Как ты там

Кажется, что в доках всё спокойно. Но Юрико Ватанабе работает в полиции далеко не первый год. Как раз когда кажется, что всё спокойно, то именно это и значит, что где-то за углом точно происходит нечто незаконное. У неё, конечно, нет этого знаменитого паучьего чутья. У неё просто опыт. Пока она расставляет своих людей по местам, оба Паука находятся рядом с ней и переговариваются едва слышным шёпотом. Юри не прислушивается — у неё нет ещё и чудо-слуха, чтобы расслышать отдельные слова, произнесённые настолько тихо — но по интонациям они скорее спорят или даже переругиваются. — Ты перегибаешь. Вот честно. Я иду, и точка, — младший звучит чуть громче, чем до этого. — Никто никуда не идёт в одиночку. — Капитан, — мальчишка оборачивается к ней. — Я здесь единственный, кто может так, — и просто растворяется в воздухе, продолжая говорить. Голос из ниоткуда звучит жутковато. — У нас ведь только подозрения. Я выясню, действительно там ли эти ребята, и если да — проведёте захват по всем правилам. — Если только попробуешь влезть куда-то без разрешения… — Кэп, — судя по тону, мальчишка ухмыляется. Знает, что наглеет, и знает, что невидимке не прилетит воспитательная затрещина, хотя бы потому что непонятно, куда бить. Ладно, вернуться рано или поздно ему придётся. — У меня своё вышестоящее имеется, вы правда думаете, что я решусь его расстроить? — Только попробуй, — мрачно отзывается смотрящий куда-то в сторону старший Паук. — Давай, пошёл, — Юри даёт отмашку. Всё равно не удержишь. — Только сообщай о каждом шаге. — Есть, сэр, — со смешком звучит из пустоты и, судя по звуку выпускаемой паутины, мальчишка наконец смывается. Спустя пару минут скрипит старая рация, закреплённая на её бронежилете. — Так, я рядом, — мальчишка продолжает говорить еле слышно, чтобы его не засекли, и приходится напрягать слух, чтобы расслышать его. — На вид не похоже, что этим складом хоть кто-то пользуется, но… Сейчас, дайте мне пару секунд, — на фоне слышится подозрительный скрип. — Я вхожу, — следующим звуком оказывается приглушённое чихание. — Здесь невыносимо пыльно. — Как и всегда, — тихо хмыкает Паук рядом с ней. Судя по всему, он знает способ, которым мальчишка попал в здание. Юри понимает, что знать его не очень хочет. — Так, тут очевидно кто-то есть, я слышу двух или трёх человек. Мне нужно подобраться поближе, чтобы… Ох, чёрт… — звук с её рации исчезает, зато его, очевидно, продолжает слышать старший Паук, потому что стальное ограждение под его пальцами внезапно сминается, как простая бумага. — Не смей, слышишь?! — он почти рычит. — Стой, где стоишь, или я сам тебя убью. — В чём дело? — Юри осторожно касается его плеча, и Паук едва ли не подпрыгивает от неожиданности. Он свистяще выдыхает, очевидно, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. — Дело в одной очень большой проблеме. И когда я говорю «очень большой» я имею в виду буквально очень большой. Юри, я не могу позволить полиции туда войти. Они там, да. А ещё там гигантский робот-убийца и он очевидно работает, потому что у них была совершенно чёртова туча энергии и полно времени, чтобы его собрать. И для обычных людей это будет чертовски, смертельно опасно. — Окей, — Юри достаёт из кобуры пистолет и проверяет обойму и предохранитель. — Честь справляться с роботом оставлю вам, супергероям. — Юри, ты не понимаешь, это слишком опасно! — Малыш, — капитан Ватанабе жёстко усмехается, давая отмашку полицейским, чтобы приближались к зданию. — Просто переходить дорогу в этом городе бывает чертовски опасно, особенно когда его не защищает Человек-Паук, и у нас было долгих три недели, чтобы в этом убедиться. Я не позволю ублюдкам избежать ответственности за всё только потому что