Большие секреты маленького города

Осмотрев место, где нашёл флакон, Гарм решительно шагнул внутрь кургана. — Кому может прийти в голову оставить на видном месте орудие убийства? — вслух размышлял Уильям, следуя за ним. — Признаться, первым делом я хотел бежать к Зарии и требовать объяснений, но того настоящий преступник и хочет. Что он говорит этим дерзким выпадом? Гарм вышел в центр кургана и обратил лицо к дыре в потолке; Уильям предпочёл держаться в тени. — Что он знает о событиях той ночи — видел встречу с Лодом, дождался развязки и пошёл за Скулнаром. — Возможно, тот пытался убежать, вышел к ферме, но не успел позвать на помощь. — Или успел, — возразил Гарм. — Потому так испугались Матьес с женой и дождались утра, чтобы заявить о нападении. — И волчий вой, — с сомнением прошептал Уильям. Кусочки раздробленной картины подбирались мучительно тяжело. — Но преступник использовал яд — значит, мы не ищем ещё одно неведомое чудовище. Зачем Вигхару такие ухищрения? — Незачем, — подтвердил Гарм и подцепил мыском ботинка истлевшего сприггана, осмотрел стену рядом. — У нас есть яд — нужно искать того, кто его продал. — Ответ очевиден. Ты же сам помнишь, как нервничала Зария: она что-то поняла, поскольку лучше всех знает принцип действия. Либо… сама его отдала убийце. — Гарм промолчал — конечно, в первую очередь нужно установить мотив. Уильям решил пока оставить эту линию и вернулся к первоначальной. — Но зачем так открыто подставляться? Мы даже не рассматривали вариант с отравлением! — Потому что мы бы и так узнали. Спорим на сто золотых, что у Рунила есть для нас новости? — Или у нас завёлся анонимный доброжелатель, который пытается подсказать, что случилось. Уж и помечтать нельзя? Какой-нибудь предатель Братьев Бури или народный мститель. Если кто-то и был в кургане, то давно: спригган умер много месяцев назад, а следы крови на стене также оказались застарелыми — видимо, поэтому сюда запрещено заходить. В траве стоял набухший от сырости сундук — пустой. Постройка в принципе была открытой, без секретных входов. — Вряд ли здесь кто-то жил, — вынес вердикт Гарм. — Лод либо ошибся, либо дал ложный след. Но раз он не врал, да и сундук кто-то притащил… — Он внезапно осёкся и поднял голову, прислушиваясь. В такие минуты Уильям даже дышать боялся. — Я слышал крик. Они совсем забыли о страже! Гарм самоотверженно рванул из кургана, но ослабевший Уильям — ещё и посреди дня! — решил зря не геройствовать. Он накинул «железную кожу» и быстрым шагом отправился следом. Впереди точно кто-то был, но не в битве — эмоции совсем не те. Когда Уильям нагнал Гарма, тот уже болтал с патрулём. Всего их было человек семь — не так уж плохо для маленького города с дурной репутацией гиблого места. Напарник махнул ему рукой. — …А это мой консультант, Уильям. Кто у вас теперь главный? — Я, сэр, — отозвался стражник, который стоял ближе всех к Гарму. — Капитан Эренсен. Легат тренировал меня себе на смену. — Он собирался уйти на покой? Новый капитан стражи сильно смутился. — Нет. В смысле, не сейчас. Он всегда говорил, что война не будет длиться вечно, и однажды его переведут. — В последнее время, перед своей смертью, легат вёл себя странно? На сей раз Эренсен не спешил отвечать и повернулся к своим людям за поддержкой. Всё-таки он был ещё слишком молод и неопытен, а в таких тесных сообществах, построенных на братской взаимопомощи и доверии, важно мнение большинства. Уильям чувствовал их опасения. — Вы можете говорить открыто, мы всё знаем, — сказал он, чтобы не упустить момент. — Уверяю вас, никому не выгодно очернять имя легата Скулнара. Но так мы сможем выйти на след его убийцы. Для стражников это было новостью. — То есть он не сам себя убил? — Я же говорил вам! — зато капитан Эренсен вздохнул с облегчением. — Да, в последнее время он был замкнутым, ни с кем не общался, даже с нами. Говорил, что скоро всё решится — и тогда он докажет свою невиновность. — Он узнал о заговоре против стражи. Сожалею. — Гарм протянул капитану лист, найденный на трупе бандита. — Кто-то передавал убийцам ваши передвижения — возможно, это происходит давно, но заговорщик не рискует и делает перерывы. Сами посудите: полгода назад вас словно неудача начала преследовать. — Хотите сказать, что и вервольф тот был в сговоре? — фыркнул один из стражников. — Уж простите, но тут не клеится. Легат просто пытался совесть очистить. — Но доказательства, тем не менее, вещественные, — медленно проговорил капитан Эренсен, сверяя каждую строчку. — Есть мысли, кому выгодно сорвать соглашение с Хаммерфеллом? — спросил Гарм. Уильям с причиной бы поспорил: вряд ли полгода назад кто-то задумывался о торговых путях. — Если вы про Братьев Бури, то им как раз выгодно поддержать ярла. Зато Талмору нужен ослабленный Скайрим, затяжная война. — Спасибо, — вздохнул Гарм, забирая улику обратно. В его душе копилось раздражение, и Уильям понимал напарника: заговоры можно придумывать до бесконечности, а им важно только установить конкретного виновника. — Будьте осторожны. Завтра точно что-то случится. — Когда бывало иначе, — усмехнулся плечами капитан Эренсен. — Некроманты местные опять устроят представление на потеху публике — со свечами, балахонами и пьяными криками. — Это уже вряд ли: их всех убили. Вы с магистром общались хоть раз? — К-конечно, — капитан под напором потока новостей начал заметно сдавать. — Легат настоял, чтобы мы ему погрозили. Шуганули их сборища пару раз, и всё стихло. В начале лета это было, точно. — Что-нибудь странное, необъяснимое? Кто-нибудь жаловался на потерю памяти? — наседал Гарм, не жалея его чувства. Капитан, если бы мог, сжался бы в комок внутри кольчуги. — Да не помн… в смысле, ничего не было, сэр, клянусь! Что там случилось? Он их всех убил? — О, я слышал о сектах, которые яд пьют, — добавил какой-то стражник с дальних рядов, и каждый принялся озвучивать свою версию. Гарм тяжело вздохнул, сдерживая крепкое словцо — но что взять с ребят, которых набрали недавно и толком не обучили? У них нет никаких шансов, если завтра и правда нагрянет что-то страшное, но и у детективов разве было на них время? Полномочия командовать точно никто не давал, да и заговорщики могут запаниковать. Хотя лишних рук в расследовании никогда не бывало.