Это то, чего я действительно хочу

Второй день нет настроения работать. Иногда заставляю себя проверить рабочую почту, увидеть там пару сообщений от местных работяг, снова свернуть окно и продолжать пялиться в настоящее. Начальство не пишет, а значит можно притвориться перед коллегами, что я просто занят работой от генерального, на что люди всегда сочувственно качают головой и не лезут со своими делами. Ну никому же в голову не взбредет подойти к начальнику с вопросом – а хули вы, господин Начальник, так долго занимаете нашего юриста? Если бы все-таки кто-то подошел, то я лично бы пожал ему руку и признал самым смелым, но конченным человеком. В общем я это к тому, что делать этого никто не станет, а посему я могу себе позволить день-два превратиться в самое бесполезное создание. Из раздумий меня вывел внезапный звонок рабочего телефона – резкий и наглый. Беру трубку и слышу привычное «зайди» и мерные гудки сразу после. Ему не нужны приветствия, потому что если он хочет меня видеть (да и вообще кого угодно), то ограничится не совсем приветливым приказом. Соседняя дверь как всегда открыта, перед небольшим столом сидят шесть человек и стульев, как всегда, не хватает. Его малюсенький кабинет, как нора, в которой и уютно и практично, он сидит в уединении и даже совещания не мешают ему тесно поместить сюда половину офиса. Поэтому мы, как мелкие щенки вокруг огромной суки, ютимся в каморке и слушаем, что наш большой дядя скажет. В последнее время я заметил, что стою обычно только я. Мои действия отлажены – после звонка положить трубку, встать с насиженного места и через полминуты уже быть в кабинете, но все равно не было еще ни единого раза, когда на меня хватило бы и полстула, поэтому со временем я пришел к выводу, что мне специально звонят последнему. К тому же моя помощь бывает нужна редко, обычно я просто в курсе какого-нибудь проекта, но по итогу от меня не требуется вообще ничего. Я просто знаю, что они планируют. Стратегию такого поведения я еще не разгадал, но внутренне вопросы задавать начал уже давно. Стоя в дверном проеме, сложив руки на груди, я оперся плечом на косяк и смотрел чуть в бок, на второй экран с презентацией. Сейчас говорит самый грузный из всех менеджеров, Вадим, для которого интересы компании превратились практически в долг перед родиной. Он так отчаянно борется за интересы нашего генерального, что кажется сам начал верить в свою преданность. На экране ничего интересного, но отчего-то адски жжет левую щеку, как будто на мне незримо ставят метку. Я знаю, от чьего взгляда это происходит. Наш босс сверлит во мне дыру все десять минут презентации пока ему не нужно ничего говорить, и как только рассказ Вадима подходит к завершающей стадии я отвечаю на пристальное внимание взглядом глаза в глаза. Слегка подмигнуть при этом было явно лишним, что я осознаю это только после неосознанного жеста. - Что скажете, мы дадим им еще один шанс? Показатели от них приходят хорошие, но гадят они нам постоянно со своими просрочками. – Вадим обратился к Боссу, уводя итоговое слово от себя. - Нет, показатели не в счет. Предыдущие миллион шансов они пропустили, еще один ничего не изменит для них, а остальным даст повод думать, что нагибать нас можно постоянно и мы даже не откажемся сотрудничать. Пусть засунут свою драную презентацию с показателями Кирову прямо в рот, да поглубже. – оказалось, что ни одно слово его подчиненного не пролетело мимо, даже при условии такой максимальной сосредоточенности на строении моего лица. Почему он не отвел взгляд? Я уже наклеил на себя клеймо «кретин», готов покаяться, но этого же никто не видел! Боже, ну прекрати уже прожигать во мне дырку! Наверное, стоит немного разъяснить – мой Босс слишком неоднозначный человек. Иногда он сосредоточен на производстве настолько, что задает мне слишком детские и глупые вопросы, ответ на которые прекрасно знает и сам, если немного сосредоточится на другом аспекте работы. Внешне это абсолютно спокойный мужчина чуть за сорок. Как-то в очередной раз отлынивая от служебных обязанностей я завис на сайте какого-то журнала, читая статью про нашу компанию и черт меня дернул внезапно начать гуглить начальника. В процессе поиска были обнаружены фотки моего генерального на сёрфе! Скажу откровенно – выглядел он ну