растворился. Девять. Их всего было девять человек, возможно, оставили караул на случай, если маги воздуха вернутся. Трое на скальных выступах, измазанные смесью из местной глины, двое на верёвках спускаются к пагодам, чтобы установить местоположение врага, ещё четверо в кустах наверху. Минато создал двух клонов и взял сразу по три куная в обе руки, зажав рукояти между пальцами. Первый бросок вверх на десять часов. Один из клонов переместился, запустил кунай к верёвкам и растворился, схватив стрелу левым глазом. Второй клон появился у этого куная, перерезал канат, параллельно бросая ещё один ко второму тросу. Сам Минато возник за спиной у второго спускавшегося и ткнул его клинком под мышку, не прикрытую доспехами. Оказалось, это была женщина. Она коротко простонала что-то, разжала руки и свалилась вниз. Клоны развеялись, застреленные, перед глазами настоящего Минато мелькнула стрела — атаковал лучник с ближайшего к шиноби выступа, Намикадзе удачно качнул головой. Они по какой-то причине целились ему прямо в глазницы. Ниндзя перегнал чакру в спину, прижался к скальной поверхности плотнее. Почувствовал что-то липкое на правой руке. Кровь. К счастью, чужая. Просчитал траекторию броска и метнулся к выступу чуть выше и правее устроившихся на отвесах стрелков. Первых двух снял клонами, по третьему успел ударить расенганом, продолбив углубление в скале, в котором спрятался затем от града снарядов. С оставшимися наверху закончили копии. Каждый раз, когда техника клонирования прерывалась, боль Минато не чувствовал, зато испытывал непередаваемые эмоции от того, что ему успевала прилететь стрела ровно в левый глаз при его-то скорости. После такого себя оригинального как-то не хотелось выставлять в авангард. Шиноби удостоверился, что упавшие вниз мертвы, и вернулся наверх. Он проверил пульс у лучников. У всех была единая форма. Волосы собраны в высокий хвост. На больших, указательных и средних пальцах — кожаные напальчники, видимо, чтобы тетива и стрелы не натирали. У каждого стрелка кожа вокруг глаз была окрашена красным. Что это? Символ меткости? Как бы то ни было, выяснилось, что её недостаточно в бою с высокой скоростью. И что это за одержимость левым глазом? Намикадзе физических страданий своих клонов не ощущал, однако опыт усваивал. Неприятный опыт. Минато встал прямо в кустах, где скрывались лучники. Да, с этой позиции Ранги закрывала собой девочку. Повезло. Своим взрывом Лия промахнулась, попала на четыре метра левее, земля в том месте была обоженна и раскурочена, трава вокруг выгорела. Попади она в цель, противнику прилично досталось бы. Почему наставнице целились в горло? Не похоже было, что стрелки промазали. Единственная причина, до которой додумался шиноби, — череп. Затылочную кость с такого расстояния тяжелее пробить, чем шею. На противоположной стороне Ранги лежала лицом вниз, под ней растеклась лужа крови, Сун Хо уже переместился туда, опустился перед ней, перевернул тело и уложил седую голову себе на колени. Не то чтобы ниндзя сблизился с мастером за тот недолгий срок, что она провела в Храме, но её преданность своему делу и аватару вызывала уважение. Минато воспринимал её как коллегу, хоть женщина и не была шиноби Конохи. А ещё, кажется, она понимала, что делать дальше, в отличие от него.

