NOVA

      Гуаньшань едва не растерял всю храбрость по дороге к пожарной лестнице, на которой ещё совсем недавно курил, давая советы Тоширо Футами. Находиться здесь же, в компании собственного отца, оказалось сложнее, что уж говорить о советах. Мо Юнкан выглядел непривычно серьёзно, однако не враждебно, и это успокаивало рыжего, хоть и не полностью. Окончательно объявить об отношениях с Хэ Тянем, Гуаньшань готов всё же не был. Но это, наверное, неизбежно придётся вскрывать, как гнойный нарыв, так что чего тянуть?       — Я был в твоём кафе, — отец начал совершенно не с того, на что Гуаньшань рассчитывал. — Твой помощник ввёл меня в курс дела. Почему ты не говорил, что тебе пришла повестка в суд?       — Я просто не успел, — попытался высказаться в свою защиту рыжий. В его голове всё разом перемешалось.       — Зато успел дать мне ключи от офиса, — усмехнулся Юнкан. — Мы с твоим помощником провели полдня, подбивая отчётность. Получается, ты брал кредит на ремонт здания, которое находится в аварийном состоянии?       Гуаньшань подумал, что под ним вот-вот разверзнется бездна. Отец редко бывал таким строгим: из-за этого парень чувствовал вину, что утаивал столь многое все эти годы. В конце-концов, у Юнкана был опыт в ресторанном бизнесе. Рыжий мог бы с ним посоветоваться.       Он тяжёло вздохнул и отступил к перилам, достав пачку сигарет. Буквально десять минут назад было легко, он парил, как перышко на ветру! От радости, что очнулся любимый человек, парень был готов свернуть горы, но вдруг снова упёрся в стену безысходности, вдоль которой шёл всё это время, не зная, что предпринять.       — Я решу этот вопрос, отец, — он закурил, и мужчина неодобрительно покачал головой.       — Тебе нужно решить множество вопросов. И следить за работой поваров, так как твой Лао совершенно не соображает, как обучать новых сотрудников, не забывая о поставках продуктов, с которыми он тоже едва справляется. Где ты вообще нашёл такого недалёкого идиота?!       Отец встал рядом с Гуаньшанем и тоже достал сигареты.       — Он сам меня нашёл. По объявлению, — рыжему стало стыднее некуда.       Словно он сейчас получал нагоняй за плохо сделанную домашку. Отец решил бранить его, чтобы наверстать упущенные годы? И где вообще тот серьёзный разговор, которого Гуаньшань так ждал?       — В любом случае для суда нужен хороший юрист. Особенно в таком деле… с недвижимостью.       — Я знаю одного человека, — ляпнул рыжий из упрямства и безысходности. До последней минуты ему это даже в голову не приходило.       — У тебя есть деньги, чтобы покрыть расходы? — похоже, отец был настроен разгромить его полностью.       — Возьму из будущей прибыли, — уклончиво ответил Гуаньшань.       — Которой ещё кот наплакал, — Юнкан вздохнул. — Хорошо. Давай поступим следующим образом… Я выйду к тебе в ресторан на работу, скажем, с завтрашнего дня. Предупреди этого дебила Лао, чтобы он слушался и не путался под ногами, пока всё окончательно не развалится. А ты — занимайся судебным разбирательством. Если повезёт, за это время поднимем денег на оплату услуг юриста.       — Тянь хотел запустить рекламу в соцсетях… — пробормотал Гуаньшань, понимая, что всё равно не откажется от помощи. Уязвлённое самолюбие может и потерпеть, раз уж отец выступил с таким предложением.       — Толковая идея, у Лао есть информация об этом? — уточнил отец, и рыжий кивнул. — Я посмотрю. Будет хорошо, если придут студенты и школьники. В конце концов, вся концепция кафе сделана под молодежь.       Рыжий затянулся и выпустил прямо перед собой тоненькую струйку дыма.       — Ты пробовал шашлычки? — вдруг спросил он.       — Да, и знаешь, я вспомнил, что готовил тебе похожие в детстве, — Юнкан улыбнулся.       — Это они и есть, я восстанавливал рецепт по памяти. Кое с чем помогала мама…       — Слушай, у тебя хорошее кафе, — отец прервал его. — Интерьер на уровне, никаких придирок. Осталось только вымуштровать поваров и уборщиков, — похоже, он пытался сгладить углы и высказать что-то, кроме претензий.       Гуаньшань усмехнулся.       — Оформлением, кстати, занимался Тянь.       — У него хороший вкус, — согласился Юнкан. — Но твоя идея, упорство и её исполнение — это то, над чем стоит продолжать работать.       — Ты так считаешь? — рыжий покосился на старика с надеждой.       Тот впервые говорил ему столь искренний и довольно открытый комплимент.       — Я считаю, что на жизненном пути мы все делаем выборы. Какие-то из них ведут к необратимым последствиям, а что-то можно изменить к лучшему. Главное во всём этом — не жалеть и двигаться дальше.       — Говоришь это себе? — Гуаньшань решился на прямой выпад.       — И себе в том числе. Думаешь, было бы лучше, если бы я жалел, что провел годы в тюрьме, когда мог воспитывать сына? Или лучше, если бы я сейчас кричал, что отказываюсь от него, потому что тот выбрал себе спутника жизни вместо спутницы?       Рыжий выронил сигарету из пальцев от неожиданности и повернулся к отцу.       — Да, я ещё не свыкся с этой мыслью… Это правда, — мужчина вздохнул и печально улыбнулся. — Но я пытаюсь работать с тем, что есть. В тюрьме живешь одним единственным днём, не загадывая наперёд. А в жизни, само собой, не всегда так получается. Но я стараюсь смотреть дальше своего носа. Видеть счастье в глазах сына, знать то, чем он живёт и чего хочет от будущего — это важнее. Короче… Я стараюсь прислушиваться к словам жены…       — Мама меня защищала, да? — Гуаньшань усмехнулся, и отец ответил на этот вопрос тёплой улыбкой.       — И всегда будет. Ты её любимый сын.       — Я не знаю, что тебе сказать, — честно признался рыжий. — Ты прав, мы много потеряли в нашем общении, а те редкие встречи в тюрьме всё равно бы ни хрена не восполнили. Но… я всегда хотел быть на тебя похожим. Несмотря ни на что.       — Это лестно, — Юнкан затущил сигарету об железные перила.       — Не могу сказать, почему я сделал такой выбор, но чувствую, что это правильно для меня, — твёрдо заключил Гуаньшань.       — К этому стоит прислушиваться, — согласился отец. — Я планировал разводиться с твоей матерью, когда узнал о своём сроке. И знаешь, что она сделала?       Гуаньшань пожал плечами, впрочем, с интересом ожидая продолжения.       — Влепила мне такую пощёчину, что я до сих пор вздрагиваю! — старик усмехнулся.       — Обиделась, что ты решил всё за неё?       — Конечно. Сказала, что её чувства не шутка. Поэтому я думаю, что эта женщина весьма прозорлива и в отношении тебя!       — Давай закончим этот неудобный разговор, — Гуаньшань не выдержал и рассмеялся.       — Ты абсолюто прав, но я думаю, мы друг друга поняли.       Юнкан похлопал сына по плечу, а тот вдруг подался вперёд и порывисто, но крепко его обнял. Парень решил сделать это хотя бы на три секунды, чтобы дать понять, как сильно благодарен. И ещё раз ощутить такую нужную поддержку в ответ.       — Пошли. Мать вся извелась, — отец первым толкнул дверь с пожарной лестницы обратно в здание больницы.       Он оказался прав: Мо Вэй мерила коридор шагами перед дверью палаты Хэ Тяня, словно часовой. Заметив их расслабленные позы и улыбки, она выдохнула с облегчением и обняла сперва сына, а затем мужа.       В итоге после недолгого совещания они поехали в кафе Гуаньшаня. Там их ждал нерасторопный, обескураженный помощник Лао, и рыжий официально представил ему отца, как временного главного управляющего. Они перекусили, и парень с гордостью выслушал восторги мамы насчёт каждого блюда. Юнкан пытал сына обо всех подробностях дела, и Гуаньшань был искренне рад его напористости, ведь давно не видел отца таким воодушевлённым.       Лао пытался успеть всё и сразу, обслуживая их столик вместе с другими, но едва справлялся, поэтому вскоре после еды Юнкан принял решение браться за помощь немелдленно и потребовал выдать ему униформу.       Мама поехала на их с Тянем квартиру, чтобы прибраться и приготовить ужин, а Гуаньшань поднялся в офис, готовясь сделать сложный, но, пожалуй, весьма важный телефонный звонок.       Он не посоветовался с Тянем, и его грызло, что решение приходится принимать в одиночку. Однако парень почему-то не боялся, будучи уверен, что Шэ Ли не сможет ему отказать. И оказался прав.       Гуаньшань решил послать к чёрту прошлое и страх. Змей стал внимательным и заинтересованным до мозга костей, едва услышал озвученную сумму гонорара за свои услуги. Рыжий предварительно пробил информацию о расценках на юристов в интернете и решил не блефовать, рассказывая бывшему врагу суть дела. Они условились встретиться здесь же, через пару часов, и Гуаньшань, в боевом настроении разложил на столе все соответствующие бумаги.       Ему было странно и слегка забавно встречать Шэ Ли на пороге собственного кабинета. Лао проводил его наверх, будто на приём к большому начальнику. Отчасти так и было, и Мо Гуаньшань позволил себе немного покрасоваться, наслаждаясь произведённым впечатлением.       Змей огляделся, оценивая мебель. Да, тут всё было кое-как — Гуаньшань не особенно старался с оформлением офиса, сосредоточившись на первом этаже, где располагался основной зал.       — Уютненько, — выдавил Змей, поправляя галстук.       Он вырядился, как павлин и притащил с собой дипломат. Наверняка приехал на дорогущей тачке с водителем и ещё присматривался к тому, что происходит внизу.       — Сделаю тебе скидку на обед, — усмехнулся рыжий.       — Благодарю, я бы не отказался попробовать твою стряпню, — Змей уселся на предложенный ему стул.       Гуаньшань решил не церемониться и с ходу загрузил его бумагами. В какой-то мере всё ещё играла роль задетая гордость. Однако Шэ Ли действительно оправдывал свою цену и упомянутую им же известность. Буквально через десять минут у рыжего был план, что и как делать, чтобы не проиграть владельцу здания в суде.       Шэ Ли позвонил своему знакомому, и они договорились, на какой день назначать заседание. Гонорар, разумеется, пугал, но рыжий не подавал ни малейшего вида, потому что верил в помощь отца, да и сам не планировал сидеть, сложа руки.       — Если ты всё, то мне ещё работать надо, — Гуаньшань, не стесняясь, поднялся и указал Змею на выход. — Лао проводит тебя в зал и принесёт меню.       Шэ Ли слегка замешкался, а потом вдруг искренне и громко рассмеялся.       — Мо Гуаньшань… Никогда бы не подумал, что ты станешь таким человеком!       Рыжий слегка приподнял бровь. С одной стороны он до сих пор был готов дать Змею в морду, а с другой… Какие к чёрту обиды? Его жизнь не шла ни в какое сравнение с его прошлым. Его семья в лице мамы и папы, были счастливы вместе. А та семья, которую он планировал и дальше строить с Хэ Тянем — была его личным островком безопасности, благодаря которому он мог вот так легко, а главное в любой момент взглянуть своим страхам в лицо.       Он больше не боялся людей, подобных Шэ Ли. Его собственная жизнь с сегодняшнего дня вдруг стала такой простой и понятной, что Гуаньшань почувствовал себя на вершине мира. И, наверное, именно это и заметил Змей, салютующий ему из прохода и обещавший написать отзыв на еду.

