Большие секреты маленького города

— Сейчас ты готов придумать любую ложь, лишь бы мы остались довольны. Нет, я не заключаю сделок с животными, — отрезал Гарм, — однако и убивать — трата сил. Мы вернём тебя в саркофаг, пока не придумаем, как навсегда прикончить. Выслушав вердикт, Вигхар снова рассмеялся, закашлялся и сплюнул тёмную кровь. — Значит, ещё свидимся. Однако Гарм не смог отказать себе в удовольствии свернуть вампиру шею. Уильям поморщился от тихого хруста, но остался доволен результатом: Вигхар умолк и словно бы умер. Только Фрида не успокаивалась. — Вы нашли того, кто его выпустил? Уверены, что все мы в безопасности? — Нет… и нет, — ответил ей Гарм, — но я не покину город, пока эта тварь точно не сдохнет, будь уверена. Посмотри на себя: ты точно так же опасна. Что прикажешь делать с тобой? Зрелище и правда вызывало ужас и отвращение: чумазое лицо было перепачкано кровью, от одежды несло не лучше, чем от трупов, вылизанные руки тряслись, как у скумного наркомана. Она не пыталась себя защищать, но вряд ли отдала бы жизнь задаром: у молодых вампиров сильно развит инстинкт самосохранения. Сочувствуя её состоянию, Уильям принял решение за них: — Уже ничего не сделать, научись жить с проклятием и не вредить окружающим. Сложнее забыть то, что здесь произошло. Они обернулись на странное постукивание из тоннеля и увидели скелета с мечом в руке. Тот замер на входе, будто не решался, кого стоит бить. Следом выглянул Горацио — Уильям с облегчением отметил, что старик не пострадал. — Крики смолкли, а вы даже вполне себе живы. Ну, большинство. — Он покосился на клетки и покачал головой, затем увидел Фриду и нахмурился. — Если вам стыдно предложить, я бы рекомендовал аккуратно отъесть от нашего хускарла. Парень он крепкий, сдюжит, но ты, девочка, себя-то в руках держи. Гарм и Уильям не возразили, но приглядывали за Фридой, которая уселась возле хускарла и задумалась, как лучше подступиться к шее. Несмотря на голод, она всё ещё боролась с брезгливостью и муками совести, однако быстро втянулась в процесс, как только полилась кровь, так что Гарму пришлось оттащить её через пару минут. Горацио поколдовал над хускарлом, и тот зашевелился; раны на шее подзатянулись. — Я отведу её к себе, чтобы привести в порядок. Жду вас тоже. Вряд ли в таком состоянии Фрида смогла бы вспомнить что-нибудь дельное, да и Уильям пока не сформулировал вопросы. Кожу на лице словно стянуло; как только схватка утихла, ожог на щеке начало покалывать — это вопрос времени, когда вспыхнет реальная боль. Руке досталось вроде бы меньше — если не сгибать запястье. — Вы можете назвать своё имя? Знаете, что произошло? — громко и чётко спросил Гарм, нависнув над хускарлом. — Хелвард… я хускарл ярла Сиддгейра… точнее, я был им. — Он привстал, опираясь на руку, и огляделся. — Теперь я недостоин таковым зваться. — Вашим сознанием манипулировал древний вампир — вы ничего не могли сделать. Хелвард и в своём уме оказался не слишком болтливым. Уильям слышал его растерянность, страх и ощущение опустошённости, однако вслух хускарл ни на что не жаловался. — Ярл должен знать, что произошло. Я скажу, что вы всех нас спасли. Спасибо — от меня лично. На вашем месте я бы прикончил себя. Он уверенно побрёл к выходу, потому что помнил, как бродил здесь марионеткой. Бросив печать в карман, Гарм подхватил Вигхара и бросил себе на плечо так, чтобы рукоять меча торчала близко к правой руке. Наверняка не устоит перед соблазном прокрутить лезвие, если вампир зашевелится. Проводив взглядами покачивающегося, но уверенного в себе — впервые за долгое время — Хелварда, детективы побрели прочь из рощи. Кости у алтаря исчезли — видимо, из них Горацио собрал себе прислужника. В пути Вигхар и правда начал шевелиться, но Гарм быстро вернул того в беспамятство. — Теперь ярлу придётся ввести должность мучителя для своего