очень подтянуто. Оказалось, что под рабочей рубашкой скрывалось немало тайн. К тому же него было широкое лицо без морщин, что странно для его возраста, легкая щетина, светлые волосы и очень чистый взгляд, который всегда смущал меня. Мне всегда казалось, что люди, проработавшие большую часть своей жизни на руководящих постах, должны были, как минимум, быть более грустными что ли. Но его взгляд не выдавал вообще ничего. Прямой нос, тонкие губы и чуть вздернутые брови отнимали у него еще пару лет от его настоящего возраста. Скажу честно – мне он был приятен не только как руководитель, его общество меня не смущало, а простое поведение с подчиненными позволяло мне думать, что в принципе я даже имею право когда-нибудь отпустить при нем пару шуток, но только самых отборных. - Собрание окончено. Вилей, ты останься. - будничным тоном отправил всех по своим делам наш начальник. Я никак не могу привыкнуть, что есть еще места на земле, где так часто произносят твое имя. Сами задумайтесь – дома нас называются скорее ласковыми прозвищами, в кругу друзей по одиночке редко обращаются к кому-то, а если в этом и есть нужда, то чаще просто подходят и трогают за плечо, чтобы обратить на себя внимание. Так и получается, что чаще всего свое имя ты слышишь либо в местах, где учишься, либо где работаешь. Я люблю свое имя, но прекрасно осознаю, что оно слишком редкое, чтобы звучать повседневно. На просьбу остаться я никак не реагирую, лишь разворачиваюсь боком, чтобы пропустить всех желающих выйти наружу. Я бы тоже сейчас от этой самой «ружи» не отказался. Пока все мерно встают со своих мест и стремятся сесть в рабочее кресло и обновить ленту, я перевожу взгляд на моего начальника. Ноль реакции. То есть пока вокруг была уйма народу он испепелял меня взглядом, буквально наказывал чрезмерным вниманием, а сейчас он как будто узнал все, что ему было нужно. Чем моя персона настолько завлекла его, что он взгляда оторвать не мог, а теперь просто отстраненно смотрит в монитор? Когда все вышли, я расположился на ближайшем кресле и мирно ждал своей судьбы. - Все услышал? – спокойно спросил мой мучитель. - Да, к нам снова поступило предложение, которое мы не готовы принять. Это окончательное решение? – сегодня я решил влезть чуть глубже, не ограничиваясь простым получением инструкций. - Я думаю, что не стоит, да. Мне как минимум надоело обсуждать одно и тоже раз в пару месяцев, даже их показатели не спасают меня от пустой траты времени на обсуждение. А вот это уже было что-то новенькое. Босс был не из тех людей, кто разным людям говорит разную информацию. При остальных причина была ясна – нам надоело терпеть промахи, и мы не хотим прослыть обычными ослами, на которых сколько ни катайся – все нипочем. Но мне же он просто сказал, что ему буквально наскучило проводить лишние собрания. - На этот раз обойдемся без прямого официального ответа. У нас еще есть незакрытый контракт, который исполнять нет ни сил, ни желания. Езжай к ним и переговори с Кировым, дай понять, что договор можно расторгнуть так же просто, как надавать ему пинков под зад. И пусть выбирает, чего именно из этих двух вариантов он желает больше. – обернувшись по последних словах и посмотрев мне прямо в глаза ответил мне собеседник. - Может стоит отправить со мной Вадима? Все-таки это его контракт. - Нет, в этом нет необходимости. Это будет неформальный разговор, если он пройдет с шероховатостями, то мы понесем очень большие денежные потери. Ты сам знаешь, что Вадим ценит только себя, поэтому говорить на такой встрече будет тоже только он, а ты и слова вставить в его хвалебные завывания не сможешь. Поэтому для переговоров такой товарищ в данном случае не годится. Перечитай договор и посмотри, что можно сказать в пользу безболезненного расторжения. У тебя два дня на изучение и подготовку позиции, потом отрепетируем и я дам тебе водителя, съездишь к ним. Все, что сейчас занимали мои мысли, был страх. Я боюсь ответственности до дрожи в коленях, но еще больше я боюсь последствий такой ответственности. А еще я думаю о своей выходке с подмигиванием. Отлично, переключится было сейчас максимально неуместно! Ну все, вот теперь об этом я думаю даже больше, чем о предстоящей поездке, и это пугает меня до усрачки. Кажется, я беспросветный идиот, раз даже не