Как ты там

Майлз возвращается спустя почти час. Всё-таки совсем без неприятностей не обошлось — грабитель в переулке и старушка, выбравшая для перехода самое оживлённое шоссе в округе, заставили его задержаться. Да и очередь оказалась впечатляющая. Сам Майлз не фанат китайской лапши, а вот Питер периодически только на ней и живёт, когда не удаётся затащить его пообедать у них дома, и, чутьё подсказывает, док тоже будет доволен. В конце концов, сразу два магазинчика китайской еды в шаговой доступности от лаборатории о чём-то говорят (возможно, просто о дешевизне аренды в этом районе, но Майлз предпочитает верить в лучшее). Лаборатория на первый взгляд кажется нетронутой. Хотя на второй взгляд обнаруживается сломанный пополам пустой стеллаж, точно остававшийся целым, когда он уходил. Питер, впрочем, вполне мирно висит вниз головой рядом с Октавиусом, что-то увлечённо рассказывая и отмахиваясь от щупальца — левого верхнего, кажется, — откровенно порывающегося его поддержать. Остаться незамеченным, разумеется, шансов нет — стоит переступить порог, и Питер замолкает на полуслове, обернувшись к нему, спрыгивает на пол и через секунду оказывается рядом. И крепко обнимает, уткнувшись носом в шею, длинно, судорожно выдыхает, сразу же ощутимо расслабляясь. — Ну и чего ты испугался? — тихо уточняет Майлз, обнимая его одной рукой. — Я же сказал, ничего не изменилось. И это точно не был повод сбежать от тебя подальше. — Просто дай мне привыкнуть. Обычно всё хорошее из моей жизни исчезает пугающе быстро. — Я не собираюсь никуда исчезнуть, — опустив ладонь ниже, Майлз находит его пальцы, крепко успокаивающе сжимает и тянет в сторону ближайшего пустующего стола, повышая голос. — Док, против лапши возражения есть? — Абсолютно никаких, юноша, — Октавиус подходит ближе, вытирая руки полотенцем. Майлз искренне надеется, что не тем самым. — Вот чего мне действительно не хватало за решёткой, так это хорошей порции специй. — В таком случае, угощайтесь, — Майлз подталкивает к нему по столу одну из коробочек. Уровень адреналина, беспрестанно скачущий ещё с двух часов ночи, наконец, ползёт вниз, позволяя и ему ощутить зверский голод. Ускоренный метаболизм, помогающий быстро сращивать переломанные конечности и другие травмы, не очень удобен в том смысле, что оборачивался повышенным — очень повышенным, на самом деле — аппетитом. (А ещё невозможностью напиться. Он пытался, да. Впрочем, сейчас точно не время для грустных воспоминаний.) Телефонный звонок раздаётся спустя десять минут. Питер быстро сглатывает и, глянув на имя контакта, обречённо стонет. Без шансов уклониться. — Привет, Юри, — забросив палочки для еды обратно в коробку, Питер вскакивает на ноги, принимаясь нервно кружить по лаборатории. — Да. Определённо да. Да, нашли. Что тебя не устраивает, город же цел? — он некоторое время молчит, выслушивая собеседницу. Вздыхает. — Я знаю это лучше, чем кто-либо. Ты не могла бы на меня не кричать, я всё-таки… Да, под мою ответственность. Закроешь меня в соседней камере, если что-то пойдёт не так, — заметив, как при этих словах вздрагивает доктор, Майлз протягивает руку и ободряюще сжимает его плечо. Питер не раскидывается такими обещаниями ради тех, кто ему безразличен, свою свободу и, тем более, анонимность он на самом деле очень ценит. — Уверен. Юри, пожалуйста… — вздрогнув, Питер отнимает телефон от уха и аккуратно откладывает подальше, как нечто ядовитое. Падает обратно на стул и роняет голову на скрещённые на столе руки. — Питер, ты уверен, что рушить отношения с твоими друзьями из-за меня, это хорошая идея? — негромко спрашивает Октавиус. — Отто, вы мне жизнь спасли. Должен же я быть хоть немного благодарным, — чуть успокоившись, Питер снова тянется за едой. — И я уверен, она сейчас перезвонит. — Я чуть не убил тебя в прошлом. — Прошлое в прошлом. И потом, я тоже виноват в том, что с вами произошло. Я должен был остаться тогда в лаборатории и всё