***

Пошёл шестой час, как они сели ждать девочку. Сун Хо успел за это время отнести Ранги в Агне Кель. Её определили в морг в подполье лазарета, начали готовить к погребению. Оказалось, что родственников, которые могли бы забрать тело женщины, не было. Остатки их почти случайной и с виду абсурдной команды уселись в тех же кустах, где караулили до этого лучники. Тела шиноби сбросил с обрыва. Минато запретил разводить костёр — кто-то ещё мог их заметить. Ждали молча. Сун Хо несколько раз порывался задать вопрос, но почему-то останавливался. Намикадзе поначалу произвёл на анимага приятное впечатление: добродушный, тактичный, весёлый, простой, словом, довольно комфортный в общении человек. То, с каким хладнокровием этот приятный с виду мужчина вырезал целый отряд за несколько минут, не укладывалось у посыльного в голове. Пожалуй, поэтому Сун Хо не решался заговорить. Отец предупреждал его, что ниндзя довольно грозные люди, тем не менее сын к такому оказался не готов. В его мире давно не случалось войн, основными проблемами были голод и нищета в ряде регионов и пиратство и работорговля на морских путях, да и эти невзгоды всегда обитали где-то в отдалении от Тигровой гавани. Сун Хо ещё никогда не видел, как кто-то убивает другого. Нет, конечно, видел, как секут головы курицам или режут яремные вены свиньям, но чтобы убивать себе подобного — ни разу. Команда аватара всегда этим занималась? Его отец тоже так мог? Солнце в последний раз за этот день цеплялось за горизонт, когда каменные створки задребезжали и разъехались в стороны, открывая зазор примерно в метр шириной. Минато и Сун Хо тут же переместились к выступу. Девочка вышла молча и не смотря на них. — Что... что ты узнала? Лия молчала. — Всё так плохо? Лия наконец подняла голову, но на сокомандников так и не посмотрела. Увидела лужу крови за ними, перевела взгляд на ту сторону, где были атаковавшие. Минато перехватил её слабый интерес и пояснил: — Их больше нет. Девочка подошла к краю выступа и заметила на дне ущелья едва видневшиеся в сумерках тела. Тихий поток мелкой речки не мог их поднять и унести дальше по течению. Она ответила: — Ясно. — Что ясно? — не выдержал Сун Хо. Они сегодня все могли погибнуть ради информации, которой ребёнок отказывался делиться. Ранги погибла ради этого. Тяжело было принимать отказ. Минато дёрнул анимага за рукав. — Что мы на войне, — помедлив, она вдохнула поглубже, описала только ей понятную окружность руками и резко выкинула ладони вперёд, пустив широкую струю огня в сторону лучников. Она продолжала жечь их, пока на месте тел не осталось ничего, кроме подбираемых ленивой речкой пепла и костей, — Идём. Лия не рассказала о произошедшем, объяснив, что это только для аватара. Что бы там ни случилось, понятно было одно: от склонной к озорству, весёлой, острой на язык, открытой девочки ничего не осталось в тот день.

***

Мастера Ранги по решению аватара похоронили на заднем дворе Храма. Между задней стеной дома и забором на краю обрыва был небольшой прямоугольник земли, там стояли лишь прогнившая лавка и поникшее можжевёловое дерево, посаженное, если наставницу однажды в разговоре не обманула память, ещё Куруком. Разумеется, можно было устроить пышные похороны в Агне Келе — месте, где учителя знали и уважали. У магов Северного Племени Воды было принято отправлять усопшего в «вечное плаванье»: плот с телом пускали по одному из восточных водостоков в открытый океан. Девочка подумала, что после всего, что для аватара сделала Ранги, она заслужила навсегда остаться частью команды, а не идти на корм рыбам. Хоронила только Лия: никто другой не смог зайти в Храм. Из Конохи пришёл гробовщик, за ним пара чуунинов приволокла последний, уже деревянный бушлат для огненного солдата. Мастер гробовых дел помог обернуть в саван и уложить женщину, заколотил крышку, а дальше... А дальше сама. На другой стороне обрыва Минато, Кушина и даже этот Какаши, нарисовавшийся сам по себе без приглашения, смотрели, как на заднем дворе почти девятилетняя девочка и несколько её клонов копают первую в своей жизни могилу и прощаются с первым в своей жизни другом.

***

Сун Хо обещал, что вернётся домой, найдёт отца и всё расскажет ему. Лия подумала, что Хушу обязательно придёт, когда узнает о Ранги, но спустя месяц после похорон анимаг так и не появился. Она невыносимо нуждалась в его советах. Многое из того, что с ней случилось за закрытыми дверьми в Западном Храме, ей страшно было даже вспоминать — настолько тревожно становилось от возникавших на этой почве мыслей. Лия совершенно не понимала, что ей теперь делать. Этот месяц она провела в Храме. Хокаге присылал ей изредка письма с просьбой зайти к нему как-нибудь. Вообще-то у неё на прикроватной тумбочке лежал протектор Конохи, вроде как она должна была явиться, если Третий сказал, однако даже Хирузен не мог приказывать аватару. Повязка