они смастерили себе большую железную игрушку. И в конце концов, я часто позволяю тебе творить нечто, начисто противоречащее уставу, просто чтобы город, который мы с тобой поклялись защищать, мог спать спокойно. Твоя очередь позволить делать глупости мне. А я чертовски хочу лично дать в челюсть тому, кто это устроил. Так что вперёд, мальчишка там один, а с терпением у вас обоих не очень. Как бы он не начал веселиться без нас. Человек-Паук коротко, решительно кивает. И кидается к нужному складу так быстро, что становится просто размытым красно-синим пятном. Склад внутри похож на тот самый подвал, только увеличенный в разы. Здесь так же полно неизвестных приборов, схем и чертежей на стенах и верстаках, откуда-то отчётливо воняет химической лабораторией. А ещё, значительную его часть занимает гигантский металлический краб, поводящий из стороны в сторону алыми глазами-камерами. Юри быстро окидывает взглядом конструкцию, ища опасные места. В этом городе случается всякое, и если ты не можешь, глядя на неизвестную штуковину, быстро определить, чем она тебе грозит, тебе нечего делать в полиции. Металлические клешни краба заточены до бритвенной остроты, судя по подозрительному блеску, плюс вполне вероятно, есть какой-то сюрприз в спине — сделавшие его ребята не очень-то старались скрыть стыкующие швы. В целом краб немного несуразен, не гармоничен, видно, что собирался кустарно, прямо здесь, а не в какой-нибудь специализированной лаборатории. Что, конечно, не делает несколько десятков тонн металла и робототехники менее опасными. Юри касается рации. — Паук? — Ты уточняй, который из, частота у нас общая, — тихо смеётся голос старшего. — Я прямо над ним. Двое на втором этаже — север, осторожней, явно вооружены, — Юри знаками показывает, кому из её людей следует подняться на второй этаж и проверить. — Ещё один возится с роботом, стоит возле задней правой ноги, оружия не вижу, но не факт, что его действительно нет. А изначально этих ребят было четверо, и мне это не нравится. — Где твой протеже? — Вам обоим не захочется знать, где я был, — еле слышно отзывается младший. — Но четвёртого нашёл. Капитан, ничего, если он вам достанется немного по частям? — Ты там давай не увлекайся. Надо, чтобы они попали на скамью подсудимых, а не на больничную койку. — Как прикажете, — немного разочарованно тянет мальчишка. Юри качает головой, понимая, что он хочет мести. И единственное, что ей остаётся — надеяться на его благоразумие. — Хорошо, — убедившись, что её люди на своих местах, она вздыхает и делает шаг вперёд, выходя из тени. Нужно, всё-таки, следовать правилам. — Полиция Нью-Йорка! Оставайтесь на своих местах, вы арестованы! Если бы преступники после этих слов всегда оставались на своих местах, её работа была бы самой спокойной. К сожалению, такое происходит примерно никогда. Эхо её голоса ещё не успевает отзвучать, как со второго этажа раздаются выстрелы, а краб медленно, дёргано разворачивается к ней. Юри замечает в руках стоящего рядом с роботом типа тонкий планшет, на котором тот торопливо что-то выстукивает. Теперь ясно, кто им управляет. И как же жаль, что нельзя просто его пристрелить. Тип кидается к противоположной от неё части склада. Наверняка там есть ещё один выход. И одновременно с этим, спина краба раскладывается на две половины, как крылья жука — боже, эти ребята прогуливали уроки биологии, что ли, и нет, сейчас ей совсем не нравится оказаться правой — и оттуда высовывается нечто, подозрительно похожее на автоматическую турель. Юри решает не проверять, кто именно назначен её целью, и, быстро осмотревшись, кидается через весь склад за типом. — Осторожней! — где-то позади неё гудит безошибочно опознаваемый звук выпускаемой