17 мгновений весны

Мирон сидел на Ваниной кухне и выглядел не слишком довольным. Прошло две недели с того момента, как они с Гнойным случайно спалили отношения двух Вань, а Рудбой только сейчас выбрал время поговорить. Да и это сделал почти под дулом пистолета, вернее, Окси сам приехал и поставил перед фактом, что его день свободен и он с удовольствием покатается с Охрой по любым делам, по дороге и пообщаются. Как по мановению волшебной палочки, все дела Ваня отменил минут за пятнадцать. Задевало ещё и то, что Рудбой нашёл время, чтоб позвонить Славе, назначить ему встречу в студии и весь день записывать и пересводить там какие-то треки. Ясное дело, это делалось для его Ванечки и не должно было дойти до ушей Мирона, но, так уж вышло, что, прообсуждав весь вечер увиденную сцену, расстались они со Славой почти друзьями, теперь иногда созваниваясь и перекидываясь сообщениями. - Так и будешь от меня бегать? Ваня не то чтобы не ожидал вопроса, но все равно вздрогнул. - Я не знаю, как тебе это объяснить. Ты же, наверное, ждёшь признаний в стиле «я уже много лет думал об ориентации, но не мог понять, что чувствую, и вот, сейчас, я решил принять себя». Только это херня, Мир. Не было такого. Я сам не ебу что случилось. Мирон отпил чай и посмотрел на друга долгим, внимательным взглядом. - Вот скажи, только честно. Я в твоей голове всегда такой мудак, или только если дело касается Светло? - Да я не считаю, что ты мудак. Ни в каком случае. Просто ты же, как и любой, хочешь объяснений. А у меня их нет. Как объяснить Ване, что никакие аргументы Мирону не нужны, он не знает. Но становится чуть более понятным его избегание встреч. - Вано, давай начистоту. Я за тебя рад, даже с учётом того, что со стороны мне вовсе не импонирует Фаллен, ты выглядишь счастливым, и я готов согласиться, что его я не знаю. Мне интересно, что с тобой происходит. И я точно не планирую тебя судить. - Да странно вышло, мы случайно в кафе пересеклись, вообще-то… Чем больше Ваня говорит, тем лучше понимает, насколько это все ему важно. Сейчас просто сложно представить мир, где он проводил вечера в звенящей тишине или даже с включённым проигрывателем. Вечерами, когда Охра обрабатывает фото, рядом всегда разговаривает Ванечка. Иногда в реальности, сидя рядом и утыкаясь носом в плечо, иногда в зуме, скайпе, да хоть просто в телефоне. В те несколько раз, когда Ванечка оставался у него, Ваня вставал не угрюмым, напротив, открывал глаза с улыбкой, готовил завтрак, смеялся, тормоша его, и млел от утренних неторопливых поцелуев. Усаживаясь в глубокое кресло с очередной книжкой, он уже на автомате представлял, как будет рассказывать Ванечке о чем она, как тот, если книга стоящая, залпом, прочтёт ее и можно будет валяться вечером в кровати, обсуждая все хитросплетения сюжета и глубинные смыслы, которые он скрывает. Мирон слушает эти пространные рассуждения и улыбается. Он знаком с Ванькой так давно, что кажется, что вечно. И ни разу, за все эти годы, не видел его таким расслабленным и счастливым. В двери проворачивается ключ, и Ваня замирает. Судя по всему, он гостей тоже не ждал. Из коридора слышится голос, и, судя по вмиг просветлевшему лицу Рудбоя, это Фаллен. - Бля, а можно поаккуратнее как-то, а? Если ты мне сейчас этим гребаным углом джинсы порвёшь пиздец будет, Ванька приедет через пару часов, нам тут ещё дохера делать, запасных у меня нет. Хорош же я буду, встречая его в трусах. Второй голос Мирон узнает сам, манеру речи Славы сложно с кем-то перепутать. - Вань, кончай блять, я не виноват что твой Охра не мог поселиться в доме с грузовым лифтом, или, хотя бы, не на 11 этаже. Я ломовая лошадь тебе что ли? Заноси угол давай, и осторожно блять, дверь царапнешь - вот сюрприз будет бля. Вань, а его точно нет? Что-то кроссовок больно дохуя в прихожей. Слышится сдавленный смех. - Слав, мы, по твоему, прем сюда витрину для обуви для чего? Потому что у Ваньки одни кроссы, что ли? Так, ща я свет зажгу, погоди. В прихожей вспыхивает лампочка, Рудбой с Окси не сговариваясь молчат, обоим интересно, что будет дальше. - Бля, Ванечка, тут и кофта эта его висит. И сумка валяется. - Слав, твою мать, не у всех, как у тебя, один комплект шмоток на всю жизнь, до пенсии. Давай ты не по сторонам пялится будешь, а коробку потащишь. Иди вон, вглубь комнаты волоки, я стойки для пластинок возьму. Славик заходит в комнату с тихим ворчанием. - Конечно, я коробку тащи с витриной, где блять сплошные железки и стёкла, а ты стоечки прихватишь. Славик оборачивается и сталкивается взглядом с Рудбоем. - Ванечка, а ты точно уверен что его нет? По лицу Гнойного расползается широкая улыбка и он кивает Мирону в знак приветствия. - Бля, Слав, он час назад написал мне, что сейчас в душ и на работу. Если ты нашёл его трусы, то рассказываю, они тоже не одни. Задолбал, честно. Охра прикладывает палец к губам, показывая Гнойному, чтоб тот не отвечал. - Если он тебя так достал, Ванечка, давай его выгоним и я сам тебе помогу. В коридоре слышится оханье, а затем смех. В проёме показывается Фаллен. - То есть ты меня обманул? - Ванечка осматривается, - и сказал, что работаешь, а сам притащил Мирона? Несмотря на немного обиженный тон, Ванечка смотрится счастливым и уверенно плюхается к Рудбою на колени. - Если скажу, что он вломился и почти насильно заставил меня остаться дома, ты поверишь? - Вполне. Но это портит мне сюрприз. С другой стороны, лишний вечер, когда ты не занят, звучит чертовски хорошо. Ваня улыбается, и, забыв о зрителях, тянется за поцелуем, а Славу за рукав дергает Окси. - Пойдём. Думаю, они дальше сами разберутся со всем этим. Тихий хлопок закрывшийся двери свидетельствует о том, что они остались наедине, но вряд ли кто-то сейчас обратил на это внимание.