Как ты там

Капитан полиции в отставке Юрико Ватанабе, вообще-то, не собиралась возвращаться на службу, которая отняла у неё слишком многое. В какой-то момент всё-таки приходишь к тому, что, помогая другим, сам остаёшься у разбитого корыта. Почти два года ей удаётся делать вид, что она даже не скучает по ежедневной опасности и — почти ежедневным — перебранкам с городским супергероем. Пусть теперь достаёт какого-нибудь другого офицера. Она живёт на скромную пенсию, выращивает цветы. Пытается выращивать, точнее, не её это, цветы упорно дохнут, кроме одного живучего упёртого кактуса, который в один прекрасный день просто появился на её подоконнике — можно не сомневаться, кому именно двадцать первый этаж не помеха. А потом ей на телефон приходит то злополучное сообщение. К тому моменту, когда начинает осознавать свои действия, Юри уже стоит в коридоре полицейского управления, сжимая в руках подписанное заявление о возвращении к работе. Потому что когда твоей помощи просит сам Человек-Паук — а у него на самом деле нет такой привычки, даже когда помощь ему действительно нужна — это страшно. Она не думает о том, куда лезет, и что могут сделать простые люди там, где не справились двое сверх-людей. Она просто собирает группу и изучает карту, сужая зону поиска по очень приблизительным координатам места, откуда было отправлено сообщение. У неё достаточно опыта, чтобы понимать, что второй попытки освобождения заложников может реально не быть. Особенно учитывая, кем эти заложники являются. И вот теперь она стоит в подвале заброшенного — и невыносимо холодного — склада, стискивая рукоять табельного пистолета. Подвал они уже обшарили сверху донизу, и сомнений, что место то самое, ни у кого нет. Преступники сбежали отсюда не так давно — в искрящих обломках ещё узнаются компьютеры и экстравагантные — и наверняка незаконные — приборы, по полу рассыпаны какие-то распечатки. Надо привести сюда криминалистов, наверняка нароют не один состав преступления, но это позже. Они уже нашли здесь несколько умирающих бездомных, за их жизнь сейчас боролись врачи. И никаких следов тех, кто привёл их сюда. Ей не хочется думать, что они опоздали. — Капитан! — один из полицейских зовёт её от, на первый взгляд, чистой стены. Подойдя, Юри выдыхает и даёт себе слово проследить, чтобы глазастый парень не остался без награды: практически сливающуюся со стеной потайную дверь заметить очень нелегко. Вероятно, если бы не случайно сорванный со стены плакат, обнаживший замочную скважину — не популярный сейчас электронный замок, а допотопная механика, — не заметили бы вовсе. Ключ находится довольно быстро, его не особо пытались спрятать — или, возможно, не успели это сделать в спешке. Юри отпирает дверь и первой шагает в потайную комнату, практически уверенная, что никаких врагов там нет. Зато стоит кромешная темнота — совершенно глухое помещение без единого окна, лампы разбиты совсем недавно и ещё искрят — ей приходится взяться за фонарик. — Эй?! Есть кто живой? Ответом ей служит едва слышный сдавленный стон, на который Юри кидается без раздумий. — Медиков сюда, быстро! — командует через плечо, уже падая на колени рядом с двумя лежащими на полу людьми в супергеройских костюмах, торопливо проверяет пульс. — Живы… — уже после она замечает тяжёлые оковы и начинает понимать, почему они не могли уйти отсюда сами. Все те полчаса, что медики пытаются их реанимировать, Юри шарит по подвалу в поисках ключей от кандалов, стараясь не прислушиваться к терминам, которыми сыплют врачи, но тщетно. Переохлаждение, куча травм, следы многочисленных электрических ожогов, состояние, опасно