***

      Покинув переполненное людьми здание аэропорта, Хэ Чэн, наконец, выдохнул, оказавшись на улице и отвоевав себе каплю личного пространства.       Он путешествовал налегке впервые. Весь багаж уместился в ручной клади и теперь непривычно оттягивал плечо. Ему казалось, что одежда на нём выглядит странно, словно он вломился в магазин, схватив первое, что попалось под руку. Хотя ничего обыкновеннее пуховика и толстовки мир, кажется, не видел, что уж говорить о кроссовках.       — Прошу прощения! — в него неожиданно врезался какой-то мужчина. — Прошу прощения! Извините!       Все люди в Японии такие вежливые или ему просто мерещится? Чэн вздохнул, провожая взглядом кланяющегося мужчину, и поискал указатели зоны для курения. Полёт занял около пяти часов: ему хотелось перевести дух и успокоить нервы, затянувшись привычной сигаретой. Оказалось, что до всех мест, где разрешено дымить — слишком долго идти. Проще уточнить в такси, если найти хорошего водителя.       Чэну было странно делать всё самому, без помощников. Он забывал об элементарных вещах и чувствовал себя ребёнком без родителей, который заблудился в гигантском супермаркете, коим сейчас являлся весь окружающий мир. Билет эконом-класса, общение с простыми смертными и прочие житейские ситуации, которые произошли с ним по дороге — да из всего этого полёта уже накопилось бы на целую книгу историй! Хэ Чэну не верилось, что это происходит с ним и было страшно от того, что впереди, но он решил твёрдо. Одна страница его жизни совершенно точно подошла к концу, а впереди ждала неопределённость.       Ему снова стало не по себе. В этот день, тридцать первого декабря, обещали снегопад, и Япония готовилась к такому событию со всей, присущей ей ответственностью. И хотя небо уже затянули плотные тучи, осадков до сих пор не наблюдалось, и Чэн с лёгкостью отыскал свободное такси. Он не забронировал номер в отеле, думая, что прогуляется по незнакомым районам и если что, займёт номер где придётся. Однако, мужчина даже не учёл, что всё может быть занято из-за предстоящего Нового года.       Водитель ни о чём не спрашивал. Очевидно, потому что сразу определил в нём китайца, хотя Чэн обращался исключительно на английском языке. Он назвал адрес и рассматривал лениво тянущийся за окнами пейзаж. Улица и дом были известны точно, но мужчине хотелось побыть наедине со своими мыслями, ведь он до сих пор не приготовился к тому, что скажет, когда увидит его.       Какой будет их встреча? Тоширо Футами не сказал ему ни единого слова, уехав из Китая с мамой почти три недели назад. Об этом Чэн узнал случайно, когда навещал Тяня в больнице. Гуаньшань неожиданно стал последним, кто видел этого парня. Он дал ему парочку дельных советов, которыми Тоширо, разумеется, не воспользовался, но Чэн его ничуть не винил: ему самому потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и принять несколько важных решений.       — Приехали, господин, — водитель притормозил возле небольшого продуктового магазинчика.       — Благодарю, — Чэн вылез из машины и набросил рюкзак на плечо.       Подул порывистый ветер, и он накинул на голову капюшон, устремляясь вверх по узкой улице. Если верить карте, которую он внимательно рассматривал, пока ехал в такси, впереди ждал парк. Или какое-то общественное пространство, где у него появится возможность покурить.       Людей вокруг было довольно много. Большая часть, конечно, дети, ведь этот район считался спальным. Чэн с интересом наблюдал местную неторопливую жизнь. Ему нравилось видеть то, на что раньше не было времени. Слышать смех, оживлённые разговоры, пусть и на незнакомом языке. Так было даже лучше, потому что он впервые хорошо слышал собственный внутренний голос.       Что он хотел, что ему нравилось? У Хэ Чэна не было ответа на многие вопросы. Нравится ли ему одежда, которую он сейчас носит? Какую музыку он хочет слушать? Как жить дальше?       Он остановился в палисаднике и, оглядевшись по сторонам, с удовольствием закурил, пристроив рюкзак на лавочке. Задрав голову к темнеющему небу, Чэн сощурился от света включившегося по графику фонаря. Вдалеке на площадке играли дети, но их голоса долетали до него слабо, ничуть не беспокоя.       Перед глазами снова появилось обезображенное ненавистью лицо Шина, вслед за которым раздался отчётливый выстрел, произведённый им же. А затем такой же, но уже от Чэна. Пуля нашла свой путь, заставив этого человека уснуть навсегда. Чэну же, напротив, показалось, что именно эта, выпущенная им самим пуля, стала триггером для нового шага. Спустя месяц, когда его младший брат окончательно пришёл в себя и начал путь к восстановлению после ранения, Хэ Чэн решил уйти из Триады. Управление всеми делами взял на себя его дядя. Исин поддержал друга, дав возможность сделать уход чем-то обыкновенным, вроде отпуска, но оба знали, что к подобной работе они больше не вернутся.       