Большие секреты маленького города

Напрасно Уильям думал, что Гарм молчит, задумавшись над предложением: он сдерживался, чтобы сразу не вытрясти из Болунда душу. — Слушай сюда, щенок: я собственными глазами видел, как ты по ночам бродишь по лесу, где нашли тело Скулнара, так что я не собираюсь поворачиваться к тебе спиной, а тем более потакать. Будем считать, что Теклу я побил, поэтому прямо сейчас ты всё расскажешь. Солаф глубоко и шумно вздохнул, собираясь с мыслями за двоих. — Мой брат умом не блещет, но он ни в чём не виноват. Оставьте свои угрозы, иначе мы будем говорить только в присутствии свидетелей. — Да! — кивнул Болунд, почувствовав, что перевес не на стороне детективов, затем нахмурился. — Погоди, что ты сказал? — Видимо, вы не понимаете, в какой щекотливой ситуации оказались, — Уильям постарался говорить как можно мягче, чтобы сойти за доброго следователя. — Несколько человек видели Болунда в лесу, и многое указывает на его причастность не только к смерти легата. В ваших же интересах рассказать свою версию событий и как-то её подтвердить. — Погодите, кто-то ещё умер? Вальдр же повесился, — Солаф перевёл взгляд на Уильяма и о чём-то задумался; промелькнула тень тревоги. — Как раз после разговора с вами. Но мне бояться нечего: у нашей семьи могущественные друзья. Так что советую думать, прежде чем с пристрастием допрашивать моего брата. Впервые Уильям ощутил, что смерть Вальдра ему чем-то подсобила: теперь его допросов стали опасаться. Он вспомнил слова Зарии о нечестной торговле Солафа и что Скулнар засунул нос в их дела. «Могущественные друзья», значит — уж не Братья Бури ли? Лод тоже намекал, что те скупали оружие на стороне, а в барахолке «Серые сосны» чего только не было. Легат мог наткнуться на притеснение торговцев иных рас, затем и на схему куда более тревожную. Уильям был уверен, что прав — Солаф как раз пожалел о своих словах. — Нас интересует только смерть легата, а остальное — не наше дело, — успокоил его Уильям. — Значит, вы действительно сидели в камере до рассвета? А с Кастом почему повздорили? — Вы его рожу вообще видели? Только и говорит о своём кладбище, ублюдок больной. Храм Шеогората по нему плачет, — буркнул Солаф. — Брата я утром увидел, как вернулся. Это всё. Говорил он озлобленно, но искренне. Значит, братья в принципе мало кого любили, и раса — только повод. Стоило применить силу, припугнуть, и они тут же шли на контакт, как отбившиеся от стаи волчата. Оторвать бы голову тому пропагандисту, который им головы засорил. Уильям поблагодарил Солафа и повернулся к Болунду, который так побледнел, что на него стало жалко глядеть. — Всё сказанное останется здесь, если не имеет отношение к смерти Скулнара. Свидетель видел вас в ту ночь. К слову, вы случайно увернулись от летящей стрелы, потому что в лесу за вами следил кое-кто ещё… — Оборотень, ага, — Болунд уже не выглядел таким храбрым, и воспоминания захватили его пустующую голову. — Мы услышали шорохи, а затем волчий вой. Даже разбираться не стали, а побежали куда глаза глядят. Отсиделись до рассвета в охотничьем домике, а потом домой махнули. Как брат вернулся, я ему всё рассказал. Скулнара я не видел, да и вообще никого не видел — не до того мне было! Уильям ему верил, Гарм тоже: такого труса удобно настраивать против местных, пользоваться его связями и товарами, но не брать на дело. Разве что Солаф мог какой-то план придумать и сыграть на наивности брата. — «Мы» — это кто? — рыкнул Гарм, устав от упёртости Болунда. — С кем ты шлялся и зачем? — Да с девушкой… на свидании был… — он метнул на брата испуганный взгляд и быстро проговорил: — Хоть пытай меня — ничего про неё не скажу! Уильям подивился внезапной храбрости Болунда: мало того, что он пошёл наперекор мнению брата, так ещё и не бросил девушку той ночью в лесу. Или та быстро сообразила бежать следом… или это он за ней бежал. В любом случае поступок достойный. «Добрый следователь» потребовал назло Солафу это отметить: — Вы поступили очень храбро и правильно, защитив даму. — Последний вопрос, — Гарм повернулся к взбешённому Солафу — очевидно, между братьями за закрытыми дверями состоится тяжёлый разговор. — Вы участвовали в каком-либо заговоре против легата Скулнара? — Нет, — процедил тот, глядя в глаза Гарму, и Уильяма кольнула полуправда. — Но очень хотели бы от него избавиться? — уточнил он. Солаф мерзко улыбнулся. — Думаю, об этом можно уже не беспокоиться. Детективы вышли из «Серых сосен» с ощущением, словно только что выбрались из сточной канавы. Очень хотелось уличить Солафа в торговле с Братьями Бури, но имел ли Уильям на то полномочия? В последнее время его в принципе всё больше интересовала законность их действий: этот друг Гарма официально просил их помочь? — Уже понял, кто подружка Болунда? — спросил тот, отвлекая от мрачных подозрений. — Видимо, Нарри: тоже слышала вой и рассказала Валге, отсутствовала на работе в ту же ночь, поэтому её заменила Зария. Солаф бесится, что его братец запал на конкурента? — Впору обновлять Легенду о влюблённых, — пробормотал Гарм. Таверна «Мертвецкий мёд» как раз стояла напротив магазина, однако детективы пошли не туда, а остановились у дома Денгейра, порог которого подметала Текла. — Доброе утро! — громко поприветствовал Гарм, и она вздрогнула, с недоверием покосилась на них. — Доброе. Вы опять к господину Денгейру? — Нет, к вам. — А что во мне такого особенного? — уточнила Текла, нервно поглядывая на дверь, словно тан, стоя на коленях, подслушивал через замочную скважину. — Например, вы сильно не угодили Болунду — да так сильно, что он готов всех встречных просить вас проучить. — Если вы боитесь, можем спокойно поговорить за домом, — предложил Уильям, и, продолжая сжимать швабру, Текла робко пошла за ними. Впрочем, за завалом переработанной древесины она не чувствовала себя в безопасности. На неё без слёз было не взглянуть — маленькую, невзрачную, с тенями под веками. Подобные ей служанки могли сливаться со стенами и подслушивать самое сокровенное. Прежде чем выслушать Лода, Уильяму хотелось услышать того, кто тоже был приближен к людям при власти.