Большие секреты маленького города

Пока ярл Сиддгейр общался с Гармом и желал ему всяческих успехов, Рунил встал рядом с Неньей и улыбнулся так тепло и дружелюбно, что Уильям невольно сам растаял. — Я понимаю твои тревоги, но не стоит рубить с плеча: ты рискуешь загубить невинную жизнь! Ненья ответила нехотя и каждое слово словно цедила: — В отличие от тебя, я не нашла в себе всепрощение, доверие, бога в сердце и всё такое: мне каждый день приходится нести ответственность за целый город, а сейчас — решать, стоит ли одна жизнь десятка других. На войне ты не сомневался, а теперь говоришь, что нужно проявить милосердие… — По лицу Рунила пробежала тень, и Ненья вздохнула с искренним сожалением. — Прости, пап, но я не могу себе этого позволить. Кто-то должен принимать тяжёлые решения и держать Сиддгейра в ежовых рукавицах — иначе он улетит за пределы Аурбиса. — Я понимаю, — тем не менее Рунил продолжал улыбаться. — У тебя всё получится. Он трогательно коснулся её запястья, но Ненья на него даже не посмотрела. Какая-то детская обида мешала ей выйти на контакт с собственным отцом, а тот без толку стучался в воздвигнутую стену. Рунил был на войне — и очевидно, на чьей стороне. Удивительно, что их так тепло приняли в Фолкрите. Уильям отвел от них взгляд, когда появился Гарм и предложил осмотреть здание стражи. — Раз уж мы здесь, посмотрим и на рабочее место Скулнара? — предложил он в ответ. — Мы же это обсуждали: за неделю там мог целый полк побывать, к тому же Лод даже не скрывал, что копался в его бумагах. Ну хорошо, посмотрим, — вздохнул Гарм и пропустил Уильяма вперёд. Под ставку командования отвели часть второго этажа — без стен и уединённости, только с ширмой, скрывающей простую койку. Пока Гарм шарил там в поисках тайников, Уильям осмотрел стол: бумаги валялись в беспорядке, в том числе на полу, и сквозняк трепал их края. Щит висел на стене рядом с запасным оружием. Аккуратно всё подняв и сложив в стопку, Уильям уселся за стол и осмотрел карту Скайрима с воткнутыми красными и синими иголками-метками. Если тут и были военные секреты, то Братья Бури уже в курсе, да и за неделю расстановка сил наверняка поменялась. Гарм открыл сундук у стены, под стойкой для оружия, а Уильям отстегнул карту и увидел нацарапанную под ней надпись: «Matches non accidens». — «Совпадения не случайны», — вслух прочитал он и положил карту на место. — Мы уже знаем. Как говорил Лод, в кипе оказалось множество посланий из гарнизона, но ничего секретного — либо Скулнар такие письма сразу сжигал, либо их украли. Гарм подошёл с каким-то свёртком в полотняной ткани и положил его на стол поверх бумаг, игнорируя недовольство напарника. — Странно, что никто не заглянул сюда, да? — Жестом фокусника он развернул свёрток, из которого высыпались договора с золотыми талморскими печатями. — Эльфы и имперцы же так любят бюрократию — ни у кого не возникнет сомнений в подлинности. — Даже вникать не собираюсь. — Уильям потёр виски, когда разболелась голова. Гарм сгрёб бумаги обратно и спрятал в наплечную сумку. — Но хорошо, что мы их заберём. Другой вопрос — а не подлинные ли они? Вполне могут быть. Детективы провели в ставке командования чуть больше часа: перебрали каждый лист, прощупали каждую доску на наличие тайника, даже дно сундука проверили, но ничего больше не нашли. Личные вещи остались на месте, а значит, Скулнар рассчитывал вернуться. — Я же говорил, — устало, без злорадства сказал Гарм. — А теперь зайдём с другого края: наведаемся в архивы и посмотрим, что хранит город на своих жителей. Здание стражи находилось по соседству, на другом конце города, где они ещё ни разу не бывали. В подземелье находилась тюрьма, и Гарм наперво заглянул туда: камеры пустовали, поэтому их никто не стерёг. Больше их заинтересовала камера-колодец, какой Уильям ещё ни разу не встречал. — Здесь держали Синдинга — я до сих пор его чую, — негромко пробормотал Гарм и пошёл дальше. Что-то его не на шутку взволновало — как и всегда, когда дело касалось вервольфов. Они поднялись на второй этаж, где за столом у входа в архив заполнял бумаги стражник — немолодой норд с проседью в волосах. Увидев детективов, он вскочил с места и поприветствовал новое начальство. — Вы, должно быть, Голдир? — припомнил Уильям, и стражник улыбнулся. — Да, ночной обходчик. Готовлюсь смену принять. — Работайте, мы с вами проконсультируемся, если потребуется. Тот с облегчением занял своё место, а Гарм открыл дверь архива. Дохнуло пылью, запахами чернил и бумаг, прогоревшим маслом светильников — Уильям зажёг их и, окинув взглядом немногочисленные ряды толстых книг, обрадовался, что хотя бы не просидит здесь до утра. Стража вела учёт всех событий: кто приехал и уехал, кто родился и умер, а также преступлениям и обвинениям, заслугам и наградам. Систематизацией в книгах и не пахло, но Уильям смог разобраться с местной логикой: учёт шёл по домовладению, а не лично на человека. Сухие цифры постепенно складывались в объёмную картину. Самой пухлой книгой была родословная ярла, предки которого словно с самого основания жили в Фолкрите — но вряд ли Уильям нашёл бы здесь упоминания о вампире. Ненья вписана двадцать лет назад как политический беженец. Дальше следовали списки хускарлов — и Хелвард действительно оказался предельцем, которого Денгейр привёз в Фолкрит ещё юношей. Сам