Чэну потребовался целый месяц, чтобы провернуть сделку с продажей поместья и покупкой нового дома для мамы. Сюин ни минуты не желала оставаться там, где была похоронена она сама и едва не умер её родной сын, и они приняли решение как можно скорее паковать чемоданы. Откровенно поговорить удалось лишь после суеты с переездом, когда мама уже раскладывала посуду на новой кухне.       Чэн признался, что хочет кардинально поменять свою жизнь, и, вероятно, на какое-то время даже покинуть Китай. Он не стал говорить о Тоширо напрямую, но женщина, кажется, всё поняла. Впрочем она не наставляла его на путь-дорогу и только крепко-крепко обняла на прощание, взяв зарок писать или звонить хотя бы раз в неделю.       Мо Гуаньшань вдруг попал на первые полосы местных гонконгских газет благодаря разоблачению сделки с фальсификациией по продаже здания, в котором располагалось их с Тянем кафе. Из-за того, что парни слишком были заняты судами и интервью, Чэн попрощался с ними вскользь. Он не сомневался, что они обязательно увидятся, и пожелал обоим удачи.       Исин проводил его в аэропорт, показав напоследок, как маленькая Холли уже уверенно приподнимает голову над детской кроваткой. Чэн обещал другу, что позвонит, как приземлится.       — Здесь промозгло, — сказал он, услышав знакомый голос.       — Шляешься по улице? — Цю хрипло усмехнулся в трубку.       — Забрёл в какой-то парк.       — Ты прямо как школьник, — в личной беседе Исин подшучивал над ним, не стесняясь.       — Погоди, сейчас ещё кроссовки промокнут, вот тогда совсем… вспомнится.       — Да, были времена, когда я тебе целый сугроб за шиворот запихивал, — Исин рассмеялся, и Чэн ответил тем же, припоминая их совместное детство.       — Слушай, — он удовлетворённо вздохнул. — Спасибо тебе.       — Да было бы за что, братан. Вообще это мы должны тебя благодарить. Знаешь, Цзыи тут зявила, что среди нас всех — именно ты заслуживаешь отдыха, как никто.       — Вот как? — Чэн вдруг представил себе эту женщину. В его последний визит она надавала другу по шее, проклиная на все лады, что несчастный забыл сделать что-то по хозяйству. При этом уверенная и гордая, как никогда, Цзыи выглядела счастливой донельзя.       — Правда-правда. Дай себе немного времени, — серьёзно ответил Исин. — Мы тут со всем разберёмся. Если хочешь, буду отчитываться раз в неделю.       — Вот уж не надо, — Чэн снова не сдержал смех. — Пиши только всякую херню, прошу. Никаких больше дел. Только тупые шутки или Холли.       — Согласен.       Исину пришлось спешно прощаться: в трубке послышался пронзительный детский плач. Чэн поморщился, впрочем, не переставая улыбаться и искренне радуясь за друга. Затем быстро отписался о прилёте младшему брату.       «Удачи», — коротко ответил тот.       Чэну даже не пришлось объясняться — между ними установилось почти мистическое взаимопонимание. В последние дни они с младшим могли сидеть вместе несколько часов кряду, не произнося ни слова, но после таких встреч Чэн чувствовал себя лучше, как от сеанса у психолога.       Наверное, Исин был прав. Ему единственному требовалось разобраться в жизни, ведь когда всё стало хорошо, Чэн превратился для близких людей в лишнее звено. И хотя никому и в голову не пришло бы называть его ненужным, тактичность говорила об обратном. Хэ Чэн не хотел мешать чужому счастью, но твёрдо решил наладить собственное.       Для этого требовалось сделать всего лишь один, хоть и весьма значительный шаг. Строго говоря — прилет в Фукуоку был даже не шагом, так, поворотом в нужную сторону, ведь самое серьёзное ждало впереди.       Телефонный номер Тоширо Футами, разумеется, был заблокирован. Чэн не питал надежды связаться с ним как-то иначе, чем лично. Адрес его матери он раздобыл через дядю, который общался с Ван Сяолуном и знал о его любовнице. Если ничего не изменилось, Мисаки Футами должна была всё также проживать в купленном для неё частном доме неподалёку отсюда. Чэн сомневался, что Тоширо оставит женщину по крайней мере первое время, и рассчитывал застать парня там же. Впрочем, совершенно не зная о чём его спросит. Вваливаться под Новый год в чужой дом и раньше казалось странноватой идеей, а теперь и подавно. Чэн с трудом заставил себя дойти до парка и остановился, в нерешительности размышляя, а был ли весь проделанный путь разумен?       Тоширо, возможно, не выставит его за порог, но общаться в присутствии посторонних Чэн бы не хотел.       