Как ты там

Майлз просыпается от незнакомого ощущения — тёплой приятной тяжести на своём плече. Улыбается, пробегая пальцами сквозь встрёпанные каштановые пряди. По логике произошедшего, это ему бы следует спать на плече Питера, но, прислушиваясь к размеренному глубокому дыханию наставника, Майлз понимает, что всё верно сейчас. Видеть, что он в безопасности, так хорошо. Кажется, впервые с того момента, как очнулся в том самом подвале, Майлз чувствует себя полностью спокойным. Звонок будильника оказывается полной неожиданностью. И не для него одного. Недовольно застонав, Питер выбрасывает руку на звук, залепляя трезвонящий телефон паутиной. Майлз дотягивается до липкого теперь телефона и отключает будильник как положено. — Доброе утро? Питер вздрагивает всем телом. Мышцы под его руками натягиваются, готовясь подбросить хозяина в воздух, и Майлз обнимает покрепче, удерживая: треснуться затылком об потолок — так себе способ пробуждения. — Майлз, я… — в голосе звучит искренняя печаль. Так. Кажется, без серьёзного разговора всё-таки не обойдётся. — Вздумаешь извиняться — точно дёрну током. — Опять? — Питер тихо посмеивается, чуть-чуть успокаиваясь. Пальцы с жёсткими подушечками невесомой лаской проходятся по щеке. — Хорошо. Извиняться не буду. Но я, кажется, кое-что задолжал. Ты просил один поцелуй. Просил?.. Да, верно, но, кажется, это было так давно… И получил он намного больше, чем мог когда-либо ожидать, пусть и не… Майлз со страхом вглядывается ему в глаза. Слишком осознанный взгляд, ни следа недавних бешеных эмоций. — Ты же не считаешь всё произошедшее ошибкой, правда? — как он ни старается, в конце голос всё-таки предательски срывается. Неприятно об этом думать, но Питер Паркер, которого он знает, никогда не позволял себе так явно идти на поводу у низменных инстинктов. Он находился под влиянием, и сейчас, когда осознанность вернулась к нему — секс с младшим товарищем вряд ли входит в число добродетелей, неважно, что Майлз был более чем не против — но… Майлз почти готов сам начать извиняться. Вместо ответа его целуют. Так, что все мысли надёжно выбиваются вместе с воздухом, которого вновь резко начинает не хватать. Так не целуют тех, кого считают ошибкой. Просто младшего товарища так не целуют тоже. Майлз вдруг резко осознаёт, как называется та искрящаяся в его глазах тёплая эмоция, но поверить сразу как-то духу не хватает. — Твоя мама точно свернёт мне шею, — чуть отстранившись, усмехается Питер. — Потом об этом подумаем, — Майлз рывком переворачивается, оказываясь сверху. Скользит кончиками пальцев вдоль плеча с чётким оттиском его зубов — исчезнет вскоре, но всё же, стоило сдержаться, наверное — заворожённый тем, как выделяются его тёмные пальцы на светлом плече. Гладкая — пока, он отлично это осознаёт — кожа поверх сетки старых и новых шрамов. Наверное, что-то всё ещё не так, но Питер ведётся за прикосновением, запрокидывает голову, доверчиво открывая горло, и Майлза перешибает осознанием. Что, вообще-то, в его руках Человек-Паук — на минуточку, герой Нью-Йорка, способный завязать злодея в узел. И что таким — покорным и открытым — его вряд ли видела хоть одна живая душа. — Уверен, что я могу?.. — он должен спросить, потому что… ну, потому что он честный человек как минимум. Питер коротко, спокойно кивает. Майлз склоняется ниже, проходится по его горлу короткими поцелуями — отчасти боясь, что снова захочется впиться зубами, но хищные желания теперь крепко спят. — Спасибо. — За что? — это же ему надо бы благодарить, разве не так? — За то, что не против меня, вероятно, — Питер чуть пожимает плечами. — Я не был достаточно осторожен, а это всё же твой первый раз, и… — Мы можем не обсуждать это сейчас, пожалуйста? — Майлз прячет пылающее лицо на его плече. — Я потерял контроль и должен за это извиниться, — тёплые пальцы легко скользят по его плечу. — Но и поблагодарить тоже. Десять лет ежедневного самоконтроля… — он качает головой. — Выматывает невыносимо. Неудивительно, что мне так снесло крышу, но тебя я должен был беречь. — А с ЭмДжей разве не?.. — Мы можем не обсуждать мою бывшую девушку, когда ты буквально лежишь на мне? — Питер улыбается коротко, но остаётся серьёзным. — Сложно расслабиться, когда