Денгейр, судя по записям, был золотым ярлом — с кучей благодарностей от горожан и скромной записью в конце о выходе в отставку по состоянию здоровья. Когда-то у него был сын, но умер он в другом регионе по неизвестным причинам. Тадгейр был назначен защитником старшего брата с юности и не имел права на собственную семью, что показалось Уильяму интересной возможностью уцепиться. Их сестра умерла при родах двадцать четыре года назад. Болунд отличился длинным списком прегрешений: стража добросовестно вела учёт каждой пьяной драке, в которой он участвовал, записывала и частые оскорбления на расовой почве, но ничего особо страшного. Зато Солаф отмечен как бывший член Братьев Бури, получивший тяжёлое ранение под Виндхельмом и вернувшийся к мирной жизни. Рядом с его именем стоял начерченный углём восклицательный знак. — Смотри, — Уильям развернул книгу к Гарму, — думаешь, Скулнар тоже это читал? — Похоже на то, — задумчиво ответил он. — Тогда их причастность к повстанцам можно считать доказанной. У имени Гримствора всё ещё стояла отметка «пропал без вести», зато у Лода оказалось куда больше записей: об отличной службе при ярле Денгейре, желании занять пост капитана стражи — и об отказе от того же ярла, несколько раз. Денег ему хватило, чтобы выкупить старую кузницу и начать своё дело — то ли платили хорошо, то ли откупились? Зария — недавний гость Фолкрита: приехала она год назад. Магазин ей достался от предыдущего алхимика — некого Дэваса, который затем уехал из города. — Думаешь, это наш магистр? — с сомнением спросил Гарм. — Вполне может быть, но тогда Зария снова недоговаривает. — Когда бывало иначе? — пробормотал Уильям, у которого от имени Зарии уже начинался зуд. — Она и про яд явно что-то знала. Дэвас оказался чист и скучен — никаких намёков на растление или организацию секты. Гарм пролистал другие книги и не нашёл первого упоминания о некромантах в холде — возникало ощущение, что они там жили ещё до основания Фолкрита. Текла и Нарри вели довольно скучную жизнь в сравнении с остальными — или Валга заботилась об их репутации. Сама трактирщица действительно числилась беженкой и начинала с самых низов, пока не стала управляющей. А хозяином её по документам был некий Делакур. — Это что, бард? — Который любит спать до полудня, — усмехнулся Гарм. — Не перестаю удивляться, как хорошо устраиваются по жизни бретоны. — Ну, как видишь, не все, — буркнул Уильям и взял другую книгу — перелистнул страницу и удивился ещё больше. — Гарм, ты не поверишь. Они и так знали, что Матьес не походил на обычного фермера, но даже не допускали мысли, что он когда-то работал на королевскую армию — пенсия ему отчислялась из Солитьюда, и немалая. Обычному солдату и септима не полагалось после службы. В Фолкрит они переехали вместе с женой, ещё при жизни короля Торуга, купили ферму, а вскоре родилась Лайра — на момент смерти ей было три года. По ребёнку информации оказалось куда больше, чем о родителях. — «Множественные рваные раны», — прочитал Уильям и обратил внимание на угольный отпечаток пальца на краю страницы — как часто легат смотрел на эту страницу? Или это был кто-то другой? — «Найдена легатом Скулнаром». Похоже ли на мотив? У горя родителей не бывает логики. Матьес почему-то ждал ночь, прежде чем пойти к страже, открыто заявил о нападении, хотя мог и умолчать — никто бы не узнал, — затем следил за словами жены. Но если разбить события в отдельности, всё складывалось: глупо вылезать из дома, где Матьес мог их защитить, зная, как стража реагировала на такого рода заявления. Он служил в армии — а потому, как добропорядочный гражданин, заявил о нападении. Правда, эффекта никакого не получил и сейчас вряд ли верил в правосудие. Легата ведь тоже никак не наказали за промахи. Рунил действительно воевал на стороне Доминиона, что особо подчёркивалось в бумагах — словно жрец специально в этом признался. О родственных связях с Неньей не упоминалось. Зато у Каста оказалась обширная биография: срок за убийство собутыльника, кражи — поэтому его долго не брали на работу. «Попрошайничество, бродяжничество, драки, злоупотребление алкоголем, неподобающее поведение» — Уильям начинал сожалеть, что поворачивался к этому человеку спиной. На десерт он оставил записи о самом Скулнаре: наград и благодарностей на его имя не выписывали, личной информации практически не было. Переведён в Фолкрит с первых дней гражданской войны — и всё. Впрочем, вряд ли сам легат разрешил бы что-то о себе писать, раз стража ему подчинялась. Настоящая оценка его службы будет только в имперских документах, высшего командования — которым невыгодно очернять собственных легатов. Шум на первом этаже означал возвращение патруля, и Гарм, отложив книги и зевнув, спустился вниз, чтобы поприветствовать капитана Эренсена. Пока они обсуждали назначения и обязанности, Уильям задумался, с какой стороны подойти к ответам, а затем посмотрел в окно и с удивлением понял, что уже наступила ночь. Он слишком устал и начнёт допускать ошибки, а Гарм снова пропустил обед. Впрочем, в таверне мог подкрепиться и энергетический вампир — возможно, даже Болундом и Солафом. Кстати о вампирах — стоило бы проверить Вигхара и Хелварда, пообщаться со вторым и узнать, вспомнил ли он что-нибудь ценное. То же относилось к Зарии, Лоду и Матьесу. Завтра их ждал напряжённый день.