ей теперь казалась скорее знаком отличия за прилежный труд ученицы, чем обязательством. К счастью, старик это прекрасно понимал и ничего не требовал. «Юг поглотит огонь». Янгчен была возмутительно спокойна, когда произносила это. Разумеется, она же мертва, это не её проблемы. Всё, что узнала Лия, она либо не могла, либо боялась просто взять и рассказать всем, не уверенная в том, кому можно полностью довериться. Очевидно было, что вставшие перед ней задачи не способен в одиночку решить восьмилетний ребёнок. Она не сможет. В Царстве Огня было столько талантливых магов, достойных стать следующим аватаром, ну почему именно она!.. Каждый день девочка сидела в своей комнате, пытаясь побольше спать и силясь не думать вовсе, потому что размышления только мучили. Иногда ходила в Коноху — за едой (если упаковки заварного рамена можно так назвать). Готовила Лия из рук вон плохо, а лишний раз навещать деревенские забегаловки и сталкиваться с людьми, говорить с ними, улыбаться и — о духи, это самое ужасное — натыкаться на знакомых было невыносимо. Единственный человек, с кем было самую малость легче, чем с остальными, — Шисуи. По решению Фугаку мальчика взяли на курсы в полицию Конохи, с утра до вечера он учился и тренировался, даже получал небольшую стипендию за академические успехи. Времени у него практически не было, только по выходным они с Итачи встречались на полигоне и практиковались. Её тоже звали. Иногда Шисуи приходил один, иногда с младшим, который, к счастью, всегда молча стоял поодаль и ждал, когда Лия в очередной раз отклонит предложение потренироваться вместе. Она каждый раз придумывала какое-нибудь нелепое оправдание и оставалась в Храме, обычно ссылалась на здоровье. Гадко от себя было, конечно. Однако в какой-то момент ложь о плохом самочувствии превратилась в правду. Несколько дней подряд неприятно покалывало в правом боку, держалась небольшая температура. Лия думала, что это нервы и плохие мысли так сказываются. Она заваривала чай, привезённый Ранги из Агне Келя. Тамошние знахари сушили какие-то водоросли и, кажется, бруснику, добавляли неизвестные девочке чайные листья, какую-то кору, в общем, смесь странная, но с жаром справлялась на ура. Наставница ещё приправляла эту жижу сахаром, так что если пить и не нюхать, то получалось вполне приемлемо. В тот день Лия съела последний рамен, пришлось выходить на улицу. Раннемайское солнце заставило щуриться с непривычки: в Храме из-за узких окон, длинных норэнов и тёмных цветов в интерьере устойчиво сохранялся угрюмый полумрак. Листва на деревьях за забором воодушевленно встрепенулась, кажется, вторя чувствам Анбу, которых назначили сторожить тропу от Храма до деревни и которые в последний месяц по большей части попусту просиживали свой потенциал на ветках. В Коноху девочка пришла часам к трём. Постовые у ворот что-то тактично и обтекаемо сказали о Третьем и о том, что он «будет рад, если она решит зайти к нему». С Хокаге видеться не хотелось: разговор с ним неизбежно закончился бы Западным Храмом Воздуха и дальнейшими планами, которых у аватара пока не было. Вместо этого она зашла в магазин, потом в данго-кафе, а после села на лавочку у полиции и дождалась Шисуи. В пять часов заканчивались лекции и курсанты отправлялись на полигон тренироваться. Он заметил её, едва выйдя на крыльцо. — Привет! — раньше Учиха ещё спрашивал, как дела, но после той миссии перестал — ясно было, что плохо. Лия молча протянула ему данго, — О, спасибо! — он принялся есть и обернулся проверить, недалеко ли ушли сокурсники и успевает ли он ещё с ней побыть, — Мы с Итачи в субботу идём на полигон. В десять. Ты тоже приходи, ладно? Лия вдруг решила, что в субботу точно придёт. Надоело ему лгать и отказывать. И вообще пора бы перестать лениться. Одними тренировками войны не заканчивают, но это хоть что-то, так ведь? — Я приду! — она как-то так резко и громко это выпалила, что зажгло щёки. Одноклассник на мгновение удивился, но потом широко улыбнулся, дожевал данго и сказал: — Ловлю на слове! Ему пора было бежать на тренировку, поэтому он засуетился и напоследок попросил на обратном пути занести его маме ключи от дома: она возвращалась со смены в восемь, а Шисуи заканчивал в десять и в этот день случайно забрал с собой и свои, и те, что они прятали в щели между подоконником и оконной рамой. Лия брела вдоль улочки, заканчивавшейся горячими источниками. Предусмотрительно, однако, было выбрано место для строительства деревни. Не нужно никуда ездить, чтобы погреть кости в термальных водах. Хочешь на источники? На, держи, третий поворот направо дальше по улице! Лия бы тоже не прочь была сходить разок, но очень уж ее смущало, что у местных принято было полностью раздеваться в таких местах и сидеть в воде в окружении абсолютно незнакомых людей совершенно нагими. От её практически отсутствовавших в этот день мыслей