Как ты там

Когда телефон звонит в примерно два часа ночи, это неприятно. Когда в примерно два часа ночи звонит телефон Человека-Паука, а они всего полчаса как вообще уснули — это катастрофа. Вообще, у капитана Ватанабе есть оба их номера, но она — по привычке, наверное — продолжает звонить Питеру. Так что Майлз имеет сомнительное удовольствие наблюдать, как по мере разговора бледнеет наставник. Сразу по окончании разговора телефон летит в стену, Майлз едва успевает перехватить — ему хорошо известно, что новый Питеру покупать не на что. Сам Питер падает обратно на подушку и тихо безнадёжно воет. — Что? — Иногда мне кажется, что я ненавижу этот город. А потом из тюрьмы сбегает кто-то из моих врагов, и я понимаю, что мне не кажется. — Кто? — что сон накрылся, уже понятно, выяснить бы теперь масштабы. — Электро, Носорог, — но прежде чем Майлз успевает облегчённо выдохнуть — ни тот ни другой особой опасности не представляют, можно управиться быстро, тем более вдвоём, и всё-таки хоть немного поспать — Питер гораздо тише добавляет: — И Октавиус. Майлз, уже потянувшийся за костюмом, замирает на середине движения. Вот теперь точно — катастрофа. Дело даже не в том, что на свободе опаснейший, очень умный — и не совсем вменяемый — преступник, в недавнем прошлом лишь каким-то чудом не угробивший весь Манхэттен. Почти два года им везло и, несмотря на периодические побеги других злодеев, доктор спокойно сидел в своей камере и то, что именно сейчас он решил сорваться, значит… А ничего хорошего не значит, город в опасности, пока преступники — любые — на свободе, город надо защитить. Но всё дело в том, что Питера в принципе нельзя подпускать к бывшему работодателю — это слишком тяжело для него, Майлз знает достаточно, чтобы понимать, каким ударом стало для него предательство доктора, да и не стоит забывать, что именно Октавиус трижды отправлял его на больничную койку. Тем более, что он сейчас ещё и не в лучшей форме. — Пит, может, мне?.. — Нет, — в голосе наставника появляется незнакомая жёсткость. — Ты к нему даже не подходишь. Я справлюсь. Давай, вдарь мне током для профилактики, и к работе. — Если там Электро, с этим у тебя проблем точно не будет. — Его ещё надо найти. — Психа, обожающего швыряться молниями на Таймс-сквер? С этим тоже проблем не будет. Питер слабо улыбается и, шатнувшись вперёд, утыкается лбом в его плечо. — Спасибо, что ты есть, Майлз. Не лезь к доку, ладно? Я справлюсь. — По ходу разберёмся, — он не хочет давать обещаний, которые, может, выполнить не удастся. Кладёт ладони на его плечи, ободряюще сжимает — на удачу. — Идём? Если быстро закончим, может, ещё успеем сегодня поспать. Найти Электро и впрямь не составляет труда — зарево молний над электростанцией видно издалека. Макс, кажется, растерял воображение. Ну или его, как того мотылька, тянет к ярким огонькам. — Я займусь, — Питер притормаживает у ближайшей крыши, цепляясь за карниз. — Найди Носорога, мне жаль улицы, которые он успеет разнести. — Сделаю, — Майлз серьёзно кивает. Город они всё-таки любят одинаково, и нельзя позволить преступнику его крушить. А зная Алексея, ему снести пару зданий просто развлечение. — Аккуратней, ладно? И зови, если понадобится помощь. — Эй, я справлялся с Электро задолго до того, как у меня появился юный напарник, — протянув руку, Питер легонько щёлкает его по носу, безошибочно находя оный под маской. Немного обидно, но какой смысл обижаться на правду. — Всё пройдёт как надо, Майлз. Сам в неприятности не попади, хорошо? — Я не постесняюсь позвать на помощь, если понадобится, — Майлз ухмыляется, чуть прикасаясь к нему плечом, и сразу же срывается с места, выпуская паутину