постоянно вынужден помнить о том, что неудачным движением можешь просто сломать человека. Так что контроль, контроль и ещё раз контроль. Не думаю, что ей это нравилось. — Это ужасно. Действительно постоянно? — Ну, суперзлодеи случаются не так часто, а обычных бандитов приходится щадить. Так что да, постоянно. Майлз кивает. Ему это знакомо, с его-то способностью от души шибануть током, контролировать себя приходится ещё жёстче, но в обычной драке он себя сдерживать особо не старается — вот ещё, эти ребята знали, на что идут, нарушая закон, так что пусть не обижаются на пару лишних переломов. Питеру, с его намертво вбитой ответственностью, тяжелее. Тем более что его щадить никто даже не собирается. Майлз приподнимается, насколько позволяет близкий потолок, задумчиво ведёт пальцем вдоль свежего шрама на запястье наставника. Куда делись пропитавшиеся кровью бинты он, признаться, не помнит, но рана закрылась, и то хорошо. Пришедшая ему в голову мысль немного пугает, но не настолько, чтобы промолчать. — Ты бы позволил мне?.. — но настолько, чтобы не суметь договорить. Питер на секунду задумывается и уверенно кивает. — Да. Но, пожалуй, не сейчас. Надо вернуться к работе. — И не здесь, — он прав, нити паутины уже истончаются и скоро не выдержат их двойного веса. — Как насчёт нормальной кровати? — Возможно. — В следующий раз? Питер задумчиво кивает, а потом натягивает на него маску. С костюмом Майлз разбирается уже сам. В тесноте логова, немного не рассчитанного на совместное одевание, они постоянно сталкиваются коленями, и Майлз каждый раз с усилием отстраняется. Действительно, не время сейчас. Нужно закончить дело. Они и так оба непростительно потеряли голову, и где — в практически злодейском логове! Закончив одеваться, Питер привлекает его к себе, скользнув пальцами по пояснице, отодвигает вверх маску и касается губ ласковым поцелуем. — Знаешь, мы перепутали всю очерёдность. — Хочешь позвать меня на свидание? — Майлз кладёт руки ему на плечи, склонив голову вбок и позволяя себе лукаво улыбнуться. Ему настолько хорошо сейчас, что кажется, можно свернуть горы. — Можешь меня опередить, — Питер улыбается мягко, чуть кивает. Как будто ничего страшного не произошло, и события последних нескольких часов — норма, но… Майлз вдруг вспоминает то, что прозвучало несколько минут назад. — Погоди, ты сказал, бывшую девушку? — Мы с ЭмДжей расстались. Вероятно, окончательно. — Прости… — Ты здесь не при чём. Вернее, ты, конечно, в первую очередь при чём, я всё-таки хочу быть честным человеком и не начинать новые отношения, не выпутавшись прежде из предыдущих. Но твоей вины в этом точно нет. Наши отношения просто… изжили себя. На самом деле, это случилось давно, нам просто понадобилось время, чтобы понять. Она хорошая девушка и безусловно заслуживает лучшего, чем… — Не смей считать, что ты хуже кого-то! — Майлз почти рычит. — Я не об этом, хотя давай по-честному — Человек-Паук вообще не лучшая партия для кого бы то ни было. Мэри-Джейн заслуживает нормального парня, который не будет выпрыгивать в окно при малейших проблемах в городе. Заслуживает спокойно спать ночью, а не сидеть и гадать, вернусь я или нет. В конце концов, заслуживает того, чтобы никто не пилил её за то, что она пытается сделать этот мир лучше. — Она всё равно будет подвергать себя опасности. А ты всё равно будешь срываться и бежать её спасать. — Ты против? — в его взгляде на мгновение мелькает настороженность. И, конечно же, ни намёка на то, что он может быть не прав. — Разумеется, не против, — Майлз качает головой. Ревновать он уж точно не собирается. Питер просто любит всех, с этим только смириться. Тем более что профессия журналиста действительно опасна. Дополнительная подстраховка совсем не повредит. — И если в такой ситуации я вдруг окажусь к ней ближе, ты можешь на меня рассчитывать. — Майлз, ты чудо, ты в курсе? — Ага, — он активно кивает, улыбаясь. Похвала наставника приятна, и напряжение немного отпускает. — Как ты себя чувствуешь? Точно всё в порядке? Питер серьёзно прислушивается к себе. — Думаю, да. Если что-то и оставалось, ты их благополучно сжёг. Вот что нам стоило додуматься до этого способа раньше? Майлз посмеивается, качая головой, и