девочку отвлёк сдавленный полушепот-полусмешок где-то сбоку. Какой-то мужик стоял, впечатавшись лицом в щель меж заборных досок, огораживавших женскую половину онсэна, и о чем-то восторженно бормотал. Кажется, это был старик, так Лие показалось из-за его снежно-седых волос и общей сгорбленности фигуры. На ногах у него были традиционные, в форме скамеечки, гэта, Лия прижала друг к другу большой и средний палец, на их кончиках заалел шарик огня размером с данго, и этот «пламенный щелбан» (название придумала Ранги, у нее с именами всегда не очень было) полетел прямо по деревянной обувке мужика. Подпорки обуви стали обугливаться и дымить, извращенец почуял неладное, отлепился-таки от забора и выскочил из тапок, тут же подхватив их и принявшись бить ими оземь, чтобы потушить. При этом он сдавленно ругался себе под нос и разбрасывался раздражёнными междометиями вроде «Пэ-э!», «Пфуй!», «Фу!», «Ба-а!» Одно из таких междометий, начавшись очень грозно, закончилось жалобным «ой», когда он увидел перед собой девочку. — И что это вы тут, по-вашему, такое делаете, дяденька? — пока ещё тихо спросила Лия. — Ах ты малявка! — возмущённо зашептал было мужик, но заметив, что девочка вдохнула поглубже, чтобы закричать, вытянул руки ладонями вперёд, надеясь остановить её, — Я тут ничего такого не делаю, эхе-хе... — Да? Мне кажется, что вы смотрите на голых жен...— договорить она не успела, потому что мужик слегка хлопнул её своей обожженной тапкой по макушке. — Ну ты ерунды-то не говори! Я забор чиню! Давай шагай отсюда! Вроде захотелось ему навалять, но девочка себя одернула: а вдруг правда забор чинит? Может, ей показалось, она весь день рассеянная из-за температуры. Лия занесла ключи маме Шисуи, вежливо отказалась от приглашения попариться и вышла на улицу. Дело шло к вечеру, а солнце и не думало сдаваться и пекло нещадно. Какие сегодня могут быть источники? Впрочем, кто-то в кипятке там сейчас все же парился, особенно на женской половине, и мужик этот все же не забор чинил, а пялился на посетительниц, в этом девочка на обратном пути убедилась. Нет, ей всё-таки не показалось: извращенец никуда не делся, стоял там же, пытаясь, кажется, вдавить глазное яблоко в щель. Лия не стала себя сдерживать, приняла стойку и пустила струю огня в мужика. Поток пламени прошёлся на три-четыре метра вперёд аккурат меж соседствующих заборов, подпалил кусты в проулке и взбудоражил голых посетительниц где-то за досками. Когда огонь развеялся, мужика и след простыл.

***

К утру у Лии сильнее разболелся правый бок, температура поднялась уже до тридцати девяти. Она разогрела остатки вчерашнего чая, заварила рамен, но легче от них не стало. Это уже не походило на обычную простуду, поэтому девочка взяла кошелёк и побрела по тропинке до деревни. Время от времени озноб чередовался с волнами жара, пробивавшими все тело с головы до пят и вызывавшими приступы острой боли в области живота, из-за чего Лия, обхватив себя руками, складывалась пополам и почти упиралась макушкой в землю. Голова кружилась, потому листья на деревьях будто пускались в пляс перед глазами, а кусты издевательски помахивали ей веточками. В один из приступов она свалилась с ног и даже не попыталась встать. Все вокруг противно мельтешило и рябило, а потом перед ней возникла страшная белая кошачья морда без глаз и что-то сказала, но девочка, не поняв ни слова, потеряла сознание. Очнулась в больнице. Ей сказали, что её принесли Анбу. Оказалось, что она проспала целый день после операции. Лопнул аппендицит. Лия даже не знала, что это такое, и у медсестры спрашивать не стала: ей было слишком плохо и оттого очень безразлично. Ещё через день смогла встать, но медсестра на нее накричала, как только заметила, и уложила обратно. Каждое утро, часов в семь, огромная сварливая тетка в белом халате приходила с гигантским шприцом и ставила нестерпимо болезненный укол прямо в причинное место, потом прижимала проспиртованный ватный диск к будущему синяку так сильно, будто хотела втереть его в ягодицу. Потом приносили завтрак — постный рис и варённую на пару и порубленную чуть ли не в кашу куриную котлету. Затем ей обрабатывали шов каким-то дзюцу и делали перевязку. А после она лежала и смотрела в потолок. Потом обед. Потолок. Ужин. Потолок. Сон. Потолок. Укол. Потолок. Завтрак. Потолок. На третий день пришла Кушина. Она, вернувшись с задания, узнала, что Лия в больнице, выяснила, что можно есть после аппендицита, наготовила всякого и примчалась к ребенку. — Ну как же так, даттебане! — охала девушка, расставляя контейнеры и банки в тумбочке, — Тут ещё и кормят как получится! Когда Узумаки узнала, что девочка ела в последние недели один рамен быстрого приготовления, то на одно нормальное слово у нее стало вырываться чуть ли не десять «даттебане». — Честно, ттебане, я бы тебя треснула сейчас, даттебане, но после операции нельзя! Кушина