страшусь такого ответственного поручения. Хотя с другой стороны это была лишь секундная глупая выходка, которую можно было бы списать на какой-нибудь нервный тик. Правда же?.. Вижу перед собой протянутую руку генерального со стопкой бумаг, которые мне предстоит изучать ближайшие пару дней. - Да, хорошо. Предупредите их о моем приезде, но только в ключе обсуждения их предложения. Я думаю, неразумно будет сообщать о нашем отказе по телефону. Договорив я медленно встал и потянулся за протянутыми документами. Но документы мне так и не достались, потому что ровно в следующую секунду Босс отводит руку с папкой чуть в сторону, а второй рукой хватает меня за запястье и с силой дергает на себя. Не дал мне в панике разметать все на своем пути все тот же человек, который рукой с бумагами уперся мне в грудь и, тем самым просто не дал свалиться на его заваленный стол, а после резко впился в мои раскрытые от удивления губы. Рефлексы. Я ненавижу себя за рефлексы. Бьют – беги, дают – бери. И я беру. Точнее я тут же отвечаю на поцелуй, не успев даже подумать. После неудачной попытки упасть на директорский стол я все теми же руками, но уже более стабилизировавшимися, опираюсь на стол и продолжаю целовать своего начальника, который будто ничего другого и не ждал. Поцелуй длился около минуты, и все это время дверь в кабинет была настежь открыта. Единственное, что спасло нас от безграничного фиаско – высокие перегородки между рабочими местами сотрудников и то, что наш главный любитель попить воды из кулера сейчас выливал последствия своего пристрастия к бесплатной воде в санузле. Прекратить первым пришло в голову именно мне, но не потому, что я включил в голову, а потому, что если продолжить нельзя, то к чему продолжать эту пытку впустую? - Почему вы всегда зовете меня в кабинет последним? – спросил я, отойдя от стола на пару шагов и помутневшим взором взглянув на помятого начальника. - Потому что до тебя я представления не имел, что возможно выглядеть так сексуально просто прислонившись к дверному проему. – после глубокого выдоха он одернул свои волосы чуть назад и спокойно улыбнувшись мне сел на свое кресло, делая вид, что снова погружается в работу. А говорят еще, что в ногах правды нет. Работа не шла, а вот голова очень шла, преимущественно кругом. После самой неожиданной минуты в моей жизни я спокойно забрал документы и, не оборачиваясь, пошагал прочь. Я судорожно думал лишь о том, что могло меня выдать? Почему он решил, что после такого рывка я не одарю его парочкой прямых в челюсть? Я, конечно, не Тайсон, но прямой с левой у меня очень прицельный. Нет, тут что-то иное, он точно знал, что я не буду против. Сколько бы я не думал, ответ упорно не шел голову. Мы – два обычных мужика, при этом я ему явно гожусь в сыновья, потому что наша разница в двадцать лет даже в нерабочей обстановке помешала бы флирту с моей стороны. А что у него? Жена – не известно, как и дети. Кольца точно нет, но по офису так отчетливо ходят слухи о его романе с дамой из смежного отдела, что сомневаться в их подлинности вообще не представлялось случая. Кроме сегодняшнего дня. Он ни единым жестом или словом не выдал себя, хотя я не раз оставался у него после общих совещаний. Мы никогда не обменивались никакой информацией друг о друге и все, что я о нем знаю, я просто нагуглил или получил для выполнения рабочих поручений. Обо мне он также знал только учебное заведение и рабочий бэкграунд, потому что подписывал мою трудовую. Значит все, что ему нравилось, было снаружи. Все еще не приблизился к разгадке, почему именно сегодня, почему именно я? За всеми этими размышлениями я совсем забыл об одном «но». Это был Марк, которому я просто не знаю, что говорить и как вообще смотреть в глаза. Да, инициатива исходила не от меня, но что я сделал? Мало того, что не ударил, даже не дернулся, так я еще и ответил! Почему-то эта ситуация так будоражила меня, что я сам не заметил, как в штанах стало тесно. Вопросов на моменте этого осознания стало еще больше. Это от поцелуя или мысли, что теперь я сделал что-то тайное, против общепринятых стандартов в отношениях? Это безумство, моя кровь так вскипела от того, что я вырвался из дня сурка, что мой мозг буквально поменялся местами с членом. Я так часто злился на себя и на все, что меня