близкое к коматозу, медикаментозная интоксикация — обкололи какой-то дрянью, ну конечно, удержишь просто цепями того, кто может руками притормозить вертолёт. У остальных заложников её же признаки, и дрянь, должно быть, та же самая. Юри мотает головой, прогоняя мысль, что ещё пара часов промедления — и Пауков пришлось бы не реанимировать, а хоронить. Ключи находятся на расстоянии вытянутой руки от пленников, и Юри почти рычит сквозь стиснутые зубы. Когда найдёт этих подонков — а она их найдёт — то лично запихнёт в холодильник и обмотает цепями. И тоже издевательски повесит рядом ключик. Плевать на регламенты. Эти парни не заслужили, чтобы с ними обращались так. Но, по крайней мере, теперь можно вынести их отсюда, снаружи хотя бы теплее. Как ни странно, на улице — в машине экстренной службы, конечно же — медикам и впрямь удаётся привести их в чувства. Юри ловит себя на мысли, что никогда не видела их такими слабыми. Такими нуждающимися в том, чтобы кто-то поддержал. Она сидит рядом, позволяя им опираться на себя с двух сторон, держит за руки в изорванных перчатках, ощущает, как обоих трясёт — надеется, что это выходит холод, а не нервный срыв. Представлять даже не хочет, что им пришлось здесь пережить. — Парни, вам надо в больницу, — она знает все аргументы против. И про тайну личности, и про сверхчеловеческую скорость восстановления, и ещё с десяток отмазок, одна другой тупее. Затащить одного Человека-Паука в больницу было той ещё задачкой, а теперь их двое. Вдвое сложнее, вероятно. Ответить никто из них даже не успевает. Прорвав ленты заграждения, в переулок врывается гражданский автомобиль с отсутствующим правым зеркалом — явный признак спешки, а ещё того, что кому-то придётся выплатить нехилый штраф. Совершив полицейский разворот, автомобиль паркуется с громким визгом шин. Ладонь в чёрной перчатке ложится поверх её руки, тянущейся за табельным. — Оружие вам не поможет, — с двух сторон от неё звучит тихий нервный смех. — Всё в порядке, Юри. Это свои. Дверь автомобиля практически выбивают изнутри, и уже через мгновение рядом стоит темноволосая женщина в мятом деловом костюме, в которой Юри с удивлением опознаёт члена городского совета Рио Моралес. В её глазах ужас, кончики пальцев подрагивают. Она выглядит так, словно готова убить или умереть на месте. Впервые в жизни Юри ощущает себя настолько незначительной. — В машину. Оба. И слышать ничего не хочу. Широко раскрытыми глазами Юри наблюдает, как два пошатывающихся супергероя немедленно вскакивают со своих мест. Да что там, она сама едва удерживается, чтобы не вытянуться и не отдать честь. Рио Моралес внушает ужас, какой не всякому суперзлодею снился. Буквально мгновение спустя она качает головой, и жуткое видение рассеивается, перед Юри стоит просто уставшая испуганная женщина. — Благодарю вас, офицер. Я обещаю, что прослежу, чтобы эти двое не уклонились от положенной медицинской помощи. Юри только молча кивает и как-то не может найти аргументов против. О чём-то расспрашивать сейчас и впрямь бесполезно: парни слишком явно не в адеквате, да и найти их потом не так уж сложно. Пусть приходят в себя, потом допросы и остальное. И если эта женщина — по какой бы то ни было причине — способна с ними сладить, доверить ей две паучьих жизни кажется логичным. Получив отмашку медиков, у которых и без того сегодня достаточно пациентов, она помогает Рио запихать парней на заднее сидение, где они, кажется, снова отключаются. — Спасибо, что нашли их, — мисс Моралес протягивает ей руку, и можно заметить, насколько та дрожит. — Это мой долг, — Юри пожимает ей руку. — Уверены, что вам можно за руль