рассказала, что через день у нее уже сопроводительная миссия, что Минато вернётся не раньше, чем через неделю (в последнее время у него дел было невпроворот, кажется, из-за каких-то проблем в Скрытой Траве), и что она уже запрягла Какаши, который часто слонялся по деревне в ожидании сенсея или подходящего задания, навещать девочку. — О нет... — только и выдала обречённо Лия, когда услышала о Хатаке. — А что не так? Я слышала, он неплохо готовит, кстати. Будет тебе еду носить. И чтоб все ела, ттебане! Когда выпишут, я тебя научу нормальный рамен готовить. Протестовать сил не нашлось, поэтому Лия молча слушала, как щебетала Кушина обо всем подряд, и потом смотрела, как та сначала долго прощалась с девочкой, стоя в дверях, а затем выпорхнула из душной больницы. На следующий день явился он. Такой недовольный, будто его заставили...А, ну да, его ведь заставили. Сил грубить ему не было. Да и желания тоже. Раньше они друг друга подкалывали, Лие даже нравилось. Они обычно как-то умудрялись балансировать на очень узкой нейтральной полосе между дружескими шутками и серьезными оскорблениями. За редкими исключениями. Кажется, что-то поменялось в их отношениях (если это общение на расстоянии вытянутой руки можно было какими-либо отношениями назвать). Или ей так казалось, потому что за последний месяц с небольшим она поменялась. Будто Хатаке и не такой заносчивый, каким казался. Не такой самодовольный. Не такой отчужденный. Не такой грубый. Кажется, можно даже доверить ему свою спину. Окажись, что это обманчивое представление, было бы очень жаль разочароваться в нем, когда он только-только начал нравиться. Сейчас поводов для разочарования не было. Суп-пюре, что он принес, получился вкусный. Готовить он правда умел. Она молча ела. Он молча сидел на стуле боком к ней и смотрел в стену. Они даже не поздоровались, когда чуунин пришёл. Лия старалась есть как можно медленнее, чтобы рот был занят и не пришлось говорить, но контейнер оказался не бездонный, потому она вынуждена была начать: — Вкусно получилось. Спасибо. — На здоровье. Уходить он, видимо, не собирался. Может, ждал, когда она контейнер вернёт. Лия уперлась рукой в подушку для опоры и скинула ноги с кровати. — Ты куда? Лежи. — Посуду надо помыть. — Забей, я сам, — Какаши забрал у нее тару. Лия снова улеглась. Замолчали. Значит, не из-за посуды сидит. Через некоторое время мальчик прожолжил, — Минато-сенсей сказал, что у тебя есть команда. У каждого аватара, начиная с Янгчен, обязательно была своя команда — соратники, готовые прийти на помощь. Ранги говорила, что Киоши ставила на правой ладони каждого члена специальную метку, используя какую-то технику, которую для неё придумал Второй Хокаге. Метка на руке наставницы представляла собой соединённые знаки воды, земли, огня и воздуха — символ аватара. Эта метка давалась после того, как член команды произносил специальные слова клятвы, оставалась с ним на всю жизнь или до тех пор, пока аватар не решит забрать её, и позволяла беспрепятственно заходить в любой из Храмов (оказалось, что тот возле Конохи не единственный). Ещё в команде были хотя бы один поверенный, отвечавший за снабжение (им неизменно являлся Хушу), и ещё один, который, как предполагала Янгчен, должен руководить обучением следующего аватара или, если не доживет, подготовкой поверенного себе на замену. Этот второй поверенный должен был выбираться исключительно из шиноби — остальные не справились бы. Ему нужно было спланировать обучение стихиям, найти достойных мастеров-магов (за советом следовало обращаться к загадочному Белому Лотосу, о котором Лия знала не больше, чем о секретных дзюцу), подобрать подходящих наставников также из числа ниндзя и, самое главное, освоить как минимум в теории техники аватара, чтобы передать их следующему покорителю четырёх стихий, когда придёт время. Киоши избрала на эту роль Тобираму Сенджу, но незадолго до его смерти почему-то стёрла все эти техники из его памяти, использовав специальное дзюцу, которое он же изобрёл для неё. Незадолго до похода в Западный Храм Воздуха Ранги сказала, что Минато Намикадзе себя хорошо зарекомендовал и к нему стоит присмотреться, да и сам шиноби был ничуть не против пополнить ряды. Проблема была в том, что Лия не знала, как эту метку ставить. — Ну, вроде того... — она замялась. Команда действительно была, но больше членов в ней не становилось. Они снова притихли. Настенные часы в палате раздражающе тикали. Лия молилась, чтобы Какаши не сказал то самое, но он всё-таки ляпнул: — Возьми меня в команду! — Нет! — выпалила девочка. — Почему?! — он впервые за визит посмотрел ей в глаза, а она впервые услышала такое возмущение в голосе Хатаке. — Нет и всё! И снова молчание. Показалось, что Какаши подбирает какие-то аргументы, чтобы упросить её. Лия всё-таки сказала через минуту, тяжело вздохнув: — Я тебя не возьму в команду не потому, что ты слабый или ещё что. Это просто опасно. Все, кто в команде, могут умереть. — Мы и так все умрем, — тут же возразил Хатаке. — О, ну ты же меня понял, — она устало зажала между пальцами переносицу, — Лучше тебе не лезть в это. — А Шисуи? Его ты возьмёшь в команду? — А он тут при чём? — Значит, возьмёшь, — Хатаке снова отвернулся. — Нет, не возьму! Хватит уже! Теперь Какаши засобирался, сложил посуду в пакет. — Да ладно! Ты обиделся?