родственника, чтобы не сомневаться в его сохранности, — воображал Уильям, морщась от нарастающей боли. — Представь, как посменно два норда будут сворачивать его в крендель — годами, десятилетиями… — Никто не станет этим заниматься, — чересчур серьёзно ответил Гарм. — Может, Рунил сможет нам помочь. День клонился к вечеру, и Уильям задумался, что они вообще узнали за это время? Он чувствовал себя опустошённым, словно сражался целый день. Гарм выглядел куда свежее. В хижине Горацио горел свет, из трубы валил дым, а распавшийся скелет грудой костей валялся на распаханном огороде. Отмывшаяся Фрида ничем не отличалась от обычного человека. Светлые волосы она заплела в косу, на щеках даже появился намёк на румянец. Судя по запаху, её балахон ещё не сожгли, а где-то бросили, однако вскоре Уильям понял, что несло от них самих. Горацио учтиво предложил им воспользоваться кадкой с водой, которую таскали трэллы с ближайшего озера. Отказать оказалось сложно. Затем Горацио поколдовал над ожогами и выдал мазь. — На жире хоркера? — усмехнулся Уильям. — Надеюсь, не с бандитов снял? — Я же не мародёр, — напомнил Горацио, но смотрел с какой-то хитрецой. Когда они собрались за столом, уже наступила ночь. Вигхар нашёл себе пристанище в углу у двери, и для надёжности адский камень ему насыпали прямо в глотку. Гарм уплетал полюбившиеся пирожки и не забывал задавать Фриде вопросы, а та отвечала с охотой, ничего не тая: что вступила в культ от безысходности, ведь дома у неё нет, делала всё, как велел так называемый «великий магистр» — и что съели его первым. О вампире они ничего не слышали, пока тот не объявился вместе с Хелвардом в начале лета. — Первое время он постоянно носил печать с собой, — рассказывала она. — Любил, когда та прожигала его кожу, а затем раны заживали, но потом потерял к ней интерес, что ли. Думаю, он не у нас её нашёл. Я бы заметила такую реликвию. — Как я понимаю, Зарии с вами не было, когда пришёл вампир? — Нет, она ушла из культа где-то за месяц до этого. Просто однажды не явилась, и никто её не хватился. — Я поговорил с ней и убедил бросить эту дурость, — сказал Горацио, и Уильям вспомнил, что тот пытался кого-то отваживать от культа. — Её тянет к смерти, завораживает мнимая таинственность, но в некромантии нет ничего романтичного. Уильям всё равно чувствовал себя неуютно от мысли, что человек с такими увлечениями варил зелья и лекарства. Может, Денгейр и прав был с паранойей? В таком маленьком городе кто-то ещё мог знать о её прошлом — и наверняка это был легат Скулнар. Он ведь помогал ей, слушал — и до чего мог дойти? — А среди ваших был рослый норд с длинными светлыми волосами? Возможно, его зовут Солаф или Болунд. Фрида отрицательно покачала головой и в улыбке оголила удлинившиеся клыки. — Такие к нам никогда не приходили. Некромантия манит беспомощных, да, Горацио? Тот поворчал что-то, но ничего не ответил. Они заночевали в хижине, чтобы восстановить силы, но Гарм, скорее всего, глаз не мог сомкнуть из-за Вигхара. Он разбудил Уильяма ещё до рассвета, поблагодарил Горацио за помощь и снова взвалил свою ношу на плечо. Ожоги быстро затягивались и почти не болели, так что Уильям пребывал в отличном расположении духа. Первый день Огня Очага они встретили за обратным расхищением кладбища — возвращая на место покойника, который не желал по-человечески упокаиваться. Гарм свалил Вигхара в открытый саркофаг, оставив меч в его груди, и задвинул тяжёлую крышку. Как только он положил печать, чтобы подумать, как поступить дальше, та зажглась серебряным светом и словно приросла к камню. Детективы переглянулись. — Будем считать, что всё прошло удачно? Город ещё спал перед рассветом, только в таверне валил дым, да и стражники должны быть в казарме. Однако Уильям сомневался в сохранности Вигхара, а Рунил вряд ли возражал бы против их срочного визита.