Летописи Империи

7.

Неуверенно шагая по весенней грязи, четверо шли, тихо переговариваясь. Несмотря на ярко сверкавшее солнце, которое стремилось спрятаться за горизонтом, их настроение было крайне паршивым. Даф, пытаясь спрятаться от влаги и холодного ветра, куталась в плащ и недовольно возмущалась количеством жертв, а остальные её спутники лишь кивали в ответ, соглашаясь с каждым словом. И только Михалыч, радостно шмыгавший носом, казалось, совершенно не замечал грусти друзей. То и дело затягивавшийся горьким дымом из новенькой трубки, он наслаждался светом и вечерними разговорами птиц. Старый вояка, он никак не мог понять, почему его товарищи расстроены смертью солдат Тринадцатого Легиона. Привыкший к крови и боли ветеран давно уяснил на собственной шкуре, что жалось к врагам ничего хорошего не сулит. На его глазах десятки раз пленные внезапно нападали на конвоиров, порой не беря в руки даже оружия. Уже после пары таких случаев бывший центурион предпочитал убивать противника и не тратить на него времени и сил, судорожно оглядываясь по сторонам. И хотя легаты и вышестоящие командиры стращали солдат, пугая лишением звания, на самом деле батюшка нынешнего Царя втайне поощрял такой подход. – Вот как ты можешь быть таким счастливым? – не выдержав, заявила Даша, толкая мужчину в плечо. – А что такого? – задумчиво почесал бороду Михалыч. – Мы, вроде как, задание выполнили, все живы и даже пленников спасли. – Ну да, подумаешь, при этом погибло пару солдат, которые ни в чём не виноваты были, – зло огрызнулась девушка. – А вдруг у них дети дома? – Подумаешь, дети, – усмехнулся воин, в очередной раз вдыхая дым. – Вот у меня даже жены нет, я же не возмущаюсь. – Да что ты понимаешь в семье, – обиженно бросила Даф, отворачиваясь. – Ничего, собственно, – на удивление легко и просто заявил ветеран. – Последний раз родных я видел, дай подумаю, две с половиной дюжины лет назад, перед тем как в армию пошёл. А там как отец узнал, что я Царю служить собираюсь, проклял меня и выгнал на улицу. – И ты не пытался ни разу потом домой вернуться, поговорить с ним? – Неа, – пнув носком сапога одиноко лежавший камень, ответил Михалыч. – Глупый был по молодости, думал, что легионеры людей спасают, мир творят на земле. Вот только каждый раз оказывалось, что солдат должен убивать, в принципе, неплохих людей, с правителем которых мы почему-то в ссоре. Так что как после Юга подвернулась возможности по-тихому уйти в отставку, я на пенсию и отправился. – Ну вот, как раз время появилось, можно же было съездить, – упорствовала девушка. – А смысл? Я в палатке или казарме провёл больше, чем дома. Да и за это время, вроде как, умерли мои родители, остались только пару братьев да сестёр где-то на севере. Когда я последний раз их видел, они только говорить учились, так что меня точно не ждут. Тяжело вздохнув, ветеран последний раз затянулся и, потушив трубку, спрятал её в специальный карман плаща. Воспоминания о родных краях, домашней выпечке и ужасных сражениях всплыли в памяти мужчины и тот, опустив взгляд, молча пошёл дальше, уже не смотря на небо. Хотелось сбежать, исчезнуть из царства унылых стен и грязных улочек и вновь оказаться на одной из скал, что словно древние гиганты возвышаются над пропастью, на многие десятки метров уходя в море. Внезапно, Соня, отчаянно зевавшая и искренне желавшая поскорее рухнуть в постель, радостно хмыкнула и ткнула стоявшего рядом Мишу в бок, привлекая внимание. Тот вздрогнул и недовольно забурчал, потирая рёбра, но вскоре замолчал и распахнул дверь неприметного трактира, пропуская товарищей вперёд. Незаметно всунув в руку охранника, стоявшего на входе, полагавшуюся мзду, парень что-то шепнул себе под нос и юркнул в тепло здания. Внутри орали завсегдатаи, обсуждая фигуру прислуги, стучали ложки и кружки, а у огня камина сидели загадочные личности, игравшие в карты на деньги. Стоявший за стойкой корчмарь едва успел наливать напитки, музыканты, притаившиеся в углу, изо всех сил пытались перебить крики слушателей, и в целом жизнь шла своим чередом. Поздоровавшись с парой знакомых, группа прошествовала к хозяину заведения и, умостившись на высоких стульях, привычно придвинули к себе уже полные кружки. – Опять свою южную гадость нам налил? – улыбаясь, спросил Михалыч. Побывавший с легионом в самых дальних уголках мира, он, как никто другой разбирался в пиве и гораздо более крепких напитках. – А ты что хотел увидеть перед собой, эль