паутины, и очередь выстрелов проходит над головой. Юри благодарно кивает — ей некогда оборачиваться, но она достаточно уверена в нём, чтобы не сомневаться, что больше в спину ничего не прилетит. Тип удирает скачками, как перепуганный заяц, пытаясь опрокинуть за собой всё, что попадается под руку — стол, гору ящиков с какими-то деталями, пустой металлический стеллаж. Дёргает стоящий у стены верстак, но тот оказывается, видимо, слишком тяжёлым для «учёного». Этой заминки Юри хватает, чтобы настигнуть его, выбить из рук планшет и повалить на пол. — Можешь сохранять молчание, ублюдок, только тебе это не поможет, — она тянется за наручниками, прижимая типа коленом, и тот, как-то немыслимо изогнувшись, всаживает ей в бедро шприц. — Вот это ты зря сделал, — она улыбается, получив повод. Защёлкивает наручники и с наслаждением, не сдерживая себя, бьёт его по морде пару раз. Нога постепенно немеет. Убедившись, что тип опасности уже не представляет, только слабо дёргается и стонет от боли, Юри отползает чуть в сторону, приваливается спиной к стене. Мира вдруг становится как-то слишком много. Грохот, причиняемый крабом, — плохая идея выпускать такое в заполненном разнообразными предметами помещении, предметам сразу же приходит конец — бьёт по ушам. Но даже сквозь этот грохот она слышит гудение люминесцентных ламп под потолком и, вроде бы, снующих где-то под полом крыс. Свет кажется слишком ярким, а запах химикатов, железа и пыли уже просто нестерпим. — Юри? — Человек-Паук приземляется рядом, и она чуть не взвывает от удара по барабанным перепонкам. — Не ори. — О. Ты меня слышишь? — она интуитивно понимает, что он понизил голос, хотя в действительности не слышит разницы. — Слишком хорошо, — она стонет, сжимая взрывающиеся болью виски, закрывает глаза. Пока он так близко, она точно в безопасности, можно хотя бы световой источник боли убрать. — Что со мной? — Кое-что, про что я совсем забыл, — он звучит расстроенно и чуть встревоженно. — Майлз, ты нужен нам здесь. Сейчас. — А эта тварь? — Юри на ощупь хватается за его руку. Он успокаивающе сжимает её ладонь, она чувствует тепло его прикосновения. — Временно занята, но надолго паутина его не удержит, — она вправду слышит, как одна за одной лопаются нити. Желания посмотреть, что там происходит, как-то нет. — Сейчас важнее позаботиться о тебе. Дыши глубже, мы сейчас всё поправим. Где-то рядом — чуть выше и правее — звучит шорох протаскиваемого по полу чего-то тяжёлого и явно нецензурное мычание. Она инстинктивно шарахается в сторону, но тёплая ладонь на плече аккуратно удерживает. Значит, не опасность. — Что у вас? — мальчишка спрыгивает рядом. Чуть тише, но по ушам всё равно бьёт. — Та дрянь, усиливающая чувства. Слышится шорох, словно мальчишка качает головой. — Неудивительно, что мы про неё забыли, мерзость редкостная. Я попробую. Там наверху проблема, займёшься? Юри резко распахивает глаза, но старшего Паука рядом уже нет. Чуть выше и правее подёргивает ногами кокон из паутины и кого-то весьма крупного. — Что с моими людьми? — С ними всё будет в порядке, капитан, от того, чем зарядили им, у нас есть антидот, а вот про доставшуюся вам дрянь мы и вправду забыли. Про самое неприятное всегда забываешь, — заметив, что пальцы у него начинают светиться, Юри отползает подальше. — Капитан, — мальчишка обижается, как будто это не он собирался зарядить ей электричеством. — Этот препарат выводится около десяти часов. У нас, на обычных людях наверняка держится дольше. Вы правда хотите прожить так полсуток? Юри как-то резко осознаёт, откуда они всё это знают. А учитывая, что они сверхлюди с усиленными чувствами изначально — как же это должно было быть невыносимо для них… Она качает головой