— он не ответил. Приставил стул к стене, — Какаши! — До завтра! — только и сказал мальчишка, прежде чем исчез за дверью. И всё-то ему нужно было усложнять. На следующий день ей разрешили наконец раз в несколько часов ненадолго вставать. С удивлением Лия обнаружила, что её палата примерно в тридцати шагах от кабинета Цунаде. Сама не понимая зачем, она заперлась к вредной куноичи. Говорить им было не о чем, но почему-то Лия подумала, что у Цунаде будет нескучно, к тому же её смена почти закончилась, к вечеру она наверняка была не так занята. Сенджу и какой-то мужик сидели друг напротив друга, пили что-то плохо пахнущее и о чем-то переговаривались шепотом. Мужчина сидел спиной к двери, непонятно было, кто это. Цунаде, заметив девочку, закопошилась, прикрыла бумагами склянку и рюмки и гаркнула: — А ты почему здесь? — А я в гости, — Цунаде только цокнула, а мужчина развернулся к вошедшей, и тут Лия воскликнула, — О, это же дяденька-изаращенец! Мужик встрепенулся, нервно хохотнул и залепетал, косясь на Сенджу: — Что ты такое говоришь?! Эхе-хе, ты меня с кем-то путаешь! — Нет, это вы за женщинами в бане подглядывали, я помню. Оправдаться он не успел, потому что ему сбоку прилетело в ухо от Цунаде. Лия довольно прищурилась, точно кот, объевшийся сметаны, и, выходя из кабинета, бросила: — Доброго вам вечера!

***

Через несколько дней, когда Лию уже выписали, на тренировочную площадку за Храмом пришёл мужик-извращенец. С самого утра девочка упражнялась. — И что это за техника? — спросил он, когда она метнула перед собой огненные диски. — Это не техника, это магия. — Хм-м... — задумчиво протянул он. Это, видимо, был его первый опыт наблюдения за настоящим магом. Ему вдруг стало интересно, как оно всё у них устроено. Слово за слово, и девочка уже показывала ему один огненный приём за другим. Потом он спросил, каким дзюцу её обучили, и с удовольствием отметил про себя, что Минато неплохо поработал с ребёнком. Как-то мужчина умудрялся вызывать доверие у Лии. Она, совершенно не сомневаясь ни в чём, демонстрировала ему свои способности, пока в голове не пронеслось наставление Ранги: «Никогда не вываливай все свои козыри сразу, балда!» Тут девочка спохватилась и спросила: — Простите, а вы вообще кто? — Кто я? Ха-ха-ха! — мужчина, смеясь, схватился за живот. И что забавного в её вопросе? — Да я же Джирайя, один из трёх великих саннинов, Жабий Мудрец и Странствующий Отшельник! Моя слава давно должна была опередить меня и дойти до тебя! — Простите, видимо, она задержалась. Наверное, где-то возле женской бани, — Лия впервые за долгое время ухмыльнулась. Джирайя, до этого стоявший с гордо поднятой головой и сложенными на груди руках, как-то поник и сказал: — Ты всё не так поняла! Я собираю материал для книги. Видишь ли, я вдобавок талантливый писатель, — оставалось завершить фразу словами «и очень скромный человек». — Если вы не против, я не стану спрашивать, о чем вы пишете. На том и согласились и вернулись к техникам. Саннин спросил: — Ну а призыв у тебя какой? С кем контракт заключила? — Какой призыв? Нет у меня ничего... — Как нет?! У аватара тоже должен быть призыв! Лия хотела ему ответить, что мало разбирается в этом, хотя нечто подобное упоминали в академии, но задала другой вопрос: — А почему вы думаете, что я аватар? Отшельник сделался серьёзным и произнёс: — Потому что твоя слава не задерживается. Ну да ладно, смотри! — шиноби прикусил большой палец и хлопнул ладонью по земле. Земля затряслась, полполигона заволокло огромной дымовой завесой, которая, развеявшись, явила гигантскую ржаво-красную жабу с алыми губами и лапами, — Вот это призыв! Лия попятилась и спряталсь за спиной у ниндзя. Что это за чудище? Страшно. Вдруг стало очень страшно! Что в голове у этого шиноби? Как они будут драться?! Эта жаба могла задавить их одной лапой! К счастью, земноводное на них не нападало. Вместо этого оно прогремело на всё поле: — Джирайя! Только не говори, что позвал меня, чтобы покрасоваться перед девушками! — жаба заметила за саннином трясущегося ребёнка и добавила, — Я слышал, конечно, что ты любишь помоложе, но это уже перебор. — Лия, это Гамабунта, мой боевой товарищ. Бунта, эта девочка — аватар, зовут Лия, — он вытащил её за ворот туники из-за спины, чтобы монстр мог получше рассмотреть ребёнка, — Что скажешь? Гамабунта, как и все в его краях, был наслышан об аватаре, но, не зная о смерти Киоши, думал, что