17 мгновений весны

Ресторатор снуёт туда-обратно, бесконечно с кем-то что-то согласовывая. Повод то мизерный, вечеринка в баре, но Саня старается по высшему классу и принаряжает семнашку. Ваня пообещал постоять на напитках, и видит бог, единственной причиной согласиться был долг за то, что Саня ему узнал тогда чертов размер ноги. Прошёл-то месяц всего, а кажется, что это было в какой-то другой жизни, где он не получал пачками смс, не слушал бесконечные голосовые и не хранил на жестком диске папку с кучей Ванечкиных фотографий. В несчастной, какой-то, жизни. В баре уже крутится куча знакомых, он успел обняться с Мироном, по которому за последний месяц реально успел заскучать, пожать руку Пиро и даже хлопнуть по плечу странно косящегося на него Букера. Тот, вроде, давным давно ушёл из антихайпа, но насколько перестал общаться было не известно. Алкоголь тёк рекой, а Рудбой никак не мог уловить, что же тут все отмечают, но склонялся к версии, что кто-то просто таки дропнул альбом, а всем остальным не хватало веселья. Сам он тоже последний час скучал, мешать коктейли уже не так веселило, как прежде, а Ванечка, как назло, перестал кидать свои сообщения, уснул, наверное, или в игре какой-то залип. Они не виделись уже дня три, Ванечка схватил, бог знает где, конъюнктивит и не выползал из дома, а Евстигнеев отчаянно тосковал. Когда дверь в бар открылась, и в проёме показался Замай, Ваня удивился. Антихайп не то чтоб не пускали, нет, но они и сами обычно держались от тусовок в семнашке подальше. Следом за ним зашёл Слава, это не было так уж удивительно, но удручало, потому что Ванечка дома, в таком случае, оставался совсем один. А потом дверь открылась ещё раз, и, на этот раз, в неё вошёл Ванечка. Сил, чтоб не выскочить из-за стойки и не кинуться обниматься требуется немеряно. Сам Фаллен, впрочем, тоже крутит головой, ищет взглядом Ваню и широко улыбается. - Да плевать, - думает Рудбой. - Кирюх, подменишь меня на минут пятнадцать, выйду перекурю? - Без проблем. Рудбой одним движением выскакивает из-за стойки, накидывает лежащую тут же куртку и дергает Ванечку за руку к выходу. - Тут рядом есть переулок, идём со мной. Ванечка не спрашивает, идёт, и, как только они сворачивают в какую-то дыру между стеной и бетонным забором, его тут же прижимают к стене. Рудбой целует, жмётся, пытается притянуть как можно ближе, не отпускает. Ванечка тоже распаляется, расстегивает широкий ворот Рудбоевской куртки, впивается поцелуем в шею. Они оба прекрасно понимают, что дальше не зайдут, никогда ещё не заходили, и первый раз точно не должен быть на улице, в десятке метров от людного бара. Но и сдерживаться сил нет, так что все идёт как попало, Ваня тянет за волосы, и сам уже целует шею Фаллена, запуская руку под свитер и проводя пальцами по гладкой, горячей коже. Слов неподалёку они не слышат. - Если ты хочешь поговорить, Слав, то без проблем, но я все ещё нихрена не понимаю о чем. Тут направо, там есть тихое местечко, не подслушают. Так вот, мы на баттле друг другу все сказали, я к тебе вот без претензий, и… Дальше голос сливается в один: - Ваня, блять! Мальчики отскакивают друг от друга, осматриваются, а глаза у обоих шальные. - Так, Мирон. Я давно хотел сказать… - Да, Слав, я тоже собирался… Окси смотрит на них, а потом опирается на стенку и начинает угорать. Через пару секунд, Слава присоединяется к нему. Они переглядываются, хлопают друг друга по плечам, иногда смотрят на застывших ребят и ржут ещё сильнее. Наконец, Мирон выдыхает и смотрит на Рудбоя нормально: - То есть вот так выглядит твоя работа, из-за которой ты никогда не можешь встретиться, но ничего такого, не о чем пока рассказывать, да? Слава усмехается и, в свою очередь, смотрит на Ванечку: - А это, я полагаю, та самая отдельная колонка, которую ты пишешь, тратя все время, но ее пока не публиковали, да? Мальчики виновато переглядываются, они не обсуждали, что и кто говорил друзьям, но отмазались почти одинаково. Рудбой решает, что друзья у них, вроде, адекватные, так что стоит попробовать просто всё прояснить. - Мы вместе, короче. С месяц уже, даже чуть больше, смотря с чего считать. Ну, и хорошо, что вы об этом, вроде как, первыми узнали. Конечно, именно в этот момент окно подсобки открывается и в проёме показывается голова Рестора. Мирона и Славу с его ракурса не видно, а вот Вани как на ладони. - Бля, ребят, я вот про ваши эти поцелуи по углам ничего не говорю, заметьте, никому. Но Вань, я тебя на бар позвал потому что Кирюха половину коктейлей так не намешает, как ты, так что давай зажиматься вы будете чуть позже, когда всем уже похуй станет. - Почти первыми, - со смехом произносит Светло, он-то после своей шутки в подробностях услышал рассказ про Ресторатора. - Этот сам подсмотрел, - бормочет Ваня, притягивая Ванечку поближе. - Не могли бы вы все съебать и дать нам пару минут наедине? - Все, - удивленно спрашивает Рестор и высовывается в окно, рискуя вывалиться, - о, Слава, Мирон. Короче пошёл я. Слава с Мироном, правда, тоже скрываются с горизонта, оставляя Рудбоя и Фаллена в блаженной тишине. - Неловко вышло, да? Ванечка утыкается носом прямо в кадык Охры, но не поднимает головы и тот запускает пальцы ему в волосы, вынуждая посмотреть в глаза. - Да плевать, ей богу. Мы ж все равно собирались им рассказать когда-нибудь. Считай, легко отделались. - Это ты легко отделался. Мне то ещё дома Замаю это объяснять, да и Славику тоже. - О, то есть ты думаешь, что Мирона устроит уровень моих текущих объяснений? Ванечка смеётся и прижимается губами к губам, но не углубляет поцелуй, стоит. - Тебе работать пора. - Знаю. Ваня не шевелится и не пытается отстранится. - Иди давай. А, через пару часов, когда все нажрутся, сбежим? Ваня кивает и перехватывает его руку, тянет ко входу. Может, этот вечер будет не так уж плох?