Большие секреты маленького города

Со стороны вопрос Зарии казался отстранённым любопытством — если не знать, какая буря разразилась внутри. Уильям немного надавил на струны её души и спросил: — Вы со Скулнаром были близки? Гарм едва заметно насторожился: тоже обратился в слух. Зария заметила их интерес и испугалась ещё сильнее. На миг Уильям усомнился в своём решении, но затем она заговорила: — Он мой добрый друг… был… другом, — взгляд Зарии потух, и она обернулась к полкам со склянками, словно искала у них защиты. Уильям поверил, что горевала она искренне — не первый ли человек из всех? Быть может, и единственный. — Знаете, как тяжело иноземцам прижиться в Скайриме, особенно в таких городах, где всё новое воспринимается враждебно? Я знаю. Поэтому, когда приехал Скулнар, я решила его поддержать. Сначала он приходил обговорить поставки для стражи, а потом и просто так, когда появлялось свободное время. Наверное, ближе меня у него никого не было. Это ужасно. — Почему? — Странная алхимичка с чёрным чувством юмора — не лучшая компания для легата. На меня и так косо поглядывали — наверное, поэтому мы и сдружились… два неудачника, — Зария тяжело вздохнула, волевым усилием сдержав слёзы. — Мы просто болтали, сливали друг другу то, что не могли обсудить с остальными. — Осознав, что сказала, она поспешила уточнить: — Он мне никаких военных секретов не выдавал, не подумайте. Это больше я душу изливала, жаловалась — то на Солафа, то на его братца Болунда, как тяжело с ними рядом работать. Скулнар их деятельностью заинтересовался, на разговор вызвал, и вроде как полегче стало… до недавнего времени. Уильям мысленно включил в список новые имена — видимо, обиженных местных дельцов. Вряд ли норды обрадовались бы, что легат совал нос в давно отработанные схемы — чем не мотив расправы? Когда Зария замолчала, вступил Гарм: — Как думаете, кто-то мог вправду желать ему смерти? Она резко пожала плечами, словно ёжилась от холода: в магазине и правда было прохладно и сыро, а ещё эта вонь… — Конечно, кто угодно. Он же имперский легат в городе нордов — разве этого мало? — Зария нервно усмехнулась; в глазах застыли слёзы. Уильям чувствовал: что-то не так. Эмоции мешались в экзотическое варево, привкусы которого не различить. Ох, женщины… — Он говорил с вами о врагах? — Зария покачала головой — и продолжала, пока Гарм перечислял: — О Братьях Бури, старых сослуживцах, начальстве, может, недовольных жителях? — Вы должны понять: Скулнар не считал местных защитников нордских традиций врагами, он их понимал и пытался помочь. Наверное, вы уже знаете, что у нас здесь не так давно творилось. — Гарм кивнул, а Зария нервно облизнула губы. — Он приходил после каждой смерти и говорил, говорил… Я слушала — что ещё можно было сделать? Бессилие его убивало. Здесь Зария была до конца откровенна, хоть и пыталась обелить Скулнара. — Ненья сказала, что легат тогда руководил стражей. Они не поладили? — Не знаю. Почти все умерли. — Зария быстро смахнула слезу рукавом и глубоко вдохнула. — Скулнар сказал, что делал всё возможное, но всегда проигрывал; даже к Рунилу обращался, не висит ли на нём проклятие. Патрули вырезали бандиты, кого-то похищали некроманты, а затем и вервольф объявился, представляете? Разве это нормально? Теперь Зария свирепела, и Уильям её понимал. Они переглянулись с Гармом, и тот поджал губы. К счастью, Зария не нуждалась в их объяснениях и уже говорила сама с собой: — Рунил сказал, что кровь и муки смертных привлекают даэдра, поэтому зверь и явился. Скулнар собрал всех, кто был, и организовал облаву — охоту на живца в лесу ночью; а вервольф убил рядом с городом — маленькую девочку. Её звали Лайра. Уильям не пожалел, что вызвал Зарию на откровенность, но поглядывал на Гарма: тот слушал, не меняясь в лице, и наверняка думал, что сам мог оказаться на месте того зверя. Зария глядела словно сквозь них; она коснулась дрожащими пальцами подбородка, и на коже остался зеленоватый след. — Я, как сейчас, помню ту жуткую ночь, когда весь город поднялся на поиски… Скулнара, выходящего из леса с ней на