это великая могущественная женщина, а не... — Какой-то головастик... — Да, но это пока! Она ещё вырастет... — Джирайя, кажется, пытался на что-то подбить свой призыв, но тот прервал: — Ей на меня чакры не хватит, попроси кого поменьше. Я пошёл, — с этими словами жаба растворилась в дымке. Это было похоже на исчезновение клонов, только в больших масштабах. Джирайя в задумчивости почесал подбородок, и, не успела Лия опомниться, перед ними появилась жаба на две-три головы выше девочки, но значительно меньше предыдущей. Светло-зелёная, с толстенными губами и фиолетовыми глазами, обрамлёнными длинными ресницами, которые, кажется, впору было использовать вместо крыльев, если часто моргать, она кокетливо квакнула: — Джирайя-кун, давно не виделись! — Кхм, это Гамарики, — представил шиноби. Он предложил жабе заключить контракт с девочкой, на что призыв попросил ребёнка сосредоточить чакру в ладони, прислонил к ней свою липкую лапу, а потом резко отдёрнул её, потряхивая, будто обжёгся. — Без обид, Лия-тян, думаю, ничего не выйдет. — Чего это? — не понял ниндзя. — У девочки слишком горячая чакра, от неё разит, как от костра. Надо либо найти кого-то повыносливее, либо остыть. Без обид, — повторил Гамарики и исчез. — Хм-м... — снова задумался Джирайя. Это было довольно странно, с Минато получилось гораздо проще. Лия успела прийти в себя от увиденного и спросила: — А зачем мне призыв? — Ну как же, призывное существо может стать твоим напарником в бою, — он выудил из-за пазухи два чистых свитка и продолжил, — Ладно, пока не представляю, кто тебе подойдёт. Я покажу, как это работает. Этот свиток, — мудрец развернул первый, — будет для шиноби, которые заключают контракт, то есть для тебя. Пишешь свое имя, подписываешь кровью. — Кровью?! — Да, просто уколешь палец и поставишь отпечаток, не нужно много, — мужчина развернул второй свиток, — Обычно у призывов есть свои копии свитков, они ими сами заведуют, но если ты найдешь существо, которое никогда не заключало контракт, то ему нужно будет в этом свитке тоже расписаться. Если есть имя и существо умеет писать, тогда оно делает то же самое — пишет имя, подписывается кровью. Если нет — достаточно капли крови. Вы заключаете контракт, и ты призываешь существо, когда нужно. — А печати? — А, да! Кабан, собака, птица, обезьяна, баран, — он дождался, пока Лия повторит руками знаки, — Потом берешь каплю своей крови и призываешь, как я делал. Только не используй технику, пока не заключишь контракт! — Хорошо!

***

Непонятно, хотел ли того Джирайя, однако он умудрился пробудить в ребёнке угасшую было мотивацию. Весь следующий день Лия провела в библиотеке, читая о призывах. Жабы, змеи, слизни, птицы, собаки, кошки — разные животные описывались в книгах, только вот нигде не указывалось, какие из них способны переносить «горячую чакру», что бы это ни значило, и как связаться с ними до заключения контракта. Саннин куда-то пропал, девочка не смогла его найти в деревне, а спрашивать у других не хотелось: любые разговоры с Хокаге всё ещё тревожили, любая встреча с Минато-сенсеем напоминала о Ранги. О наставнице она позволяла себе думать лишь по ночам, чтобы сразу прятать слёзы в подушке. Вечером, вернувшись в Храм, Лия развернула наконец свиток воздуха — единственный магический свиток, который она нашла в тайнике Янгчен, спрятанном за каменным портретом. Она вышла во двор и попыталась повторить первый приём — ничего не получилось. Разумеется. Приёмы в свитке были многоуровневые, они требовали от пяти до двенадцати разных движений, при этом на рисунках, помимо человеческих фигур и направлений ветра, ничего не изображалось, в том числе того, как маг должен дышать, используя силу стихии. Лия думала, что магам воздуха так же, как и магам огня, важно выверять и контролировать свое дыхание (это ведь воздух). Как именно — неизвестно. Она закончила свои тщетные попытки примерно к полуночи. Вернулась в спальню, положила свиток на единственную в комнате полку и заметила, как призывно блеснуло лезвие. Точно, у неё же есть клинок! Какой адрес у мира магов, она не знала (Ранги не рассказала), но помнила символы, которые ей показал Хушу в их первую встречу. Тигр, тигр, змея, петух, змея, петух, петух, собака, лошадь, обезьяна, обезьяна, кот — адрес мира анимагов. Если анимаг к ней не явился, можно ведь самой его найти! Только вот... времени пройдёт немало, возможно, даже годы. Лия села на кровать с кинжалом в руках и закусила губу, задумавшись. Какая разница — будет она годами ждать Хушу здесь или сама пойдёт его искать и потеряет столько же времени? Может, получится быстрее, если она отправится за ним? А если так выйдет дольше? А может, она найдет Сун Хо и он поможет? Ясно было одно: не попробуешь — не узнаешь. Она решительно хлопнула себя свободной рукой по коленке, бросила кинжал на кровать и принялась собирать походный рюкзак.