прорывает ослабевшую паутину, выпуская их на свободу. * * * В соседнем помещении их внезапно встречают щупальца доктора Октавиуса, протягивающие две кружки крепкого кофе. Сам доктор обнаруживается за столом, что-то увлечённо читающим на планшете. Кружка с кофе стоит и перед ним. — Что там, мышьяк по вкусу? — кружку Питер всё-таки берёт, но пить не спешит, хотя кофе пахнет просто одуряюще соблазнительно. Всего два часа сна после такой активной ночи — это слишком мало. Отто поднимает голову, и в его взгляде даже через всю комнату виден неприкрытый скептицизм. — Питер, если бы я хотел вас убить, то час назад в фазе глубокого сна вы были наиболее беззащитны. А чуть больше двух часов назад и вовсе не замечали ничего вокруг. Вздохнув, Питер падает обратно на свой стул и всё же прикладывается к кружке. Майлз скромно устраивается рядом. По доктору не видно, сколькому из того, что они здесь творили, он стал свидетелем, а в какой именно момент благородно вышел, но — изображать перед ним пуританскую скромность определённо поздно. Майлз отодвигает маску вверх и отпивает кофе. На его вкус, многовато сахара, но всё равно неплохо. — Спасибо, — наконец, глухо выдыхает Питер. — Это меньшее, что я могу, — доктор качает головой. — Питер, я понимаю, что то, что я сделал, не исправить простыми извинениями, и всё же… Я прошу прощения. Не за то, что пытался уничтожить Озборна, по правде говоря, часть меня хочет этого и теперь, хотя, по здравом размышлении, я понимаю, что зашёл слишком далеко в этих попытках. Но чего я никогда не хотел — это причинить вред тебе, Питер. За это — прости. — Извинения не вернут Мэй. — Я не знал, — доктор опускает голову, и губы у него заметно дрожат. — Если бы вы просто отдали мне вакцину, я бы успел её спасти! — Питер хлопает ладонью по столу, и Майлз, торопливо отставив свою кружку, придвигается к нему ближе, осторожно обнимает. Питер судорожно вздыхает, цепляясь за его плечо. — Всё в порядке. Я контролирую себя. — Не пытайся меня убедить, что тебе это сейчас не нужно, — тихо отвечает Майлз, мягко поглаживая наставника по спине и ожидая, пока его дыхание выровняется. — Док, что вы теперь будете делать? — Вернусь в свою камеру, вероятно, — Октавиус пожимает плечами. — Я сильно виноват. Перед собой и своими преданными убеждениями. Перед городом. Перед Питером. — Тогда зачем вы… Коротко выдохнув, Питер отстраняется, залпом допивает кофе. Цапает со стола инструменты и идёт за спину доктору, склоняется над левым нижним щупальцем. Если приглядеться, то заметно, что по всей его окружности идёт отчётливая трещина. — Док, если мы попробуем заменить составные части манипулятора в месте разрыва, насколько это скажется на эффективности? — Питер, что ты делаешь? — Принимаю ваши извинения, очевидно. Так что? — Да. Думаю, это возможно. Если тебе… не неприятно. — Отлично. Ма… Человек-Паук, нам нужна… — Питер быстро осматривает лабораторию, — …вон та коробка с третьего стеллажа, если я правильно помню. И иди сюда. Будешь держать. — В этом нет необходимости, — Октавиус бессмысленно переставляет вещи на столе, стараясь не смотреть на них. У него заметно дрожат руки, живые и механические. — Когда я вернусь обратно, их снова отнимут. — Мы что-нибудь придумаем, док. Напрягите манипулятор, мне не видно, насколько тут всё плохо. Щупальце вытягивается максимально ровно, и теперь дефект заметен даже невооружённым взглядом. В том месте, где трещина, отчётлив перепад. Словно кусок манипулятора сначала оторвали, а потом наскоро приставили на место. Питер усаживается на пол, укладывая манипулятор себе на колени, и подзывает его ближе, мягко тянет за руки, чуть погладив по пальцам, прежде чем положить по обе стороны трещины. — Держи вот так, мне будут нужны обе руки. Док, может, отключим? Мне немного страшно копаться в чьей-то конечности без анестезии. — У них нет нервных окончаний, Питер, так что боль я не почувствую. Лучше расскажи, кому вы попались. Может быть, смогу что-то подсказать. Питер аккуратно снимает верхнее покрытие манипулятора, обнажая переплетение покорёженных плат и спутанных проводов, качает головой и тащит из коробки запасные. Аккуратно разбирает провода, добираясь до нижних частей. — Подержи здесь, — он