и, дотянувшись, аккуратно обнимает его. Майлз крупно вздрагивает от неожиданности — его резкое движение отдаётся во всём её теле — и, помедлив, осторожно кладёт ладони ей на лопатки. Юри знает, как работает это их чутьё, старший Паук объяснял ей несколько лет назад, что оно просто не срабатывает на тех, кому он доверяет, не ожидая подвоха. Но со старшим они сотрудничают много лет, а инстинкты это не то, что можно просто повторить за наставником. Мальчишка правда доверяет ей, раз её действия оказываются неожиданными, и единственное, что она может — это ответить таким же доверием. — Давай, — Юри кивает для надёжности, запрещая себе передумывать, и зажмуривается снова. — Не волнуйтесь, капитан. Я хорошо это контролирую, вам ничего не угрожает. — Давай уже. Сперва это ощущается просто как тепло, расползающееся от лопаток, на которых лежат его пальцы. Юри постепенно расслабляется, пригревшись и почти забыв о том, что они, вообще-то, находятся в процессе задержания преступников. И когда сквозь всё тело проходит неслабый электрический разряд, буквально встряхивающий её изнутри, это оказывается реальной неожиданностью. Ей приходится сцепить зубы до скрипа, чтобы не вскрикнуть. Но — удивительно — мир и вправду начинает стихать. — Капитан? — Орать всё ещё не обязательно, — она качает гудящей головой, медленно поднимаясь на ноги. Мальчишка понятливо подныривает под руку, оставаясь опорой. — Кажется, получше, но… — Сразу всё равно не пройдёт, — чуть виновато шепчет Майлз. Она только отмахивается. — Ладно, — ещё недолго и в ощутимо меньшей интенсивности она это вполне вынесет. Пора вернуться к делу. — Выводим этих. Юри слышит трагический металлический хруст. Всё ещё дёргающийся тип, которого она повязала, умудряется задеть ногой планшет управления роботом. Тонкому приборчику хватает лёгкого пинка, чтобы пойти впечатляющими трещинами. Замерев, Юри вперивается взглядом в краба, в котором отчётливо что-то искрит. Хорошим это явно не грозит. — Все на выход, — звучит с верхнего этажа напряжённый голос старшего Паука. — Срочно. — Давай без глупостей? — Глупостью будет позволить вам оставаться здесь, — он выстрелом паутины отводит вновь раскручивающуюся турель в потолок. Вторым выстрелом залепляет окуляры краба. Потеряв ориентацию, робот начинает передвигаться куда более хаотично. И это уже действительно выглядит опасно. — Попробую оставить «улики» целыми, — судя по тону, под маской он задиристо ухмыляется. Юри качает головой. Всё-таки, слишком молод. Майлз остаётся рядом с ней, хотя по нему так ясно видно желание не бросать наставника. Но двое оставшихся в строю офицеров просто не справятся с четырьмя плотно спелёнатыми паутиной преступниками и двумя не очень хорошо держащимися на ногах коллегами. Практически выпадая из дверного проёма с одним из подчинённых на плече, Юри успевает обернуться и увидеть, как потерявший равновесие краб впечатывает Паука в стену. За ту пару минут, что они оттаскивают пострадавших на безопасное расстояние, грохот на складе стихает. Юри почти физически ощущает мгновенно охватившее мальчишку отчаяние. Но она не успевает ничего сказать — как и удержать его, рванувшего к складу, — хромающий Паук показывается в дверях и едва не падает, когда мальчишка врезается в него. Услышав первое «Придурок, на минуту без присмотра оставить нельзя…», Юри аккуратно отключает рацию и отворачивается. Это явно личное. Оглядев свой потрёпанный отряд, капитан Ватанабе потягивается, проверяя, что чувствует её тело. Как ни странно, хороший заряд электричества неплохо её взбодрил, а чувства вроде бы практически вернулись к норме. Она хищно осматривает временно беспомощных «учёных» и позволяет себе улыбнуться. — Найдите мне ближайший холодильник.