***

— Когда я попала за двери, я встретила Янгчен. Или... не совсем. Она была как призрак. Она сказала, что маги огня скоро нападут на Южное Племя Воды. И что мне надо найти мастера воздуха, иначе... я не стану аватаром. И что мне нужно остановить войну. Рассказать об этом Третьему оказалось не так тяжело. — Кажется, это миссия ранга S. Всё как ты просила, — заметил Сарутоби. Тут он был абсолютно прав: за что боролась, на то и напоролась, — Я вижу, ты уже готова, только придётся немного подождать, пока я подберу тебе подходящий отряд. За Минато я уже послал, сейчас придёт, но его одного не хватит. Думаю, стоит обратиться за помощью к Анбу, — Хирузен начал перебирать бумаги, выискивая в беспорядке рабочего стола актуальный список незанятых шиноби. — Нет! — выпалила Лия, — Я пойду одна. — Исключено! — возразил Хокаге, — Мы даже не представляем, что тебя там ждёт. Кроме Хушу и Сун Хо, ты там никого не знаешь. Третий велел девочке сесть на диванчик в кабинете и ждать. Через несколько минут пришёл Минато, снова с Хатаке. Тот всюду таскался за сенсеем, стоило Намикадзе вернуться в деревню. Ни споры, ни уговоры, ни весомый аргумент о разнице во времени не помогли: Сарутоби уже вовсю планировал миссию. Зря она ему рассказала. Он втянул в это сенсея! Вот вернется наставник через десять лет по местному времени, что ему скажет Кушина? Ещё и Какаши полез, мол, тоже хочет пойти. Кажется, у мальчика был отец, так же постоянно пропадал на миссиях, но не настолько часто, чтобы годами не видеть сына. Каждого из тех, кого Третий набирал в команду и откладывал аккуратной папкой с личным делом в новую стопку, кто-то ждал дома. Не ждали только Лию. Вернее, раньше её ждала Ранги, а теперь — никто. Лия согласилась со всем, что сказал Хокаге, подтвердила, что завтра утром отряд соберётся у Храма и отправится за Хушу, но сделала это, лишь бы старик отстал. Не собиралась она никого тащить за собой. Хватит. Достаточно было одной смерти. Она вернулась, спряталась от глаз Анбу в редких кустах на полигоне за Храмом и открыла свой дневник, выискивая адрес анимагов. — Вот оно! — найдя запись, девочка покрутила кольца на рукоятке кинжала, полоснула им по вертикали перед собой. Едва сверкнула бледно-жёлтая линия и медленно поползла в стороны, расширяясь. Лия сначала отправила клона на проверку. Копия удостоверилась в том, что портал открылся в безопасном месте, и только после этого оригинал вытащил рюкзак из кустов. Не успела она и шагу ступить, как её схватили за плечо сзади и мягко подвинули в бок. Перед глазами мелькнула и исчезла в проёме светлая макушка. Чтоб этого Хатаке! Его голова высунулась из щели и как ни в чём не бывало спросила: — Ты идёшь? — А ты?! — возмущённо парировала девочка, схватила его за волосы и потянула обратно. Какаши вернул руки в мир шиноби и затащил её к себе. Она вцепилась ему руками в плечи и потянула за них обратно, он ногами упёрся в песок и начал перетягивать её на себя. Так они играли в перетягивание каната (только вместо каната были руки и плечи), пока Лия случайно не высунула голову обратно на полигон и не заметила, что в мире шиноби уже глубокая ночь, хотя там, куда вёл портал, день был в самом разгаре, — У меня нет времени на твою глупость! — рявкнула она. — Тогда не тормози! — Какаши ухватился за торчавшую из кармана её штанов рукоятку кинжала и полоснул им по горизонтали — проём закрылся, — Пошли уже.