уже в полёте. Не оглядываясь, он знает, что Питер делает то же самое. Надо покончить с порученным делом поскорее и вернуться к нему. Благо, Носорог ещё более предсказуем: иди на грохот разрушений, не ошибёшься. Не проходит и десяти минут, прежде чем Майлз засекает обвалившуюся стену — и вряд ли кто-то в три часа ночи занимается строительными работами. Майлз прилипает к той стене, что ещё цела, торопливо обшаривая взглядом улицы. Есть способ покончить с этим быстро — правда, потом он свалится от усталости, ведь последние дни и без того приходилось пользоваться биоэлектричеством практически постоянно. Разряды, которые получает Питер, конечно, довольно слабые, даже обычного человека бы не вырубили, но это не значит, что они не отнимают силы. Но ввязываться в долгую драку нет ни времени, ни желания, а значит, нужен эффект неожиданности. Нужно заметить противника раньше, чем тот заметит его. Какое счастье, что чёрный костюм так неплохо сливается с темнотой! Носорог проносится по соседней улице, с грохотом и истерично взвизгивающей сигнализацией раскидывая припаркованные автомобили. Кивнув себе, Майлз уходит в невидимость и бесшумно выпускает паутину, подбираясь ближе, высчитывая угол приземления. Попытка у него только одна. Он сваливается на плечи Носорогу, цепляется покрепче и пропускает через него максимально возможный разряд. Обычному человеку, не исключено, мозги бы поджарило, но то, что у Алексея вместо мозгов, после стольких-то таранных ударов головой, явно не склонно к повреждениям. А может, какие-то куски той роксоновской противоэлектрической брони ещё остались в его костюме. Как бы то ни было, уложить его с одного удара не выходит, и Майлза от всей широты русской души отбрасывают в ближайшую стену. Он почти уверен, что слышит трагический хруст, но пока не уверен, камень это или его кости. — А, это ты, мелкий паучок, — Носорог медленно подходит ближе. Ага, как будто кто-то другой мог бы так ужалить электричеством, появившись из ниоткуда. Майлз чувствует, что над ним просто издеваются, но лучше так, чем пытались бы вбить в землю молча. — Я-то, может, и мелкий, — Майлз тяжело выпрямляется. Секунду. Ему надо просто секунду перевести дух. — Но кусаюсь больно! — кулак тяжело сталкивается с головой Носорога, но оставшейся энергии недостаточно, чтобы вырубить этого гиганта. С ответного удара его телом всё-таки прошибают стену насквозь. Он шипит сквозь зубы и думает о том, что это до дикости похоже на первую их стычку. Только словить флэшбек сейчас не хватало. — Надеюсь, Пит в порядке. Снова задействовать камуфляж не выходит, так что о передышке можно забыть. Преимущество всегда в скорости, так что стонущее от боли тело приходится временно заткнуть. Бить по броне себе дороже, дыхания на то, чтобы вывести Носорога из себя шуточками, явно не хватит, так что нужно что-то придумывать, и быстро. Он выскакивает обратно на улицу, осматривается, уворачиваясь от несущегося на него противника. Зацепляет паутиной ближайший автомобиль — тот всё равно уже перевернут на бок и помят, может, эту порчу чужого имущества не повесят на него? — и, размахнувшись, отправляет в Носорога. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это сработает… Срабатывает — Носорога начинает, по крайней мере, шатать. Но приходится швырнуть в него ещё парочку автомобилей и добавить едва-едва восстановившимся током, прежде чем здоровяка удаётся угомонить. Понадёжнее примотав его к стене паутиной, Майлз вызывает полицию и едва удерживается от того, чтобы не растянуться рядом с пленённым преступником. Всё тело ноет, хотя по счастью, кажется, ничего не сломано, он чувствует себя как выжатый лимон, а ночь ещё далеко не кончена. Дождавшись звука сирен поблизости, он аккуратно скрывается оттуда, чтобы не отвечать на неизбежные вопросы. Нужно найти Питера, убедиться, что неприятности не нашли его раньше. На электростанции уже тоже праздничная иллюминация из полицейских машин. И никаких следов Питера. Наблюдая, как Электро грузят в фургон для заключённых, Майлз поднимает руку к передатчику. Ответа нет. И вот это — очень плохо. Зная упрямство наставника, Майлз легко может предсказать, кого именно он ищет сейчас. Вот только понятия не имеет, где. Будить Ганке среди ночи совестно, да и не факт, что тот сможет раскопать что-то новое. Вряд ли у доктора были какие-то ещё тайные логова, а обшаривать весь город в попытках случайно наткнуться можно хоть неделю. Разве что — есть только одно место, куда док наведается наверняка. Здание «Озкорп», разумеется, ярко освещено даже ночью, в этой корпорации работа, кажется, не прекращается никогда. Система безопасности после того инцидента, разумеется, усилена не раз и не два, проникнуть внутрь незаметно можно даже не надеяться. Майлз шатается по крышам вокруг, напрягая все чувства в попытках оценить окружение и сообразить, нужно ли ему туда вообще. Когда мимо, едва не задев — всё-таки, у чёрного костюма ночью есть и недостатки — на большой скорости пролетает кусок неизвестно чего, то ли прибора какого-то, то ли вообще крыши, сразу становится понятно, что, в общем-то, и не нужно. До «Озкорпа» доктор явно не дошёл. И где-то поблизости — Майлз провожает взглядом летящий к земле кусок всё ещё неизвестно чего, оценивая, в какую сторону двигаться — прямо сейчас снова пытается убить своего бывшего лаборанта. Больше всего пугает то, что в округе достаточно безлюдно — не видно ни полиции, ни охраны, ни вездесущих журналистов. Выбирая направление, Майлз ориентируется скорее на интуицию и паучье чутьё, чем на какие-то внешние факторы — всё-таки это Нью-Йорк, особо тихим этот город не бывает даже среди ночи, так что если в квартале от вас бьют кому-то морду, узнать об этом вы сможете, только ворвавшись случайно в ту же дискотеку. Так что на нужную крышу Майлз натыкается практически чудом, заметив краем глаза мелькнувшее красно-сине-белое пятно. Октавиус стоит к нему спиной, и его пока что не замечает, так что есть минутка оценить происходящее. И то, что он видит, Майлзу категорически не нравится. Питер выглядит так, словно им подмели пару улиц, костюм грязный и порван в нескольких местах. Но, что гораздо хуже, он вообще едва стоит на ногах. Поведя плечами, Майлз осознаёт, что ему сейчас док тоже не по зубам: тело очевидно не восстановилось ещё после боя с Носорогом — после двух встреч со стеной, точнее — а остатки биоэлектричества лучше приберечь, его вот именно в данный момент не так много, чтобы вырубить с одного удара хоть кого-то. Логичнее сейчас не ввязываться в бой, а попытаться утащить Питера отсюда. В конце концов, у них просто нет времени на это! Майлз осторожно ступает на крышу, молясь про себя, чтобы камуфляж не сбойнул в неподходящий момент. Жаль, что не получится так же прикрыть и Питера — они как-то смотрели сериал, где невидимка мог такое провернуть, это было бы проще и быстрее — но придётся справляться с тем, что есть. Он успевает заметить стремительное движение одного из щупалец, от которого пошатывающийся Питер — ему очевидно прилетело чем-то как раз незадолго до появления Майлза — вряд ли успеет уклониться. Плюнув на скрытность, Майлз кидается вперёд — прямо под удар. Хлёсткое касание гибкой стали, или из чего там сделаны щупальца, по ощущениям сравнимо с попыткой остановить своим телом несущуюся карусель. Его сносит