Дневники Империи

22.

– Товарищ командир, как обстоят дела? – поправляя свои не растрепавшиеся волосы, спросил Император. На его лице не было ни капли усталости, да и сама броня каким-то чудом осталась чистой в гуще сражения. – Я не командир, конечно, но и чёрт с ним, – устало ответил Макс, вытирая мокрой от пота и чужой крови лоб. – Информация ещё уточняется, но порядка пятидесяти убитыми и полторы сотни с ранами разной тяжести. – Столько хороших бойцов потеряли, аж стыдно, – убирая меч в ножны и подзывая одного из советников, бросил вождь революции. – Впрочем, у всего есть своя цена, в том числе и у человеческой жизни... Не обращая внимание на слова повелителя, парень взглянул туда, где ещё недавно кипело сражение между повстанцами и легионерами Царя. Среди трупов и отрубленных конечностей лежали несчастные, громко стонущие от нестерпимой боли. Молящие лишь о прекращении страданий, они просили недавних врагов проявить милосердие и довершить начатое. Однако, имперцы лишь презрительно сплёвывали, оставляя раненных медленно умирать на морозе. Снег, лежавший почти по колено взрослому мужчине, давно уже стал алым от крови. Разрытая однородная масса ярко алела на солнце, словно жалуясь небу на нерадивых людей. Солдаты же, не боясь ни гнева Ома, ни болезней, устало лежали прямо на земле, стараясь отдышаться после яростной схватки. В битве приняло участие почти пять сотен воинов с обеих сторон. Надеясь на эффект неожиданности, две центурии царских легионов решительно атаковали дозор, проскакав почти через весь город незамеченными. Сто двадцать человек почти смогли одним ударом опрокинуть не успевших толком подготовиться к бою революционеров. Однако, мирные жители и отдыхающие солдаты Империи решительно бросились на врага, своими жизнями давая время подкреплению собраться и включиться в бой. Когда, через пару минут, разрозненные группки повстанцев были разбиты, три сотни человек, среди которых целых шесть десятков было Гвардейцев, в яростном порыве атаковали уставших и растерянных противников. Потеряв почти сразу половину бойцов, легионеры Царя, тем не менее не дрогнули. Собравшись в единый кулак, они попытались пробиться к главе революции. Но атака была отбита и остатки осаждающих бежали с поля боя, стараясь вынести хотя бы парочку раненных. – К концу дня в армии не досчитаются почти сто человек, – протянул Император, получая свежий отчёт из рук одного из Гвардейцев. – Половина уже мертва, вторая погибнет из-за недостатка медицинской помощи. – Но это же неплохо, нет? Они всё равно потеряли больше солдат, и теперь ещё какое-то время не посмеют совершать вылазки, – всё ещё угрюмо вставил Макс. – Неплохо? – повторил правитель, словно во сне. – Наше положение с каждым подобным сражением становится всё хуже и хуже. Если Царь может на место одного уничтоженного Легиона поставить два, то мы ограничены числом мужчин, живущих в городе. – А других вариантов у нас нет? – спросил повстанец, задумчиво поглядывая на небо. – К вам же послы ходят чаще, чем министры и советники. – Ещё бы польза была в этих скитаниях. А то обещают, сказки рассказывают, а помогать отказываются. Дескать, дело революции ещё слабо и не внушает доверия, достаточного, чтобы ссориться с соседом. – А сами, небось, уже к границе войска подвели, и только и ждут, чтобы оттяпать кусочек умирающей страны. – Вот именно, – назидательно поднимая палец, сказал Император. Впрочем, через секунду он устало выдохнул, чуть сгорбившись. – Народ требует от меня решений, а ситуация складывается воистину безвыходная. – Но ведь есть ещё Гидра, – неуверенно сказал парень, перевязывая себе неглубокую рану на ноге. – Я сомневаюсь, что эти пройдохи откажутся лишний раз вогнать нас в долги. – Понимаешь, я не хочу снова занимать у Ордена. Мы только недавно смогли расплатиться за оружие и алхимические боеприпасы с медикаментами, продав при этом почти треть памятников искусства. – Но смогли же, значит и сейчас сможем. Запросить у них, скажем, десять когорт поддержки... – А потом продать Родину, пытаясь выплатить проценты, – зло оборвал глава сопротивления. – Как бы я не был благодарен Магистру, я здраво оцениваю наши возможности. Гидре тоже не нужен открытый конфликт с Царём по простой причине – они боятся. А потому и действуют нашими руками. Они не согласятся на крупную помощь, а мелкой мы и не заметим. Тяжело