руках… Простите, — Зария закрыла лицо руками и всхлипнула. — Не продолжайте. Я понял, — сжалился Гарм севшим голосом. — Он винил себя за ошибки. Сейчас Уильям уже не сомневался в версии Каста о самоубийстве — но отложенного, что ли? Легат ведь продержался ещё полгода. Должен быть толчок, напоминание. Зария отдышалась, продрала горло, чтобы продолжить: — Когда Скулнара сместили с должности, он только радовался. После смерти Лайры мы стали чаще видеться; я… утешала его, как могла, но Скулнар закрылся и больше ничего о себе не рассказывал. Понятия не имею, что было у него на уме. После водопада гнева ложь словно камнем ударила. Однако Уильям сомневался, что Зария поведала бы нечто уникальное: замкнутость походила на одержимость, но чем — хороший вопрос. Ответ точно крылся в событиях полугодичной давности. Гарм на раздумья не отвлекался и продолжал спрашивать: — Когда вы в последний раз видели его? После эмоциональной встряски Зария едва соображала. Из ступора подсчётов её вывел запашок гари: зелье выкипело на горелку. Шипя проклятия, Зария надела перчатку и сняла пузырёк. Ментальная нить была разрушена, и Уильям отпустил её без сожалений. Впрочем, пока Зария на взводе, можно было бы заглянуть поглубже, однако Гарм, зная его мысли, покачал головой. — Мы виделись днём, как обычно, — сказала она, не оборачиваясь, — а следующим утром его объявили в розыск. Какое это число? Двадцать четвёртое? — Да, похоже на то. С каким настроением он ушёл? О чём вы говорили? Уильяма напрягало, что Зария не желала смотреть на них — так ей было удобнее недоговаривать. Гарм тоже помрачнел; но не могли же они обличить её на ровном месте! — Да ни о чём конкретно, Скулнар на работу спешил, выглядел, как обычно, собранным. Говорила же, я сама хочу знать, что с ним случилось. Когда Зария обернулась, в её взгляде не осталось и следа от минутной слабости. Она ещё боялась их, но уже не дрожала осиновым листом. Ряды её ядов армией стояли за спиной. Гарм тоже почувствовал перемену. — Где вы были вечером того же дня? — В таверне у Валги, подменяла приболевшую Нарри. До глубокой ночи, — добавила она, сложив на груди руки. Гарм засунул в карман адский камень, говоря, что разговор окончен. — Благодарю, госпожа… и примите мои соболезнования. — Раз уж я вам так много рассказала, могу я попросить об одолжении? Никому не говорите, что мы со Скулнаром общались и всех… обсуждали. Меня со свету сживут. Словно сейчас легко. — Разумеется. Гарм распахнул дверь и с облегчением вдохнул свежий воздух; Уильям бросил взгляд на замершую в защитной позе Зарию и вышел следом. Ему показалось, что за скрипом петель послышался всхлип. Гарм забыл про таверну, пребывая в собственных мрачных мыслях. Только у Зала Мёртвых, остановившись перед дверью, он бросил: — Мне она не нравится — возможно, дело в запахе, не спорю. Подтвердить алиби не составит труда, но… сначала опросим каждого причастного и выделим круг самых подозрительных, возьмём её тоже в работу. Если Зария и правда тесно общалась с жертвой, то могла быть соучастником… чем бы он ни занимался. — Не волнуйся, растревоженная душа совершает больше ошибок, — улыбнулся Уильям. У них остались незаконченные дела, хотя вампиры после рассказов Зарии выглядели скорее веткой трагической случайности. Однако Уильям не мог так просто отпустить настолько удобное совпадение: в маленьком городе всё должно быть связано, как иначе? Рунил всыпал порошок в смесь и подошёл с ней к телу, зачерпнул кисточкой и провёл вдоль разодранной шеи; обошёл и повторил процедуру, внимательно всматриваясь в результат. Уильям заметил блеск серебра и засунул руки в карманы. — Серебро входит в реакцию с некротикой, выявляет её следы… если точнее, мы ищем, кхм, вампирскую слюну. Но я её здесь не вижу. Конечно, я проверю ещё, да и другие участки тела… — Спасибо, Рунил, но вряд ли древний вампир стал бы кусать легата за ноги. Тот усмехнулся и согласился. Гарм шумно выдохнул, устало провёл рукой по лицу и кивнул Уильяму: настало время навестить тана Денгейра и задать вопросы. Только какой тактики с ним лучше придерживаться?