северный? – по-доброму огрызнулся бармен. – Ну хотя бы столичного производства, – ответил ветеран и, наиграно кривясь, пригубил напиток. – Держи карман шире, – грустно сказал корчмарь, вытирая мокрый лоб. – Как эти имперцы вырвались из кольца осады, так начали разбойничать и беспредел устраивать. Теперь не то что хмель по суше не провезти, но не всегда можно в море спокойно порыбачить . – Это печально, ничего не скажешь, – грохая пустой кружкой по дереву, заявил воин. Внезапно он наклонился к уху собеседника и еле слышно продолжил. – Коллеги на месте? – Конечно, где же им ещё быть, – кивнул хозяин заведения и, словно ничего и не было, продолжил разливать всем светлый тягучий эль. – Второй этаж, первая дверь направо. Поблагодарив пособника, четверо поднялись и, неторопливо продираясь сквозь толпу, двинулись наверх. Там, как и в любом уважающем себя заведении, располагался пяток комнат, в которых ночевали как вполне уважаемые люди, так и последние прохиндеи. Одинаково бедные, бывшие профессора и действующие бандиты предпочитали коротать вечера в Чёрных Кварталах, где всего за пару монет можно было спрятаться от патрулей и дозоров. Почти никого не интересовало, чем же занимаются постояльцы – все были слишком заняты попытками заработать хоть немного. Из-за недавних успехов повстанцев северные рудники и фабрики перешли под контроль Империи, и теперь даже Столица ощутила, что такое нужда. Те, кто мог, закупал предметы роскоши и достойную еду за морем, а бедняки и рабочие, которым приходилось трудиться по шестнадцать часов, спасая страну, довольствовались простыми похлёбками, которые готовились порой из одной капусты. Лишь легионеры, церковники да жители Белый Кварталов чувствовали себя достойно, не особо ощущая последствий войны. Получавшие достойное жалование или вещевое пособие, они с ужасом смотрели на стремительно бедневших соседей, которых отделала от них невысокая стена. Теперь каждый вечер солдаты закрывали ворота, надеясь спасти родных и близких от воров, предсказателей и попрошаек, открывая проход лишь на рассвете. Поднявшись по скрипучим ступеням, революционеры застыли перед дверью, переглядываясь. С одной стороны, они выполнили поставленную задачу, а с другой стороны, они нарушили десяток пунктов наставлений, рассекретив операцию перед Орденом Гидры. Теперь только от командира, скрывавшегося за хлипкой деревяшкой, зависело, наградят ребят или накажут. – Итак, что мы ему скажем? – неуверенно переминаясь с ноги на ногу, спросила Даф. – А в чём, собственно, проблема, – повеселевший после почти половины литра отборного южного эля, Михалыч теперь радостно улыбался, расчёсывая свою бороду. – В том, что задание, данное нам, было выполнено каким-то левым наймитом Ордена Гидры, с которым Император недавно разругался вхлам, – тихо рявкнула Соня, неожиданно резко возникая перед мужчиной. – И это идёт наперекор примерно дюжине служебных инструкций. – И что такого? – весело икая, спросил ветеран. – Зайдём и доложим как по регламенту. Нас же не казнят за подобный проступок, максимум отругают. Так что нечего нам бояться, поверьте моей умной голове. Постучавшись, бойцы аккуратно потянули дверь на себя и, предъявив все необходимые документы вошли . Незаметно ткнув старшего товарища в бок, девушки пропустили вперёд Миху, который, немного покопавшись в сумке, извлёк отчёт и протянул его начальству. То довольно хмыкнуло и бросив взгляд на часы, попросило остаться для разговора. Ребята нервно переглянулись и, встав поближе друг к другу начали изучать глазами комнату. Обои отклеились и теперь существовали скорее как источник бесплатной бумаги, штукатурка, задорно подмигивая целой паутиной трещин, ждала момента, чтобы, наконец рухнуть вниз. Ковёр, а точнее его останки, корчились в агонии, умоляя моль поскорее закончить трапезу, а в углу, где была видна сквозная дыра в и без того чисто символичной стене, что-то мерзко шебуршилось, навевая мысли то о тараканах, то о крысах. – Добрый день, дорогие друзья, – высокий, стремящийся в фальцет голос донёсся из-за массивного стола, оказавшегося здесь словно совершенно случайно. Говоривший, отгородившись чернильницей и парой книг, не отрывая головы, брызгал слюной и нервно изучал крысиными глазками собеседников. – И вам не хворать. По какому поводу вы решили нас задержать? – не имея и толики уважения к начальству, Даф проигнорировала всякие намёки друзей на то, что перечить ни в коем случае нельзя. – Видите ли, сегодня