вздохнув, Максим встал, тяжело глядя на Императора исподлобья. Стоя в мешанине трупов и раненых, революционер не узнавал лидера непризнанной страны. Раньше хладнокровный и уверенный, теперь вождь восстания неуверенно переступал с ноги на ногу, не зная как решить проблему. Тот, кто одним словом не так давно зажигал огонь борьбы и ярости в людях, теперь сам потерял источник пламени. Не было больше чуть высокомерного, но одновременно близкого с народом воина. Перед парнем стоял обычный растерянный горожанин, не знавший, когда закончится война. Да и, если честно, не очень хотевший знать. Не выдержав, Макс резко ударил правителя. Резкая пощёчина разорвала тихий гомон солдат, заставляя всех и каждого обернуться на звук. Пошатнувшись и держась за стремительно алеющую щеку, Император с ужасом уставился на подчинённого. Гвардия, хватаясь за мечи, придвинулась поближе, вставая между наглецом и отцом восстания. – Жалкий трус, вот вы кто! – крикнул парень, зло сплёвывая прямо на ботинок собеседнику. – Люди сражаются за вас, они погибают за Родину и будущее своих родных и близких. Женщины и дети голодают, отдавая последнее на нужды фронта, сами терзаемые страшными болезнями. Солдаты один за другим умирают на баррикадах, лишь бы мы с вами могли жить. Каждый сторонник революции пожертвовал всем на благо Отечества, а теперь вы заявляете, что у нас нет больше сил и средств? – Да, это именно так, – прячась за спины охраны, ответил правитель. На лице начал проявляться синяк, который грозил остаться надолго. – Неоткуда в осаждённом городе взять лекарства, негде вырастить зерно зимой. Мы должны терпеть, чтобы преодолеть трудности. – И это говорит мне человек, всегда получающий паёк? – не успокаиваясь, Макс продолжал орать. И даже Михалыч, который подошёл сзади и попытался увести буйного подчинённого, не смог ничего сделать. – Если наша власть не хочет помочь народу, люди сами найдут спасение. Кинув последнюю фразу, революционер одним резким движением вырвался из рук командира и, вскочив на одного из трофейных коней, захваченных во время битвы, помчался вдаль, уносясь в сторону порта. А Император лишь безвольно стоял, ошеломлённо пытаясь осознать произошедшее. Наконец, он понял, насколько сильный удар по его авторитету нанесёт и пришёл в ярость. Приказав сжечь всех царевцев, и мёртвых, и ещё пока живых, глава восстания запахнулся в плащ и побежал во дворец, стараясь поскорее спрятаться у себя в кабинете. Пообещав казнить за любые рассказы о случившемся, он исчез в начинающейся метели, оставляя подчинённых наедине с мыслями. А тем временем Макс скакал, не чувствуя холода. Нос давно замёрз, снежинки царапали лицо, а конь, и без того уставший, почти обессилел, еле плетясь по засыпанным улицам. Однако, разгорячённый ссорой с правителем, парень словно бесчувственная машина, двигался сквозь непогоду, готовясь к серьёзному разговору. Наконец, вдалеке показались доки, в которых и располагался штаб Ордена Гидры. К сожалению, новость о нападении разнеслась невероятно быстро, и теперь нельзя было незамеченным пробраться прямиком к Магистру, чтобы обсудить насущные проблемы. Дежурно поздоровавшись на пропускному пункте, парень хотел было привычно пройти мимо охраны, но, внезапно, его остановили. Воины, закованные в панцири, отказались пропускать даже члена диверсионного отряда Империи, сославшись на высокую возможность диверсии. Не помогли ни предложенная взятка, ни просьбы, ни даже угрозы. Раздосадованный провалом, Макс уныло сел прямо в снег, несколько не заботясь о своём здоровье. После того, как он разругался с вождём революции, единственной надеждой на спасение было покровительство Ордена. Теперь же, когда других путей не осталось, был лишь один выход: бегство из города и последующее вступление в ряды царских Легионов. Расстроившись, парень начал, сам того не замечая, чертить пальцем на снегу узоры. – Молодой человек, подумайте о будущем. Откуда у вас возьмутся при таком отношении к организму? – задал вопрос незнакомец, остановившись около повстанца. – Да у меня и так шансов было, откровенно, не много, – горько усмехнувшись, ответил Макс. – И всё же, послушайте умного старца, вставайте, – протянув руку, мужчина с лёгкостью поднял на ноги имперца, облачённого в броню. – Вот это да, судьба однозначно вас любит, добрый день. – Здравствуйте, – почтительно