с ног, снова — в третий раз за ночь — встречая со стеной. Концентрация, необходимая, чтобы оставаться невидимым, разумеется, нарушается. Майлз глухо стонет, отскребая себя с поверхности и понимая, что одной оплеухой вечер явно не закончится. — Вы как раз вовремя, юноша. Я тут пытался выяснить у Паркера, что с ним такое, но он почему-то не хочет со мной общаться. — Действительно, с чего бы это. Совсем же никаких предпосылок, — может быть, ему не стоило вообще рот раскрывать, но некоторые дурные привычки, вроде необходимости высказывать злодеям всё наболевшее, подхватываются чересчур быстро. Отпрыгнув от попытавшегося подсечь его по ногам щупальца, Майлз быстро осматривает крышу в поисках путей отхода. Драться не выход. Не сейчас. Но, по крайней мере, отвлечь внимание на себя ему явно удалось. Возможно, пока Октавиус осыпает его валяющимся вокруг строительным мусором — и почему эти клининговые компании никогда не убирают крыши — Питер придумает, как выбраться отсюда с наименьшими потерями. На мгновение обернувшись — док не то чтобы активно пытается его убить, что наводит на некоторые размышления — Майлз находит его взглядом. Чтобы увидеть, как у наставника подламываются колени и по всему телу проходит сильнейшая судорога. У него самого в глазах темнеет. Между ними стоит Октавиус, но ему уже плевать. Майлз подныривает под размахнувшееся щупальце, пытаясь прорваться к Питеру. Он не может просто вырубить доктора, он слишком вымотан, если ударить током сейчас — не хватит сил помочь наставнику. Нужно справиться так. Он справится, на кону жизнь Питера. Его Питера. Над головой разбивается об стену запущенный Октавиусом какой-то ящик, осыпая его обломками, а в следующий момент щупальце припечатывает его к той же стене, выбивая дыхание. — Я повторяю вопрос, юноша. Что с Паркером? Это связано с тем, что вы пропадали из города? Советую отвечать быстро, — доктор на мгновение отворачивается, отвлекаясь на шорох, и Майлз в отчаянии хватается за удерживающее его щупальце, посылая сквозь него самый мощный разряд, на который способен в своём состоянии. Его отпускают на свободу, и ему плевать, как быстро оклемается доктор, плевать, что нельзя оставлять врага за спиной, не проверив, точно ли нет угрозы — Майлз бросается к Питеру, падает рядом с ним на колени, с ужасом отмечая скребущие по крыше пальцы и судорожные попытки вздохнуть. — Я сейчас, Пит. Держись. Только держись, — у него жалкие остатки силы, и пополнить их быстро неоткуда, но выбора нет, он должен. Должен найти в себе скрытые резервы и спасти его. Тело взрывается последним жалким разрядом, после чего Майлз практически падает на него, едва не плача от отчаяния. Питер вцепляется в его плечо, тяжело приходя в себя, но этого очевидно не хватит надолго. Паучье чутьё реагирует на опасность, но Питер успевает на долю секунды раньше — сгребает его в охапку и откатывается в сторону вместе. Щупальце вонзается в то место, где они только что были, оставляя в крыше выбоины. Питер отчаянным рывком поднимается на ноги, задвигая его к себе за спину. — Не смейте. Не трогайте мальчика, Отто. — Эй, я уже не ребёнок! — Помолчи, — Питер почти хрипит и едва ли вообще держится вертикально, дрожа всем телом. Если его не остановить, он рухнет через пару минут. Или даже раньше. Майлз обнимает его со спины, позволяя себе на мгновение зажмуриться. Будет чудом, если они выберутся с этой крыши живыми. В конце концов, когти на щупальцах Октавиуса выглядят способными пробить насквозь их обоих. — Хватит, Пит. Ты не справишься. — Прислушайся к своему протеже, Паркер, — Октавиус опускается на крышу на свои ноги, хотя заметно, что стоять ему тяжело. — И