окружало, и так долго искал источник этой злости, а он оказался просто в непримечательных буднях! Меня просто злило отсутствие эмоций, которыми еще пару лет назад я только и жил. Оказывается, если эксцентричного человека поместить в коробку с рутиной, то он будет как змея, кусающая себя за хвост – просто создавать эмоции на пустом месте, постепенно уничтожая сам себя. Этот вывод был таким элементарным, что это снова разозлило. Злость и раздражение шагали со мной рука об руку последнее время, но сейчас это был праведный гнев за то, что моей жизнью управляют обстоятельства извне. Так было всегда, но осознал я это только сейчас. Чего теперь ждать? Нет смысла отрицать очевидное – я был так заведен, что мне срочно нужно было разрядиться. В кабинете я о таком и помыслить боялся, надо было как-то добраться до туалета, а именно – пройти перед всем коллективом, мимо секретаря, мимо множества кабинетов с другими людьми и не столкнуться с предметом моей проблемы по пути. Генеральный был последним человеком в моем списке, встречу с которым я бы сейчас морально перенес. Выглянув в коридор, я понял, что незамеченным я точно ускользнуть не смогу, поэтому пробравшись боком к шкафу я накинул пальто и немного запахнулся. Дальше все немного в тумане, до туалета я практически бежал, а на вопрос секретарши уклончиво ответил, что мне срочно нужно выйти подышать, и что вернусь я через пару минут. В туалете, на мою удачу, оказалось пусто, но была занята единственная кабинка, которая меня уже мало заботила. Забежав в соседнюю и плотно закрыв дверь, а также подергав несколько раз ручку для надежности, я распахнул пальто и наскоро расстегнул влажными от пота пальцами ширинку. Дурацкая рубашка, которая казалась сегодня как никогда длинной, мешалась, поэтому я закусил ее край зубами, немного приспустил резинку от трусов и начал резко и рвано неуверенной рукой двигать по головке. Второй рукой я только и мог, что опираться на стену и не дать себе впечататься в нее лицом. В ушах был какой-то шум, глаза инстинктивно закрылись, а образы, как мой начальник резко хватает меня за руку и тянет на себя прямо в открытом для любого желающего кабинете, заставляют внизу живота разливаться непонятному жару, вынуждают просто желать большего, от чего разрядка кажется блеклой и позволяет лишь утихомирить громко бьющееся сердце, но не желание. Ощущение, будто только что сделанное мной поставило в моей цепочке итогов очень жирную точку. Да, меня завел не только поцелуй, скорее меня завело пошатнувшееся равновесие моей собственной реальности, в которой я уже успел смириться с работой и сериалом за остывшим ужином после. Вот он мой адреналин. Но меня пугала еще одна мысль – я мог на этом заработать. Не только проблем, но и денег, так как о Боссе явно никто не знал, а я выхода из шкафа не боялся еще со времен старших классов. Открыл глаза, разжал челюсть и рубашка сползла на место. Быстро вытерев руку и натянув успевшее натереть белье, я вышел из кабинки все такой же неудовлетворенный, раскрасневшийся и в мятой рубашке с остатками слюны, заправить которые уже не получалось. Зеркало. Что я в нем вижу? Молодой парень, темно русые волосы, ранее аккуратно уложенная назад не слишком длинная челка поддалась моему напору и позволила парочке прядей упасть мне на лицо. Вид растрепанный и очень недовольный. Большие зеленые глаза с карими прожилками, отдающие в глубине чем-то серым, прямой нос стандартного размера, губы чуть пухлее, чем привыкли все видеть у мужчин, мягкие тени под скулами, будто подтушеванные кистью, подрагивающий от ранее пережитого кадык. Сейчас не перед кем лукавить – я знаю о своей привлекательности не только от своих родителей. Это привлекло его во мне? В душе все еще теплится мысль, что, возможно, его задела не только моя поза, не только мое лицо, но и мой подход к работе, ведь я действительно знал то, чем занимаюсь. Об этом стоит подумать на досуге. Дзынь. В голове всплыл звонок с четким «зайди». Дзынь. Всплыл еще один звонок, но уже от старого знакомого, мимолетную беседу с которым я заканчивал прямо перед ответом на рабочий телефон. Это был обычный диалог, он просто просил взаймы и клялся, что больше никогда не задержит возврат и моя последняя фраза: «Я может и гей, но не долбаеб». Нет, Вилей, ты долбаеб.