NOVA

Инклюз — ископаемые остатки живого организма, попавшего в янтарь. Наиболее часто в форме инклюзов сохраняются наземные членистоногие (насекомые, паукообразные) и растения, реже — ископаемые остатки позвоночных, в том числе млекопитающих.

      Женщина ползла от него куда-то в сторону. Направление уже не имело значения, за ней тянулся кровавый след и вряд ли она что-то соображала. Как и все остальные — она не ожидала, что её жизнь прервётся так внезапно, в самый неожиданный момент.       Её муж лежал в противоположной стороне зала. Нелепо, словно небрежно брошенная тряпичная кукла, он раскинул руки и ноги в разные стороны и смотрел в потолок глазами, расширившимися в неподдельном изумлении.       Над столами, которые ломились от многочисленных явств, уже кружили мухи. Прошло всего ничего, а ушлые насекомые были тут как тут. Сегодня им предстояло пировать не только над остатками еды, но и над сочными, свежими трупами.       Больше всего ему нравилось наблюдать за выражением лиц убитых в тишине. Но ползущая женщина нервировала: она всхлипывала, вздрагивая, и вносила диссонанс в баланс окружающего мира.       Она всё портила, но ему больше не хотелось убивать. В этот раз их оказалось слишком много: на лице каждого маска, которую он пытался запомнить и сохранить в недрах памяти. Они оставили за собой беспорядок, а эхо их предсмертной дрожи до сих пор отражалось от стен комнаты. Ему было тяжело ждать, когда же наступит долгожданный момент блаженства и спокойствия.       В пистолете не осталось патронов и женщину нужно было умерщвлять каким-то иным способом. Он решил сделать это голыми руками, так, чтобы не создавать ещё больше беспорядка. Тишина была совсем близко, её не хотелось упустить.       Не теряя времени даром, он догнал ползущую и наступил на кисть, которой та шарила впереди себя. Оказывается кровь натекала из рассечения на брови и залила весь опухший от смачного удара глаз. Женщина плохо видела и натужно захрипела, когда он раздавил её пальцы.       — Отпустите… у меня дочь.       Он расслышал, как она молит его, и зверь внутри снова проснулся. В груди резко стало горячо, он упал на колени, взяв её в захват, и принялся душить.       В глазу, который ещё был открыт, полопались сосуды. Радужки было почти не видно за огромным зрачком. Женщина в ужасе хватала ртом воздух и пыталась бить ногами по полу.       Его ярость выплёскивалась за край, и он принялся отсчитывать секунды, чтобы успокоить и без того расшатанные нервы.       Через минуту мышцы несчастной обмякли, и он опустил на пол уже бездыханное тело. В пальцах пульсировало, кровь толчками приливала к успевшим опустеть от напряжения сосудам. Ладони были горячими, а по щекам, как это часто бывало, текли слёзы. Он откатился от тела женщины, даже не пытаясь подняться и подождал, пока сердцебиение придёт в норму, а зверь успокоится.       С каждым ударом гнев отступал. Тишина воздействовала благотворно. Она, наконец, пришла и пожрала творившееся кругом безумие. Ему становилось легче, перед глазами больше не плыло, и он, наконец, мыслил рационально.       Теперь нужно было здесь как следует убрать.