я увидел замечательный рассвет и думал, что боги мне благоволят, – тут глава очередного отделения имперской революционной машины встал и подошёл вплотную к Михе. – Однако, как только я получил сообщение соглядатаев, я понял, что ошибся. Меня интересует: почему вы выполнили задание на два дня позже, да ещё и с нарушением служебных инструкций?! Шипя, бюрократ, не видевший войну иначе как целую картину из различных оцифрованных величин,словно пытался сломать своей пламенной речью если не психику, то хотя бы нос собеседнику. Давя как морально, так и физически на слушателей, он пытался заставить их сдаться и отступить, признавая свою вину. К сожалению для начальства, Михалыча, в котором очень некстати проснулся отцовский и командирский инстинкты, такое поведение совершенно не устаивало. К счастью, женская проницательность Сони спасла лицо начальства от серьёзных травм. Повиснув на бородаче, девушка кивнула Даше, которая, истолковав кивок правильно, отправилась спасать Михаила. Встав между двумя мужчинами, она гордо мотнула головой и зло посмотрела на революционера. – Молодой человек, что вы кричите, словно повстречали на своём пути улей? – закрывая грудью амбразуру, девушка активно жестикулировала, отвлекая внимание цепного пса на новую более жизнерадостную цель. – Вы хоть знаете, на кого вы орёте? Знали бы, то трижды подумали бы, прежде чем открывать свой рот. – А кем он может быть? Простой агент на службе Империи, возможно потерявший кого-то в боях, – встретив ожесточённое сопротивление, глава штаба моментально утратил все силы к сопротивлению, и теперь пытался сам спрятаться обратно в документах. – Простой агент? Да вы, батенька, абсолютно не интересуетесь жизнь подчинённых. Это муж моей сестры, а вы знаете, кто наш отец? – И-и-и кто же его тесть? – упав в кресло, жалобно пропищал бюрократ. – Вон тот бородатый дядя, у которого неплохие знакомства в Гильдии, – Михалыч, в пол уха слушавший разговор, попытался было удивиться столь неожиданным для себя связям, но острый каблук быстро напомнил, что вся жизнь спектакль, и играть роли надо достойно. – А-а-а откуда они у него? – пытаясь тихо и нежно сползти под стол, дабы затем провалиться под пол, спросили у Даф. – Серые же ни с кем не дружат, для них только деньги важны. – Это да, но во время боёв в городе много разных людей встречаешь, верно? – развернувшись в сторону двери и взяв в охапку Миху, ответила Даф. – Я надеюсь, это недоразумение не выйдет за пределы здешних стен. Хлопнула дверь, и квартет героев революции снова спустился в зал. Там всё также гремели посетители, наслаждаясь теплом, алкоголем и красивыми девушками, сновавшими по залу с подносами. Одним взглядом освободив себе место, Михалыч рухнул на скамью, раздумывая над своими планами по поводу завтрака. Даже несмотря на особое положение в городе, ветеран не мог отказать себе в приёмах пищи. Сев рядом, остальные мятежники выдохнули и, облокотившись на стенку, прикрыли глаза, проваливаясь в полудрёму. Внезапно, кто-то наглый сел прямо напротив Даши с Соней и порывшись в походной сумке, протянул им по цветку. Радостно засмеявшись, нежданный гость откинул капюшон и друзья узнали Саню, который улыбался, рассматривая старых знакомых. – Привет, ребята, – одним залпом опрокидывая в себя кружку с чем-то подозрительно пряным и тёмным, поздоровался служитель Культа Смерти. – И тебе не хворать, – пробормотала Даф, крутя в пальцах хрупкое растение. – Какими судьбами ты тут оказался? – А вот, решил прогуляться, – весело улыбаясь, сказал тот, кто прежде сидел на крыше университетского общежития и обменивал выпивку на истории студентов. – Ну а если серьёзно, то после твоего ухода среди этих врачей и алхимиков стало совсем грустно и я решил побыть вольной птицей. – Я рада, что у тебя всё в порядке, – тепло взглянув на старого товарища, прошептала девушка. – Чем теперь на жизнь зарабатываешь? – Да ничего лучше не придумал и вернулся в Гильдию, – не особо скрывая тайну, заявил Саня. Он прекрасно знал, что даже бойцы Тринадцатого не посмеют навредить ему, боясь мести. – Так что теперь моя морда будет намного чаще мелькать где-то неподалёку. – А что так? – удивлённо вякнул Михалыч, с трудом отрываясь от куска мяса. – У Командора вашего появились какие-то дела в Столице. – Ну, скажем так, меня попросили присмотреть за вами, – хитро подмигнув собеседнику, ответил Александр. – Не знаю, что у начальства за планы, но, оно делает на вас большую ставку...