Кофе с молоком

      — Ого. Ты уверен, что сможешь пойти сегодня на пары?       Антон устало простонал, громко вдыхая очередную порцию Снупа и заваливаясь на диванчик возле стола. Его жутко трясло, он кутался в плед и недовольно смахивал липкий пот со лба. Глаза, красные и опухшие, не мог толком открыть и постоянно щурился от рези и головной боли.       — У меня промежуточный зачёт, — прохрипел надорванным голосом, тут же переходя на грубый кашель. Мила хмыкнула, подходя ближе и ладонью мокрый лоб ощупывая. Окинула потускневшие веснушки обеспокоенным взглядом и присела рядом.       — У тебя температура, — брат в ответ засопел ещё более упрямо, будто его это совсем не волновало, — Что-то случилось? Ты вчера выглядел каким-то грустным, когда мы со Стасом уходили.       — Ничего такого, — моментально отмахнулся, руки на груди скрещивая и из-под заботливой руки выскальзывая. Закрылся весь, сжался, чтобы снова боль не почувствовать. Боль не в мышцах, а где-то в груди, где всё ещё сжимали лёгкие безответные чувства. Но, кинув быстрый взгляд на взволнованную сестру, парень вернулся на место, протискиваясь к тёплому боку и ранимо выдыхая в оголённое ночнушкой плечо:       — Просто опять в гомофоба влюбился. Думал, что нравлюсь ему, а он мне вчера сказал, что я ему противен.       — Это тот бариста из кофейни? — почёсывая мокрые завитки волос на затылке, спросила Мила, — Хочешь, пойду ему морду набью?       — Нет, — улыбнулся в ответ Антон, — Не надо. Я думаю, это даже к лучшему? Всё равно кофе уже в печёнках стоит.       — Так вот куда все твои карманные деньги уходили, — чуть дёрнув за пряди, притворно пожурила брата девушка, на что Шастун неловко улыбнулся, тут же чихая и пища от боли в пазухах, — Так, малой, сегодня никакой зачёт тебе не светит. Будешь сидеть дома и лечиться.       — У тебя выходной? — даже не стал спорить Антон. Знал, что бесполезно. Да и не хотел. Мила не так часто настолько открытую заботу проявляла, чтобы отказываться от возможности лишний раз понежиться в её объятиях.       — Да, но мне нужно будет отлучиться на несколько часов, — устало выдохнула та, чмокая больного в висок и вставая с места, — Я позвоню Стасу.       — Зачем Стасу?       — Чтобы он после пар зашёл и проверил твоё состояние, — смешливо прихватила чужой нос и под громкое, гнусавое ойканье, едва его не отрывая, заулюлюкала, — А то я тебя знаю: лекарства пить не будешь, чай заваривать тоже. За тобой нужно следить в оба!       — Ладно, — посмеиваясь и потирая пострадавший нос, выдохнул Антон. Кинул на сестру благодарный и нежный взгляд и развернулся в сторону коридора, — Пойду тогда дальше спать, наверное...       — Тош, — остановила его Мила на пороге. По плечу потрепала, мимолётно прижимаясь в объятии, и отпустила, улыбаясь успокаивающе, — Не расстраивайся из-за этого уёбка, ладно? Я понимаю, что это сложно, но отпусти себя и свои чувства. Он правда не стоит твоих переживаний.       Антон в ответ кивнул, но ничего не ответил. Ушёл в спальню и уткнулся в мокрую подушку таким же мокрым лицом. Жалеть себя больше не хотелось, но не жалеть не получалось.       — Зато у меня сестра ахуенная, — в бреду пробубнил парень, — А этот Арсений никого лучше меня не найдёт. Арсений. Какое тупое имя… Хорошо, что у нас ничего не получилось. Я бы не смог такое выстонать…       И заснул беспокойным, болезненным сном.