Что ему делать?       Снова стало смешно. Он рисковал встретить Новый год в одиночестве посреди улицы. И это вдруг перестало казаться такой уж плохой идеей. Вспомнив, что видел магазин в самом начале улицы, Чэн спустился вниз и приобрёл небольшую бутылку виски. Ту же самую, что Тоширо Футами выбрал в баре Cloud 9, где они впервые познакомились.       Время близилось к девяти, и улица уже начинала стремительно пустеть. На детской площадке в парке стихли голоса. Смотровая на холме, где расположился Чэн стала безлюдной, но это лишь придало ей очарования. Мужчина разложил свои покупки возле рюкзака и решил перекусить, вскрыв упаковку с яичным сэндвичем. Побродив туда сюда под фонарём, он запил еду горячим кофе из банки и с наслаждением закурил. Из-за разницы во времени, Чэн должен был встретить год на час раньше остальных и решил, что сделает несколько фотографий для Исина и Тяня. Они, наверное посмеются или даже покрутят пальцем у виска, но мужчина всерьёз раздумал идти в дом Футами, осознав всю нелепость своей затеи. Новый год — всё-таки семейный праздник.       Он открыл виски, когда время перевалило за десять. Кругом было пусто и тихо — самая лучшая обстановка для того, чтобы поразмышлять о своей жизни.       Отсалютовав бутылкой небу, Чэн сделал один глоток и поморщился, когда на его нос вдруг опустилась снежинка. Задрав голову к фонарю, он увидел снег, крупными хлопьями падающий с неба.       Неподалёку раздался характерный звук зажжённой зажигалки.       Хэ Чэн обернулся и резко поднялся с лавочки, напугав этим случайного прохожего, видимо, не ожидавшего здесь кого-то встретить. Парень в куртке, с глубоко надвинутым капюшоном отступил назад. Ему было впору испугаться странного мужика и бежать без оглядки, но вместо этого он вдруг застыл столбом в пяти метрах от Чэна. Уголёк зажжённой сигареты медленно тлел между пальцами. Мужчина сделал пару шагов в сторону, раздумывая, как дать понять, что не представляет угрозы.       Парень внезапно медленно двинулся навстречу, заставив Чэна нервничать и думать, кто это.       — Что ты здесь делаешь? — от знакомого до боли голоса душа ушла в пятки, и мужчина не смог сразу ответить.       — Ты куришь? — он ляпнул первое, что пришло на ум, и вздрогнул, когда парень резко отшвырнул сигарету в сторону.       Это выглядело настолько нелепо, что уголки губ против воли поднялись в улыбке.       — Бывает… — всё-таки произнёс Тоширо, останавливаясь на расстоянии полутора метров от него. — И всё же… что ты здесь делаешь?       — Я… — Чэну вдруг расхотелось врать. Он ощутил зверскую усталость. — Приехал с тобой поговорить.       — Тут я наверное должен сказать, что ты мог бы предупредить, но…       — Не мог. Ты заблокировал номер, — завершил за него Чэн, не скрывая улыбки.       — И не придерёшься, — Тоширо вздохнул, когда подошёл вплотную к лавочке. — Миленький у тебя тут натюрморт.       — Уже вовсю отмечаю, — мужчина развёл руками. — Угощайся.       — Ты любишь эти шоколадные конфеты? — парень наклонился и взял упаковку каких-то леденцов, которые Чэн машинально подхватил с полки в минимаркете лишь бы что-то взять.       — Не знаю, — ответил тот. — Я их ни разу не пробовал.       Тоширо взял одну и закинул в рот, задумчиво уставившись на смотровую.       — То есть ты узнал, где живёт мама, — наконец, сказал он. — Умно.       — Я был уверен, что это время ты проведёшь вместе с ней, — Чэн сложил руки на груди, ощущая волны неловкости.       Парень его не ждал. И даже не был рад или просто толком не понял, как реагировать. Чэн и сам не знал, и от этого было горько. Он вёл переговоры с опасными людьми, умел сгладить любой острый угол, но растерялся при общении с Тоширо.       — Я виделся с твоим братом… — тихо сказал тот. — Точнее… с Мо Гуаньшанем, ведь Тянь тогда был без сознания.       — Я в курсе, — Чэн кивнул.       — Мне очень жаль, что всё так вышло… Если бы я догадался раньше…       — Всё случилось так, как случилось, — Чэн подхватил бутылку и сделал глоток для уверенности. — Я тоже мог бы догадаться. Возможно, не пускать их туда в одиночку… Это уже неважно.       — Не любишь сожалеть? — Тоширо посмотрел на бутылку в его руках, и Чэн протянул её, предлагая.       — Почему же… это со всеми бывает.       Парень перехватил виски и отпил. Чэн вспомнил, что когда-то они точно также стояли посреди безлюдного поля с дешёвой водкой. Нынешний вид алкоголя, разумеется, был гораздо лучше. Хоть что-то…       — О чём ты сожалеешь? — Тоширо поставил бутылку обратно на лавочку.       — Что ты уехал, — Чэн едва ли не заставил себя произнести это, а парень закусил губу и отвёл взгляд. — Об это сожалею сильно. Но, может, оно и к лучшему, ведь мне нужно было как следует подумать…       — Нахер всё это, — Тоширо покачал головой. — Я тоже думал. Где ты, а где я, и что нам со всем этим делать… Чувствовал вину за то, что случилось с твоим братом… Блядь, если бы с ним случилось непоправимое, я посыпал бы голову пеплом до конца жизни! Потому что это мои беды, которые затронули твою семью… И виноват здесь только я.       — Эй-эй, — Чэн сократил разделявшее их расстояние. — Не решай за других, я когда-то спотыкнулся на том же самом. У людей есть мнение, и когда уточняешь, оказывается, что всё может быть иначе, чем надумал сам.       Тоширо посмотрел на него виновато, и Чэну стало его жаль. В принципе он был готов просто обнять его, ни произнося ни слова, но вряд ли это стало бы так убедительно для обоих.       — А что… — парень запнулся, — что думаешь ты?       Было видно, как ему страшно. Даже визуально — он то и дело покусывал губу, избегая зрительного контакта, переминался с ноги на ногу, будто готовился убежать.       — О страхе, — честно признался Чэн. — О том, что я старый и никому не нужный идиот, умеющий стрелять и считать большие суммы денег…       — Ты вовсе не старый, — прервал Тоширо.       — Для тебя? — Чэну удалось поймать его взгляд, и парень резко отвернулся. — Я завязал с прошлым. Если можно так выразиться… и теперь практически в свободном полёте, и понятия не имею, что делать дальше. Приезд сюда был спонтанным решением, но мне так хотелось. В последнее время я вообще решил дать себе волю и делать, что вздумается.       — Тебе вздумалось поехать в Фукуоку, чтобы встретить Новый год? — Тоширо скептически изогнул бровь.       — К тебе, — поправил его Чэн. — И по-моему у меня получилось, — он посмотрел на часы в телефоне. — Осталось сорок минут. Ты, наверное, домой спешишь?       Парень спохватился, хватаясь за карман.       — Вот чёрт, — на его лице было написано многое, но мужчина не умел читать эмоции таким образом, и это расстраивало. — Похоже маму ждёт сюрприз.       От этих слов в груди Чэна будто расплавился целый айсберг. Он собрал вещи, спрятал бутылку виски в рюкзак и пошёл вслед за Тоширо с такой лёгкостью, словно вот-вот взлетит.       Всё, конечно, вышло донельзя глупо, и они ничего толком не успели обсудить. Мисаки Футами была в таком шоке, что даже не сдержалась, прикрыв рот ладонью, когда увидела сына в такой компании на пороге.       — Добрый вечер, — Чэн поклонился, чем окончательно поверг женщину в замешательство.       — Мама… Мы…       — Проходите! — она впустила их, и Тоширо скинул кроссовки, ступая в дом первым.       Чэн разделся, параллельно извиняясь за столь неожиданный визит. От него наверное, разило алкоголем, но смущаться было уже поздно. Всё вообще выглядело донельзя нелепо и странно. Он впервые оказался в чужом доме с частным визитом. Абсолютно неподготовленный и осмелевший только благодаря виски.       Они, кажется, не планировали ничего грандиозного. В гостиной, совмещённой с кухней, работал телевизор с каким-то развлекательным шоу. На столике рядом был скромный ужин на две персоны. Чэну сделалось стыдно, когда Мисаки Футами принялась суетиться, доставая ещё одну тарелку, приборы и бокал.       — Тоширо… проведи ему экскурсию по дому! Я сейчас!       — Показать тебе мою комнату? — парень вдруг рассмеялся.       — Думал, ты и не предложишь, — Чэн улыбнулся в ответ, и они поднялись на второй этаж.       Дом был маленьким, мужчина не ожидал, что Мисаки жила так скромно. Со вкусом обставленный, но совершенно лишённый роскоши, он производил впечатление из давно забытого детства. У Чэна когда-то тоже была комната. И постеры на стенах…       Он зачарованно огляделся по сторонам и не заметил, как Тоширо тихонько вошёл следом, прикрыв за собой дверь.       — Добро пожаловать, — усмехнулся он, когда Чэн едва не споткнулся, задев матрас на полу. — У меня нет кровати, я сплю на футоне, — парень отодвинул его ногой, чтобы было можно пройти.       Чэн увлечённо рассматривал книжные полки. Какие-то из них он, оказывается, даже читал, и можно было поговорить об этом. Рядом с корешками стояли забавные фигурки из известных мультфильмов.       Комната была маленькой, такой, что сложно пройти, не наступив на постель. Перед окном стоял небольшой стол с раскрытым ноутбуком, на котором работала какая-то мудрёная программа.       — Это… заказ, — Тоширо прошёл вперёд и захлопнул крышку.       — В праздники? — Чэн огляделся и приметил для себя угол, где он бы мог встать, без риска что-нибудь сшибить.       — Взял пару заданий из местного банка. Нужно наладить работу протокола безопасности…       Мужчина улыбнулся, когда понял, что ни понимает ни единого слова, которые продолжал произносить парень перед ним.       — Какой ты умный, — искренне и без тени иронии заметил он.       — Издеваешься? — Тоширо усмехнулся, усаживаясь прямо на стол. — Новый год через двадцать минут.       — Знаешь, что говорят? — Чэн сделал шаг к нему навстречу.       — Как встретишь, так и проведешь? — спросил Тоширо, поймав его взгляд.       Бежать, разумеется, было некуда, но мужчина на всякий случай остановился на расстоянии вытянутой руки, чтобы дать парню время для манёвра.       — Ты серьёзно приехал, чтобы меня увидеть? — тот нахмурился, но не сдвинулся с места.       Чэн кивнул, делая полшага и полностью блокируя путь к отступлению. Тоширо схватился за стол, но не отвёл взгляда, внимательно изучая его лицо.       — Ты ведь меня совсем не знаешь, — тихо и неуверенно добавил он.       — И ты меня тоже, но ведь это не мешает нам попробовать? — Чэн не выдержал и улыбнулся.       — Блядь, ты серьёзно, — Тоширо подавил улыбку, но у него слишком плохо получилось её скрыть.       Мужчина приблизился вплотную и осторожно приподнял лицо парня за подбородок.       — Я даже спрашивать не буду, — он замер, ожидая реакции, и Тоширо потянулся за поцелуем.       — Это ознакомительная версия, — ответил он, уперев ладонь ему в грудь.       — Не-а, — Чэн перехватил его, переплетая пальцы. — Пробный период закончился, будете брать лицензию?       — У меня есть пара дней на подумать? — Тоширо рассмеялся ему в губы, и Чэн встал между его ног, прижимаясь слишком близко.       — Отклонено, — он поцеловал его снова, наслаждаясь пьянящим чувством свободы и разливающимся внутри спокойствием.       — Тогда я, пожалуй, подпишусь, — парень рассмеялся, когда Чэн слегка прикусил его губу.       — Оплата уже списана с вашей карты, наслаждайтесь использованием по полной.       Их прервал мамин крик снизу.       — Скоро начнётся обратный отсчёт!!!       Чэн с трудом прекратил целовать, и Тоширо тяжело вздохнул, упираясь в его лоб своим.       — Пошли уж, — он усмехнулся, когда мужчина стащил его со стола. — Ты же останешься на ночь?       Хотелось ответить, что он останется и на всю жизнь, но пришлось лишь кивнуть. В гостиной снова вернулось жгучее чувство неловкости, но оно было новым для Чэна, и поэтому он наслаждался эмоциями по полной. Мисаки Футами попросила его открыть бутылку шампанского и под торжественный отсчёт он разлил напиток по бокалам.       — С НОВЫМ ГОДОМ! — радостно закричала женщина, и Тоширо улыбнулся ей в ответ, чокаясь.       — С новым годом, — согласился Чэн, достав телефон.       — Ох, давайте я сделаю фото! — женщина осторожно взяла телефон у него из рук, и мужчина вдруг понял, что она знала о его намерениях насчёт Тоширо.       Знала и не была против, хоть и очень смутилась. Парень в этот момент подсел к нему ближе, и на снимке получились оба.       Чэн некоторое время рассматривал фотографию, не веря собственным глазам. Наверное, он просто очень давно не видел, как улыбается, и это почему-то привело его в восторг. Не думая, он отослал фото Тяню, а затем вступил в разговор с Мисаки о какой-то ерунде. Тоширо принялся за еду, изредка комментируя мамины слова, и Чэн вскоре тоже по достоинству оценил чужие кулинарные навыки.       Ему давно не было так уютно и спокойно, как сейчас. Он ни слова не понимал на японском, но от души смеялся со всеми во время просмотра какого-то новогоднего шоу. Окончательно захмелев от еды и тепла Чэн осмелел и нашёл ладонь Тоширо под столом. Тот посмотрел на него в ответ, переплетая их пальцы, и слегка смущённо улыбнулся.       Чэну хотелось сказать очень многое, но он сдерживал себя, оставляя эти речи на потом. Обещать друг другу они смогут и в постели, а сейчас время наслаждаться жизнью и думать о мечтах, которые стали реальностью, потому что он посмел.       — Всё в порядке? — Тоширо отвлёк его от мыслей.       — Я, кажется, счастлив, — Чэн стушевался от собственных слов. — Только до конца ещё не понял, насколько сильно.       Тоширо бросил взгляд на маму, которая принялась кому-то звонить, чтобы поздравить, а затем подвинулся к Чэну вплотную и быстро его поцеловал.       — Теперь ещё сильнее, — тот рассмеялся, уткнувшись в парня лбом.       Говорить правду было приятно физически. Его переполняла радость и тепло, которым он мог поделиться с человеком рядом. Хэ Чэн знал, что это взаимно.       — Тебе очень идёт улыбка, — шепнул Тоширо, когда мама вышла из комнаты.       — Мне очень идёшь ты, — ответил он со всей серьёзностью.       За окнами вдруг стало светло, как днём: кто-то принялся запускать фейерверки, а Мисаки Футами вернулась в комнату, с куртками и позвала их смотреть.