в таком состоянии? — Я справлюсь, — женщина бросает быстрый взгляд на заднее сидение своего автомобиля, качает головой. — Это уже мой долг. Юри кивает. В конце концов, много кто в этом городе должен Человеку-Пауку по крайней мере раз спасённую жизнь. — Езжайте. И не нарушайте правила. — Я пристёгнута, — мисс Моралес задиристо ухмыляется уже с водительского места. Но, когда автомобиль отъезжает, то уже не пытается изображать болид «Формулы-1». Юри вздыхает и возвращается в подвал. У неё ещё слишком много дел здесь. * * * На следующий день, стоя под дверью одной из квартир в Гарлеме, капитан Юрико Ватанабе говорит себе, что совершенно не волнуется. Ей просто надо задать пару вопросов и уйти. Сомнительно, чтобы Рио Моралес знала, где их найти, но, как минимум, из какой больницы снова удрали эти нахалы она знать должна. Может быть, получится отыскать по свидетельским показаниям, раз уж телефон не отвечает. Ей нужно быть уверенной, что парни в порядке. Открывшая ей женщина выглядит уставшей, словно не спала много ночей подряд, чуть выше уха отчётливо виднеется след крови — как будто выпачканной в ней рукой убирали волосы, да так и забыли стереть. Решив не заострять на этом профессиональное внимание, Юри открывает рот, чтобы представиться, но Рио Моралес её опережает. — Добрый день, капитан Ватанабе. Проходите, — посторонившись, её пропускают в дом. Не оглядываясь, женщина проходит на кухню, где что-то весьма аппетитно пахнет. — Присаживайтесь к столу. Пообедаете с нами? — Я на службе, — полувопросительно тянет Юри. Ей знаком такой тип женщин — пытаются накормить и обогреть всех, приходящих в дом. К тому же, её сын работает волонтером в приюте, должно быть, там это в порядке вещей. Вероятно, ещё его мисс Моралес и имеет в виду под «нами». Где-то в глубине дома раздаётся отчётливый глухой удар, словно кто-то с размаху приложился хребтом о стену. Пару минут спустя на кухню, придерживаясь за всё подряд, осторожно вползает молодой парень — белый, что особенно удивительно, потому что Юри знает, что её сын Майлз темнокожий, но с другой стороны, могут же у него быть друзья. Почему бы этим друзьям не остаться на обед, так? — Мисс Моралес, нечестно будить такими божественными ароматами. Невозможно же игнорировать. О, — приостановившись, словно налетел на невидимую стену, парень почти спотыкается, но уже через мгновение выглядит так, словно ничего не произошло, всё-таки добирается до стола и падает на стул напротив неё. — Привет, Юри. — Мы знакомы? — она непонимающе хмурится. Сколько этому юнцу — двадцать? двадцать пять? Юри мысленно перебирает профайлы известных преступников, что могли бы быть с ней знакомы. Каштановые волосы, прямой, чуть насмешливый взгляд светло-карих глаз. Преступники так не смотрят… Взгляд спотыкается о широкие полосы бинта, плотно охватывающие его запястья. Знакомые усталые интонации, построение фраз на коротких выдохах. Застонав, Юри мысленно примеряет на него костюм Паука — красно-синий, она почти уверена, что второй должен быть ещё младше. — Вроде того, — парень слабо ухмыляется, сжимая ладонями виски. — Правда, обычно мы встречаемся в иных обстоятельствах. — Майлз? — Рио Моралес ставит перед ним доверху наполненную тарелку, в её тоне ясно слышится беспокойство. — Застрял в душе, кажется. Но он в порядке, сейчас тоже будет здесь. Юри осматривает парня профессиональным взглядом. Да, точно он. Тот же разворот плеч и рост, куча шрамов на не скрытых простой футболкой руках, те же голос и интонации. И — он слишком молод для всего этого дерьма. — Эй, Пит, где ты? — Ох. М… Ну, в общем, ты сама сюда пришла, Юри, и если что — виновата ты, — Человек-Паук, осознавший, что она имеет шансы узнать о них всё, чего не хотела, неловко улыбается и чуть повышает голос. — Мы здесь, на кухне! Меньше чем через минуту на кухню вваливается — ещё более неловко, едва не снеся вазу на ближайшей ко входу полке — молодой темнокожий парень, на его запястьях светлые бинты выделяются ещё сильнее и сразу бросаются в глаза. И, судя по явному сходству между ним и хозяйкой дома, это её сын Майлз. Этого только не хватало. Что ж, это, по крайней мере, объясняет, почему именно она оказалась на месте преступления первой. И почему эти две неуправляемых катастрофы так её слушаются. Ну, по крайней мере, одна из них. Юри смотрит на них, сидящих плечом к плечу и едва способных удержать столовые приборы, и видит не супергероев, не раз спасавших этот город, а просто измученных потрёпанных детей. Детей, которых некому оказалось защитить, когда защита им действительно понадобилась. — Ну не смотри так, Юри, не настолько жалко мы выглядим. Ещё пара дней, и придём в норму. Ты же здесь за свидетельскими показаниями, так? — Оу, да. Да, — Юри трёт переносицу, пытаясь перейти к официальному тону. — Итак, что вы можете сказать о… — Видеозаписи их экспериментов подойдут? — порывшись по карманам, Человек-Паук выкладывает на стол небольшую флэшку. — Там не хватает первых двух или трёх дней, но, на самом деле, ничего отличающегося от последующих там не было. Мы даже людьми для них не были, скорее, лабораторными мышами. Впрочем, для выходцев из «Озкорп» это норма. Рио Моралес качает головой, но благоразумно не комментирует. Только по тому, как сильно она сжимает в руке нож, и можно понять, насколько ей тяжело это слышать. — Вы их сможете посадить? — Если поймаем, — Юри морщится недовольно. Лучше бы пристрелить при задержании. — Сукины дети чертовски хорошо прячутся. — Найдём. Вот сразу же, как шатать перестанет, займёмся. Пустишь на место преступления? — Тебе правда нужно разрешение? — Просто пытаюсь быть вежливым, — Человек-Паук поднимает вверх обе ладони, смущённо улыбаясь. У него красивая улыбка. И была бы ещё лучше, если бы не подрагивала на уголках от сдерживаемой боли. Надо найти этих уродов. И поскорее. Юри поднимается из-за стола, с благодарностью кивает хозяйке дома — она не помнит вкус того, что всё-таки съела, но уверена, что мисс Моралес готовит прекрасно. — Нужно вернуться к работе. Я позвоню, когда что-то выясню. — Юри, — Человек-Паук — она решает всё-таки не узнавать его имя, крепче спать обоим — догоняет её уже у выхода. Юри подхватывает шатающегося парня под локоть, позволяя опереться. — Просьба. Та дрянь, под которой нас держали. Мне нужен как минимум образец, изготовить антидот. Как максимум — уничтожить все запасы. Если попадёт не в те руки… — «Дыхание дьявола» нам покажется всего лишь простудой, — Юри кивает. Она лично видела, как этот парень способен носиться по городу при тяжёлых травмах. Дрянь, умудрившаяся довести его до такого состояния, обычного человека попросту убьёт, если не хуже. Давать преступникам такой козырь однозначно не следует. — Сделаю всё, что смогу. — Спасибо. И… Прости, что втравили тебя в это. Я помню, ты не собиралась возвращаться. Но действительно некого было больше попросить. Юри качает головой и решается на то, что невозможно было бы сделать, будь он в маске — протягивает руку и со смешком встрёпывает ему волосы. — Похоже, парнишка хорошо на тебя влияет. Ты наконец начал признавать, что тебе тоже бывает нужна помощь. Не суйтесь на улицы, пока не восстановитесь полностью, целее будете. Я позвоню, если что-то выясню насчёт этих уродов и того, что они создали.