17 мгновений весны

Сегодня Ваня нервничал с самого утра, он впервые пригласил Ванечку не просто погулять, в кино или кафе, а в гости, и теперь не представлял, что с этим делать. Приготовленный ужин был самой простой задачей, но вот показать свой дом и не напугать было сложно, он был слишком его, Ванькин. На полках дорогие объективы лежали в перемешку с полароидными снимками, на письменном столе собралась куча блокнотов со стихами, заметками, эскизами татуировок и прочей лабудой, на стене висели маски Охры, штук семь, разной степени покоцанности, а у входа стояла этажерка, где виниловые пластинки перемешивались с коробками новых кроссовок. И весь этот хаос было не упорядочить. Потратив полтора часа на то, чтобы придать всему этому вид хоть какой-то законченности, Ваня плюнул и решил, что это бессмысленно. Тем более в дверь уже звонили, и вряд ли это был кто-то другой. - Привет. Тут немного не прибрано. Или много, хрен знает. Короче проходи. Ваня целует, но волнение скрыть не получается, Ванечка отстраняется и смотрит на него с искренним удивлением. - Ты стесняешься что ли? Вариантов особых нет, так что Рудбой кивает. - Серьезно, Вань? Ты думаешь я прихватил белые перчатки и сейчас начну искать пыль под твоими шкафами? Он уверенно проходит в комнату и придирчиво рассматривает этажерку. - Вот за музыкальный вкус, конечно, можем и пободаться. Ни одного альбома Ежемесячных, это, конечно, полный аут. И кроссы у Замая помоднее будут, с некоторых пор. Ваня смеётся, и комок натянутых нервов немного отпускает. Чего он, в самом деле, так волновался. Это же Ванечка. - С кроссами спорить не буду, а по музыке вот мимо, у вас нет винила. - А что, если был бы, ты б купил? - Несомненно. Повесил бы прямо над кроватью и любовался. - Ну, ловлю на слове. Ради тебя запишем. Я тебе даже подарю, с автографами. Ваня улыбается и обнимает, на этот раз легко, как и всегда. Под ужин прекрасно заходит фильм из Ваниной коллекции, Ванечка поначалу смеётся и стебет все подряд, но быстро втягивается, даже сам начинает серьезное обсуждение. И Ваня тает, слушая его, правда интересные, мысли об искусстве, понимая, что так может быть долго, очень долго. Хочется предложить съехаться, чтобы так выглядел каждый их день, но он сам себе пообещал не давить, так что сдерживается. Пока Рудбой сгружает посуду в посудомойку, Ванечка скрывается в комнате и чем-то стучит. Потом вылетает в коридор, нацепив на себя маску, и с хохотом кидается на шею. - Ну, как из меня Охра? Хорош? Смотри что могу! Он отлепляется, запрыгивает на тумбочку при входе и начинает громко, хоть и вообще не в тот ритм, читать. - Дон ли Волга ли течёт, котомку на плечо, что-то там про тайничок, потом что-то там ещё. - Восторг! Ваня говорит искренне, потому что ни флоу, ни знание текста, конечно, особой радости не вызывают, но сам по себе кривляющийся Ванечка восхитителен. Фаллен, правда, снимает маску, тут же напяливая её на Евстигнеева и говоря, что записывать, может, и не обязательно, а вот услышать шиппер-таун с бэком Охры он просто обязан. Получается, кстати, не так уж и плохо, Ваня часть текста помнит, часть угадывает, а строчки «пошёл нахуй рэпер Охра» даже правда кричит, словив кураж. Вечером, садясь в машину, потому что утром нужно в редакцию, а от своего дома ближе часа на полтора так, Ванечка улыбается, тянется к уже уместившемуся на водительском кресле Рудбою и целует его в щеку. - Мне у тебя нравится. Это очень твой дом. А ты же мне нравишься. И Ваня окончательно расслабляется.