***

      — Всё готово, не мешайся ты, блядь, под ногами! — завопил Гуаньшань, и Тянь ткнул его костылём.       — Мальчики, не ругайтесь! — испуганно заметила мама, помогая рыжему достать противень из духовки.       — Мы не ругаемся, госпожа Мо! — Тянь усмехнулся, отразив строгий взгляд Гуаньшаня, который, впрочем, сразу же смягчился.       — Не ругаемся, — подтвердил тот, помогая выложить запечённую утку на специальное блюдо. — До нового года остался час, просто боюсь не успеть.       — Какая красота! — к ним подошёл Мо Юнкан. — Всё-таки послушал мой совет?       Хэ Тянь незаметно отошёл в гостиную к окну и уставился на телефон. Мешать рыжему наслаждаться общением с родителями? Ну нет, ему хотелось наблюдать за этим вечно. Да, Гуаньшань ворчал и ершился каждую секунду, но всего лишь потому что жутко нервничал. Они ни разу не отмечали новый год в такой компании. Его мама тихонько сидела на диване в гостиной и пыталась общаться с Локи. Попугай отвечал ей взаимностью, выказав неожиданную благосклонность, наклонял голову и разрешал почесать себя в холке. Неслыханное предательство по мнению Тяня, но он был готов простить даже это, ведь счастье переполняло до краёв.       Ему было только слегка страшно за старшего брата, который решился на столь рискованное предприятие. Шань, впрочем, был уверен, что у него получится и оказался прав.       Тянь уставился на фотографию, полученную только что в их общем диалоге. Хэ Чэн выглядел странно и не только непривычная чёрная толстовка была тому виной. Он улыбался, так широко и искренне, что Тянь едва узнал его. Тоширо, сидящий рядом выглядел слегка смущённым, и оба держали в руках бокалы с шампанским.       — С новым годом тебя, брат, — быстро напечатал Тянь, впрочем, не ожидая скорого ответа.       — Ты в порядке? — рядом с ним появился рыжий.       — В полном, — он показал рыжему фото, и тот усмехнулся.       — Поздравь его от меня.       — Знаешь… а ведь у меня нет для тебя подарка, — Тянь вздохнул. — В этом году как-то не вышло.       — Эй, перестань, — Гуаньшань посерьёзнел. — В этому году мы получили прекрасный подарок от ребят.       — Блядь, а я ведь и забыл… — парень едва не хлопнул себя по лбу.       — Ага, поездка на Хайнань на двоих, — рыжий толкнул его в бок. — Как думаешь, справишься с костылём?       — Да я с чем угодно справлюсь, — рассмеялся Тянь и обнял Гуаньшаня в ответ. — Если буду рядом с тобой.       — Правильно, я же тут супергерой, — шутливо ответил рыжий, мягко отстраняя от себя.       Ему всё ещё было тяжело проявлять эмоции на глазах у родителей таким образом. В их маленькой квартирке впервые было так много гостей, и Гуаньшань очень боялся ударить в грязь лицом. Но Хэ Тянь не сомневался в нём ни минуты, ведь его рыжий был самым сильным человеком на свете!       — Садитесь за стол! — позвала мама Мо.       — Давайте-давайте! — его отец отодвинул стул, — Гуаньшань, ты будешь во главе!       — Вот спасибо, — тот смутился окончательно.       — А я произнесу тост, — Хэ Тянь отложил костыль, занимая место аккурат напротив рыжего.       За окнами не было ни намёка на снег, но гирлянда, которую они повесили и ёлка, ставшая личным насестом Локи на время праздников, всё-таки придавали дому праздничную атмосферу.       — Я рад, что у меня теперь такая большая семья, — он оглядел их всех, вертя в руках бокал с шампанским. — И рад, что мы отмечаем новый год вместе.       — Как там Чэн? — вдруг спросила Мо Вэй.       — О, у него всё отлично, — Тянь усмехнулся. — За семью! — он поднял бокал и остальные потянулись чокаться следом.       Радостные возгласы перемежались со смехом и шутками, шампанское не исчезало из бокалов, стол ломился от блюд, которые приготовили Гуаньшань с отцом. Тяню казалось, он не мог быть счастливее, чем в эту минуту, в окружении тех, кого он так сильно любил.       — С НОВЫМ ГОДОМ! — закричали все после окончания обратного отсчёта.       — А теперь фейерверки! — радостно объявил отец, и все дружно засобирались на улицу.       — Ребята нас поздравляют, — Гуаньшань незаметно показал Тяню фото, где Цзянь И в колпаке Санты обнимает Чжэнси с бенгальским огоньком в руке.       — Этот год будет самым лучшим! — радостно говорила его мама. — Юнкан, ты не забыл выключить плиту?       — Всё в порядке, я проверил, — отозвался Гуаньшань.       Вокруг поднялась радостная суета, и Тянь замер, запечатлевая этот счастливый момент в памяти.       — Что-то болит? — обеспокоенно уточнил рыжий. — Помочь тебе одеться?       — Нет, — Тянь покачал головой, влезая в кроссовки придерживаясь за костыль. — Просто задумался о том, что всё хорошо.       — Пошли, наши родители, кажется, всерьёз вознамерились взорвать небо.       — Красиво будет, — Тянь с предвкушением покосился на коробки, приготовленные в прихожей.       Глядя на то, как салюты расползаются по небу, освещая всё вокруг и отражаясь в окнах соседних домов, Тянь думал о том, что так наступает его новая жизнь.       И она обязательно будет такой же яркой и счастливой, как и люди вокруг сейчас.