щурится, выкручивая мелкую откровенно нерабочую плату. — Я знаю только двоих. Джонатан Стаут, бывший глава одного из подотделов разработки «Озкорп». И Лиам Браун, специалист… — По психотропным препаратам, — договаривает доктор. — А вы что, знакомы? — Питер аккуратно переподключает несколько проводов, которые ему чем-то не нравятся. — Он консультировал меня при работе с Гарганом. У Питера с хрустом ломается плата, которую он держит в руках. Зашипев от досады, он лезет в коробку за новой. — Чему я, собственно, удивляюсь. Все, кто уволены из «Озкорп», по определению хорошие, так? — Ты имеешь право злиться, Питер. — Я не злюсь, — он аккуратно прилаживает на место верхнюю пластину и почти ласково гладит манипулятор, хотя пальцы заметно дрожат. — Я просто хочу понять — за что? Неужели за опоздания? — Ты ведь не станешь отрицать, что немного злоупотреблял моей лояльностью? На этот раз пополам ломается отвёртка. Майлз лениво размышляет, спасать в первую очередь инструменты или доктора. Он на самом деле не чувствует серьёзной опасности. Хотели бы — давно друг другу в глотки вцепились, а в словесной пикировке ничего особо страшного нет. Раз уж Питер полез что-то чинить, значит, правда простил. — Брауну принадлежит один из складов в доках. По официальным данным, разумеется, его вообще не существует, так что полиция вряд ли найдёт. Он может быть там. Питер медленно кивает, подправляет ещё что-то, только ему известное, и собирает инструменты обратно в коробку. Майлз без лишних просьб относит её на место и возвращается к своему остывшему кофе. — Док, а что ещё вы знаете о его разработках? — Кое-что он мне показывал. Что конкретно интересует? — Препарат, который может на несколько дней вырубить мутанта с ускоренным метаболизмом. — О, — Октавиус некоторое время молчит. — Что ж, это многое объясняет. Да, Браун предлагал мне один препарат. Но скорее яд замедленного действия, чем транквилизатор, и я не был уверен, что ты сможешь пережить его действие, а это уж точно в мои планы не входило. Вероятно, он доработал формулу, раз вы оба всё ещё здесь. Я могу попробовать её воспроизвести. — Было бы здорово. Они не оставили ни одного образца, значит, хотят использовать снова. Нам нужен антидот, прежде чем соваться в доки. — Я не смогу убедить тебя не рисковать, верно? Питер чуть пожимает плечами. — Это наш долг. И не то чтобы месть, но мне надо быть причастным к тому, что этих уродов посадят. И вообще, дело принципа, чтобы эта дрянь не ходила по нашему городу. Вы поможете, док? — По-видимому, у меня нет выбора. Я займусь препаратом. А вы оба — идите спать. Диван всё ещё на прежнем месте. — Диван? — подаёт голос Майлз. — Здесь есть диван? — Давай будем считать, что я забыл о его существовании? — Питер смущённо краснеет. — Некогда спать. У нас есть дела. — Питер, ты ведь знаешь, что здесь безопасно. Я не трону никого из вас, нам нечего делить. — До тех пор, пока снова не коротнёт в интерфейсе? — Не коротнёт, — доктор выдерживает тяжёлый взгляд лаборанта, чуть склоняет голову. — У меня было два года на поиск ошибок и их решение. — Они пустили вас в лабораторию? — Там нет лаборатории. Но карандаш и бумагу добыть возможно, а мой разум отнять у меня никто не сможет. Если захочешь, дам провести диагностику и проверить всё самому. После того как отдохнёшь. Так, ясно, уговорами делу не поможешь. Юноша, — обернувшись к Майлзу, Октавиус указывает на одну из угловых дверей. — Диван в той подсобке. Тащите вашего упрямого наставника туда и не выходите оттуда ближайшие часов шесть, раньше я антидот всё равно изобрету вряд ли. Майлз меряет взглядом расстояние до подсобки, внимательно прислушиваясь к интуиции. Два часа сна — это всё же слишком мало, особенно перед тем как снова лезть к преступникам, почти месяц продержавшим их в холодном подвале. Дополнительный отдых не повредит. И они ведь правда уже спали здесь, ничего страшного не случилось, значит, можно надеяться, что не случится и дальше. — Это плохая идея, — Питер качает головой, категоричности в голосе становится едва ли меньше. Вероятно, док прав — утащить его отдыхать можно только насильно, сам не пойдёт. Майлз решительно выдыхает, отставляет опустевшую кружку и шагает к наставнику.