давайте, рассказывайте, что случилось. — С чего бы… — не успев договорить, Питер пошатывается, теряя сознание. Метнувшиеся щупальца бережно подхватывают, помогая Майлзу опустить Питера на крышу. — Что нужно? Быстро. — Источник электричества. Любой, — ему некогда думать о мотивах доктора, когда сердце наставника под его ладонями стучит с такими перебоями. Они слишком долго играли с опасностью. Доигрались. И теперь Питер умирает у него на руках, а он ничего не способен сделать. Один — точно не способен. Октавиус выламывает с соседней крыши какой-то трансформатор. Остаточного напряжения в нём достаточно, чтобы немного подзарядить его силу, и Майлз без зазрения совести тянет всё до последнего вольта. Это порча городского имущества и, кажется, союз с врагом, но ему плевать. На всё, кроме утекающего из-под пальцев сердечного ритма. Прежде чем он затихнет окончательно, Майлз кладёт дрожащие ладони на грудь Питера, посылая в его тело разряд чуть сильнее обычного, молясь всем богам, которых может припомнить, чтобы только не добить. Чтобы это всё ещё помогало. — Питер? Дыши, слышишь? Ты не можешь, не имеешь права уходить так. Мы ещё не поймали этих уродов, и я не позволю, чтобы они победили нас, — он сам слышит, как дрожит голос, и, по идее, таким его не должен видеть никто, особенно какой-то злодей, но… К чёрту. — Пожалуйста, дыши. Проходит несколько томительно долгих мгновений, прежде чем Питер мучительно закашливается, и Майлз торопливо срывает с него маску — доктор явно его знает, скрывать нечего, а без неё дышать легче. Взгляд его блуждает, но, едва останавливается на Октавиусе за плечом Майлза, Питер сразу же пытается вскочить. Приходится удерживать его на земле, и Майлза правда неприятно удивляет, как немного сил надо для этого приложить. Если бы доктор не остановился — Пит явно не пережил бы эту встречу. — Почему? — хрипло, пополам со стоном, выдыхает Питер. — Нет никакого смысла пинать полутруп, Питер, — доктор присаживается рядом. — Думаю, разговор будет легче, если я сделаю так, — с трудом протянув руку к затылку, он выключает контроллер, и механические руки замирают без движения. — Ну так что произошло и во что ты вляпался? Что это, отравление? — Что-то вроде. Думаю, они размножаются. И приспосабливаются. — «Они»? — Какая-то электронная дрянь вроде нанороботов, — Майлз аккуратно подтягивает наставника к себе на колени: теплее крыши и подальше от дока. — Уроды, которые её сделали, назвали это «Поцелуй черной вдовы». Не можем придумать, как от неё избавиться. — Электричество помогает надолго? — Пара часов, может, меньше. И с каждым разом всё хуже, — Майлз крепко стискивает пальцы Питера, не желая отпускать даже на мгновение. Его жизнь — единственное, что Майлз сейчас действительно боится потерять. И если, удовлетворив любопытство, Октавиус всё-таки решит добить их, тепло его ладони это единственное, что он желает чувствовать в свои последние мгновения. — Значит, времени немного. Жду вас в старой лаборатории, — Отто включает щупальца и исчезает с крыши быстрее, чем Майлз успевает сообразить, что, наверное, надо было хоть попробовать его задержать. Покачав головой, он заставляет себя расслабить пальцы, слишком крепко вцепившиеся в руку Питера; совсем отпустить, впрочем, выдержки не хватает. Его собственное сердце бьётся где-то в горле, никак не желая успокаиваться. Ему всё ещё слишком страшно. — У нас есть причины ему верить? — Не знаю, — Питер пытается пожать плечами, но движение не выходит. — А есть выбор? Кажется, уже нет, а у дока всё же опыт. А ещё он меня наверняка ненавидит, но… Поможешь добраться? Майлз вздыхает и подбирает его маску. Конечно, поможет.