***

      Через пару часов парня разбудил настойчивый стук в дверь. Антон не хотел подниматься. Голова после короткого, поверхностного сна болела ещё сильнее, а нос заложило настолько мощно, что дышать Шастун мог только ртом. И температура, кажется, поднялась, потому что кожу покалывало и двигаться было больно. А в дверь всё колотили и колотили, и больной встал только для того, чтобы её открыть и дать Стасу пизды.       Но на пороге стоял не Стас. Там был Арсений. Взъерошенный, тяжело дышащий, с розовым вязанным кардиганом на плечах, упаковкой коричных рулетиков в руках и фингалом под глазом.       — Ага, — буркнул Антон себе под нос, всё ещё ощущая лёгкое головокружение после пробуждения и глазея на гостя во все глаза, — Галюни начались. Прикольно. Пойду жаропонижающее выпью что ли…       Он шаткой походкой направился на кухню. Долго искал нужную упаковку, дрожащими руками пытался блистер аккуратно вскрыть, но в итоге всё же разбросал таблетки по полу. Одну из них подобрал и без воды проглотил. Обернулся и тут же наткнулся на всё того же взволнованного Арсения. Тёплого, вкусно пахнущего выпечкой и немного остро — кофе. Близко, слишком близко для болезненного видения.       — Я таблетку выпил, — глупо моргнул Шастун, делая настороженный шаг назад, — Уходи, глюк!       «Глюк» печально улыбнулся, коробку со сладостями поставил на стол, скинул кардиган, обнажая обтянутые белой футболкой крепкие плечи. Не подходил, не говорил. Просто смотрел и дышал прерывисто. Пытался слова подобрать.       — Я думал, ты не хочешь меня видеть, — первым прервал молчание Антон.       — Я тоже так думал, — взъерошив тёмные волосы, ответил бариста, — Я ошибся, Антон. Ты всегда так отстранённо к девушкам относился, что я был уверен, что ты… А потом увидел, как тебя тискала та блондинка и как ты спокойно на это реагировал. Подумал, что ты из тех, кто встречается с девушками, а свои латентные гомосексуальные желания на стороне удовлетворяет. Я не хотел быть на стороне. Я приревновал, а потом разозлился на то, что приревновал. Прости, я должен был…       — Ты решил, что Мила — моя девушка? — прервал торопливую речь Антон. Улыбнулся от тупости ситуации и слегка закашлялся, скрывая рвущийся наружу смех.       — Да, — чуть краснея, признался Арсений, — В мою защиту: вы не особо похожи. А ещё она красивая. Очень.       — И как ты понял..?       — Твой друг объяснил, — указывая на фингал, усмехнулся бариста, — А ещё добавил, что поставит симметричный, если я перед тобой не извинюсь. Рулетики посоветовал с собой взять. Тебе нравится?       — Нравится, — признался Антон, но смотрел совсем не на коробку. На Арсения смотрел, наконец такого близкого и открытого. Только руку протяни и коснёшься его тёплой кожи, сделай шаг вперёд и будешь окутан со всех сторон ароматами ставшей родной кофейни.       Шастун не стал развивать эти мысли. Это могло закончиться курьёзом, учитывая то, что спрятать стояк здесь, в такой непосредственной близости от объекта тайных желаний, никак не представлялось возможным. Краснея, он развернулся к плите, приговаривая торопливо:       — Чай будешь? У нас разный есть: чёрный, зелёный, белый, красный. Какой хочешь?       — Красный.       Антон вздрогнул, почувствовав глубокий тембр голоса где-то совсем рядом. Кожа покрылась крупными мурашками, но парень вида не подал. Дрожащими руками чайник поставил, жмурясь от остроты подступающего возбуждения. Слишком жарко, слишком близко, слишком приятно. Чтобы заполнить напряжённую тишину, заикающееся забалаболил:       — А какую смазку предпочитаешь? Есть банановая, клубничная, киви, личи, мультифрукт…       И только потом понял, что именно сказал. Обернулся резко, натыкаясь на хитрый прищур парня напротив и хватаясь за столешницу гарнитура, чтобы не упасть. Покраснел совсем ярко, по самую шею, замечая, как близко стоял бариста. Почти в губы дышал, внимательно наблюдая за каждым движением. Как хищник перед прыжком.       — Эт-это… Ничего такого не подумай! У меня сестра в секс-шопе работает просто! Мы оральные смазки вместо варенья иногда используем. Или сиропа…       — Правда? — не переставал ухмыляться тот, теперь прижимаясь всем телом к пышущему жаром телу Антона, зажимая его между собой и кухонной мебелью, — И какая твоя любимая?       Чайник щёлкнул где-то под боком, но Шастун не обращал на него внимания. Он тонул в голубых глазах напротив, судорожно глотая тягучий воздух, повисший между ними, пересохшими губами. Арсений потянулся рукой куда-то за его спину и продолжал издеваться, то практически касаясь губами щеки, то отстраняясь, любуясь румянцем на лице парня.       — Клубничная, — наконец выдохнул Антон, едва не падая из-за слабости в коленях.       Арсений улыбнулся, доставая необходимый бутылёк, брызнул себе в рот содержимое и порнушно облизнулся, довольно наблюдая за расширившимися зрачками зелёных глаз. Сыто простонал, пальцем собирая с уголка рта розовую каплю и тут же слизывая её.       Антон не выдержал.       Он импульсивно прижался к чужим, ещё блестящим смазкой губам. Ткнулся слепым котёнком, руками всё ещё цепляясь за столешницу, и даже глаза закрыл, чтобы не так страшно было. Не двигался, не целовал, просто приткнулся и стоял-боялся.       Арсений умилённо хмыкнул в его рот, завороженно наблюдая за танцем дрожащих ресниц. Прижал парня к себе за талию, руками обхватывая тесно и под футболку только самыми кончиками замёрзших пальцев забираясь. Зубами прихватил верхнюю губу парнишки, дёрнул, побуждая действовать. В ответ послышался короткий, слегка просящий стон, а затем тёплый язык прошёлся по губам, собирая приторный клубничный вкус, чтобы протолкнуть его внутрь вместе с горячим выдохом. Арс позволял вести, сам теснее прижимался, царапал, вжимал. Будто пытался под кожу забраться, в самое нутро, где под чёрствой корочкой было сладко, мягко и нежно.       — Так бы и съел тебя. Прямо здесь разложил и съел, — прошептал загнанно на ухо, наконец отрываясь от губ и переходя быстрыми поцелуями на шею. Прикусил, вырывая рваный полустон-полуписк, — А ты и не против, да?       — Я против.       Парни отпрыгнули друг от друга, испуганно озираясь на девушку, что замерла на пороге кухни божественно-карательным изваянием. Руки на груди скрестила, пялилась недовольно. А за ней Стас стоял, ехидно и довольно ухмыляясь.       — Мила, а это… Арсений. Он… мой… это…       — Молчи, — оборвала она, не прекращая Арсения сверлить недоброжелательным прищуром, — Чай наливай, Тош. Знакомиться будем с твоим Арсением.       Антон, всё ещё горя смущением, кивнул болванчиком. Улыбнулся, наблюдая за настолько же растерянным Арсением и его слабыми потугами помочь сестре с покупками, за надменным Стасом, развалившимся на диване, за паром над чашкой свежезаваренного чая.       Кажется, теперь в его жизни наступил совсем новый момент. Когда всё ещё влюблён в милого, зефирного, сладкоголосого бариста из кофейни напротив института, но ночами уже не мечтает о том, как тот жёстко засадит ему по самые яйца, а воплощает мечты в реальность.       Да, наступил определённо лучший момент его жизни.