проверить. Видел же, что всё идёт не так, видел, насколько это опасно. — Это не твоя вина, Питер, — доктор твёрдо качает головой. — Это я должен был прислушаться к тебе хотя бы раз. Теперь я бы очень хотел, чтобы этого кризиса не случалось, и мы по-прежнему работали вместе. — Ну, как бы… — Питер взмахивает пробиркой, быстро сдёрнутой с рабочего стола паутиной. — Мы всё ещё работаем. — Получилось? — Майлз замечает на том же столе ряд наполненных чем-то мутноватым одноразовых инъекций. — Что-то определённо получилось, — Питер кивает. — Насколько оно будет работать с настоящим транквилизатором ещё пока вопрос, но шансы есть, и неплохие. Телефон звонит снова. Питер протягивает к нему руку с опаской, но капитан Ватанабе коротко что-то сообщает, не давая ему вставить ни слова, и отключается. — Юри будет здесь через полчаса. Как раз хватит времени спокойно доесть и спуститься вниз. Док, может, оставим их здесь? Тогда точно не отнимут. — Ты правда считаешь, что мне позволят их вернуть там? — Попытаться стоит, — Питер пожимает плечами. — Вдруг получится. — Хорошо, — помедлив, доктор кивает. Радостно улыбнувшись, Питер тут же подскакивает к нему, с осторожностью помогая отключить и снять пояс с механическими руками. Без них доктор как будто становится на пару сантиметров меньше и — иррационально — спокойнее, хоть и грустнее. За оставшиеся полчаса они наводят в лаборатории порядок, практически уничтожая следы своего здесь пребывания. Питер аккуратно припрятывает пояс среди бесконечных коробок, забирает антидот и впервые за несколько часов натягивает маску. Отто опирается на его протянутую руку. — Всё в порядке? Вы сможете идти? — Питер, я всё ещё не совсем беспомощен, лестницу одолею. Не волнуйся так. Правда, пару пролётов спустя всё-таки оказывается, что доктор больше храбрится, и без поддержки механических рук ему заметно тяжело, так что Майлз подхватывает его под второй локоть, помогая спуститься на первый этаж. Капитан Ватанабе ждёт их, облокотившись на капот полицейской машины, и вид у неё испуганно-решительный. Кивнув в знак приветствия, Майлз отходит на пару шагов в сторону, чтобы выбросить пакет с мусором в мусорный бак, и этим, кажется, сбивает весь серьёзный настрой. Во всяком случае, Юри отводит ладонь от кобуры, хоть и не выглядит при этом достаточно успокоенной. — Вы абсолютно уверены, что я не делаю большую глупость? — Никаких глупостей, Юри, — Питер аккуратно помогает доктору забраться на заднее сиденье, отделённое от передних крепкой решёткой, и сам ныряет туда же. — Возвращаемся, куда положено. Она утомлённо трёт переносицу и хмурится до тех пор, пока Майлз галантно открывает ей дверцу водительского сидения. — К чёрту. Я не спала полночи, я не хочу разбираться, что вы опять задумали. Куда ехать? — Именно туда, Юри, — Питер откидывает голову на сидение и вытягивает ноги, насколько это возможно, расслабляясь, словно сидит не рядом с разыскиваемым преступником. — Никаких заумных планов и двойного дна. Возвращаем дока на место и забываем, что побег вообще был. Майлз скромно присаживается рядом с доктором. Хочется, конечно, на другую сторону, ближе к Питеру, но придётся слишком многое объяснять, чего не хочется. Да и с виду так спокойнее. Типа конвой. И судя по скользнувшей по губам Октавиуса короткой усмешке, он прекрасно это понял. Юри только коротко вздыхает. — Пристегнитесь. Прежде чем позволить сдать себя с рук на руки тюремной охране, Октавиус крепко сжимает локоть Питера. — Найди способ дать мне знать, как всё прошло, хорошо? Человек-Паук коротко, решительно кивает, отступая назад и позволяя людям делать свою работу. Он может только надеяться, что они не злоупотребляют властью и с Отто не будут обращаться неподобающе. Впрочем, теперь это всегда легко проверить. — О чём это он? — подозрительно интересуется Юри, и Питер встряхивает головой, заставляя себя переключиться на дело. — Возможно, у нас есть зацепка по поводу наших похитителей.