поклонившись, поприветствовал Магистра Ордена парень. – А я как раз к вам с одной просьбой. Уделите мне минутку вашего драгоценного времени? – Конечно, почему бы и нет, – наклонившись к самому уху революционера, гидровец продолжил шёпотом. – Я только что от нашего с вами знакомого, и я всё знаю. Собственно, только поэтому вам выпала такая честь, как вы понимаете. – Спасибо огромное, я вам безумно благодарен, – так же тихо ответил Макс. – Ну, ещё успеешь поблагодарить, а теперь пошли в тепло. Не в моём возрасте начинать привыкать к морозам. Вытянувшись по струнке, солдаты Ордена расступились, пропуская начальника вместе с гостем. Недовольно смерив взглядом парня, они, тем не менее, послушно выполнили приказ, одними губами желая счастливчику провалиться под землю. Пройдя несколько сотен метров по узким и длинным коридорам здания, которое раньше принадлежало бирже, а теперь было занято интервентами, имперец и Магистр, наконец, дошли до нужной им комнаты. Услужливо распахнув перед гостем дверь, смеясь, один из самых могущественных людей в мире впустил Макса, скользнув за ним следом. Готовый ко всему, парень хладнокровно скользнул взглядом по коврам, гобеленам и картинам, узнавая в части из них бесценные экспонаты галерей и музеев. Однако, его сейчас не волновала судьба шедевров искусства, и он лишь тяжело вздохнул, понимая, что, скорее всего, никогда больше их не увидит. Спустя почти полчаса, когда в камине разгорелся огонь, были принесены еда и напитки, а красивые девушки появились в комнате, глава Ордена соизволил вновь обратить внимание на гостя. Жестом приглашая присоединиться к трапезе. Революционер, однако, отказался и лишь пригубил вина, чтобы не обидеть хозяина дома. Тихо играл оркестр, поражая не только талантом, но и внешностью, громко стучали приборы, а Макс всё сидел и ждал. Утомлённый бесцельно потраченным временем, он, наконец, не выдержал и обратился к Магистру. – Извините, что отвлекаю, но, мне кажется, пора приняться за разговор, – учтиво сказал парень. – Да, я думаю, самое время, – неторопливо отставляя блюдо, заметил гидровец. – Я знаю о конфликте с Императором, так что можешь не тратить силы на пустые россказни. Лучше расскажи, зачем ты пришёл ко мне? – Чтобы попросить вас о помощи, – печально проговорил Максим. – Я понимаю, что вы и так оказали гигантскую поддержку революционному движению, но на данный момент этого недостаточно. – Не поверишь, но то же самое мне рассказывал и молодой властелин слабых волей и сильных телом, – устало бросил глава Ордена. – Однако, мне всё же интересно будет тебя послушать, продолжай. – Так вот, в связи с тем, что вы не можете открыто выступить на нашей стороне, мы можем сделать намного хитрее. Создав стороннюю организацию, официально неподконтрольную ни Империи, ни Гидре, ни Царю, мы сможем переправлять для неё всё, что захотим, даже через кольцо осады. – Неплохо, очень неплохо. Но что вы в таком случае можете предложить нам? Ты, Макс, парень неглупый и, что более важно, смелый, но мы не готовы рисковать собой во имя человеческого блага и альтруизма. – Я понимаю, поэтому мы можем, скажем, заключить договор с революционерами и получать от них оплату. Плюс, глава восставших пойдёт на всё, только бы не сотрудничать с вами. А через такого посредника как мы, Орден сохранит контроль над Императором. – Отлично, просто великолепно, – довольно прошипел Магистр. Равнодушно постукивая пальцами по столу, он мастерски подавлял проявление любых эмоций. – Сегодня вы переночуете здесь, как почётный гость, а завтра я нанесу визит молодому властителю и проведу успешные переговоры. Можете быть свободны. Благодарно поклонившись, Макс, радостно выскользнул в коридор, отдавая себя в руки слуги. Сгорбленный старикашка, он лишь недовольно буркнул, увлекая очередного посетителя за собой. Бормоча что-то себе под нос, он, тем не менее, выполнял свою работу идеально, а потому Орден держал его при себе уже пять десятков лет. Когда двое почти скрылись на лестнице, ведущей в гостевой корпус, из комнаты высунулась голова Магистра. Привлекая внимание, он крикнул, и, убедившись, что парень его внимательно слушает, бросил, словно невзначай, пару слов. – И помните, дорогой мой друг. Начав служить Гидре, нельзя бросить это дело, предав соратников. Вы товарищ своевольный и гордый, а потому не забывайте, кому вы обязаны жизнью...