Летописи Империи

9.

Сердито писал что-то в документах архивный работник, зло вздыхал Михалыч, витиевато ругалась Даф, которой пришлось переодеться в какие-то обноски, Миша жевал бутерброды, а Соня пыталась понять, откуда на её парне взялась царапина и не знак ли это измены. Именно так и выглядела подготовка имперских разведчиков к вылазке на завод для получения информации и проведения диверсии, которая, по мнению стратегов, должна была продвинуть ход войны. Всё в той же комнате, беспечно раскачиваясь на стуле, сидел Саня. Непонятно, как в управлении повстанцев оказался агент Гильдии, но, видимо, у вождя революции были какие-то договорённости в командирами наёмников. Скучавший от безделья и весенней хандры, он неторопливо разрисовывал свои руки чернилами, нагло украв их со стола секретаря. А тем временем бойцы диверсионного фронта получали инструкции и указания для новой операции, в пол уха слушая начальство, как всегда предпочитая импровизировать, нежели полагаться на план. Михалыч же и вовсе, наплевав на все запреты и правила, достал трубку и раскурил её, наслаждаясь горьковатым дымом заморского табака. - Соня, вот объясни мне, как женщина мужчине, - жадно отправляя в рот последний кусок еды, пробубнил парень. - Зачем мы так тщательно готовимся, если всё равно там всем наплевать друг на друга? - Господи, дай мне силы, - тихо прошептала девушка, миролюбиво взъерошив волосы Миши. Не отвлекаясь от подписания бумаг, она принялась отвечать. - Просто эти умники из управления считают, что без соблюдения всех формальностей мир тут же рухнет в тартарары. - Придумали себе сложностей, а страдаем почему-то мы... - задумчиво протянул имперец. - К слову, а зачем вообще эта отчётность? Ведь если сюда вломится патруль, ему эти бумажки только помогут. - Чудо ты моё, закрой рот и дай взрослым людям немного поработать, - чуть сердито, но не переставая улыбаться, одёрнула воина девушка. - Я же не спрашиваю у Саши, зачем ему две дюжины зельев и препаратов с собой, или почему именно мы должны выполнять эту работу. Угукнув, Михаил замолчал и, достав из кармана плаща какую-то миниатюрную книжку, взялся за чтение. Захваченный мудростью, заключённой в обычных на вид буквах, он порой подпрыгивал на табуретке, пугая как друзей, так и архивных писак. Наконец, когда после очередного пируэта со стола рухнула кипа отчётов, агент Гильдии наклонился, чтобы глянуть на обложку, и чуть было не рухнул вслед за бесполезными бумажками. Вместо названия известного романа или научной статьи взору наёмника предстали коряво выведенные строки, в которых разобраться смог бы только автор. С трудом прочитав написанное, привычный к страданиям и смерти наймит замер, не способный поверить своим глазам. Впервые за свою карьеру сбиваясь, он положил руку на плечо знакомому и тихо задал вопрос. - Слушай, откуда у тебя это? - нервно сглотнув, прошептал Саня. - А, что? - зачитавшийся, имперец не сразу услышал слова товарища. - Я говорю, где ты взял этот сборник? - совладав с чувствами, отрешённо продолжил воин. - Насколько я знаю, такие вещицы не валяются где попало. - А я вижу, ты разбираешься в хороших стихах, - снисходительно улыбнувшись, ответил Миха. Впрочем, через секунду он улыбнулся. - Да сестре моей ещё лет пятнадцать назад подарил один пацан. Говорил, что любит и хочет жениться, но в последний день сбежал. Заявил, что, дескать, смертельно болен, а потому пойдёт к каким-то особенным людям на лечение и не сможет вернуться. - И как она сейчас? - Да никак, всё ждёт своего принца, - легкомысленно бросил диверсант, даже не обращая внимания на то, как его собеседник пальцами вцепился в стул. - Говорит, что такие как её возлюбленный не пропадают, что он точно вернётся. Как по мне, дура, но что с неё взять. А ты почему, собственно спросил? - Видел пару раз эту книжонку, интересно стало, как она к тебе попала, - наигранно нейтрально ответил Саня, поднимаясь на ноги. Встряхнув головой, он собрался с мыслями и, увидев, как Михалыч поставил последнюю подпись, рявкнул. - Ну что, товарищи, пошли творить добро для обделённых. Уже спустя пару минут группа месила ногами весеннюю грязь, неторопливо двигаясь к цели. Им предстояло провести какое-то время в трущобах, которые предприимчивые министры давно превратили в трудовые лагеря. Из-за того, что Империя захватила достаточно много территорий на севере, столица осталась без золотых шахт и мощных промышленных центров. Недолго думая, тюремщики вспомнили о заключённых и преступниках, которым не нужно было платить за работу. Теперь между первым и вторым кольцом стен большую часть занимали не свободные, хоть и бедные кварталы, а уплотнённые до невозможности мастерские и заводы. Каждый день забиравшие десятки жизней, они поставляли армиям оружие, броню и еду, не забывая и о мирных жителях Белого Города. Даже в условиях экономии и дефицита ветераны и дворяне не могли отказать себе в повседневных слабостях, готовые платить баснословные деньги за обладание порой абсолютно бесполезными вещами. Некогда богатый город теперь корчился в агонии, доживая последние года. Впрочем, Царя это не особо волновало, ведь он редко бывал на улице, предпочитая просиживать дни напролёт в тёмных кабинетах, где он и ещё два десятка чиновников пытались придумать хоть один способ борьбы с бедностью. К сожалению, вести с фронта не давали хоть немного надежды, а потому выход был один - затянуть пояса покрепче и ждать, надеясь на помощь из-за рубежа. Когда под проливным дождём кто-то постучал в ворота, разделявшие трудовые лагеря и пока что ещё свободные кварталы простых рабочих, стражники сильно удивились. Во-первых, ворота в сделанном на скорую руку заборе были закрыты ещё часа три назад, а во-вторых, наблюдавший за проходом мальчонка ничего не сказал. Да и потом, какой человек в здравом уме будет пытаться пробраться место, из которого ещё никто не возвращался живым? Кряхтя и недовольно бурча, отряд солдат неторопливо пошёл к своему посту, заплетающимися языками поминая всю родню ночных гостей. Эти бойцы заступали в дозор после заката и должны были неотступно находиться на своих местах, но алкоголь да отсутствие надзора сделали своё дело и теперь легионеры с трудом могли держать в руках оружие. Впрочем, на их стороне всё ещё было количество, да и проверки всегда предупреждали о своём приезде за пару-тройку суток. Со скрипом распахнулась дверка, хитро встроенная в ворота и перед диверсантами возник воин. Для надёжности оперевшись о косяк, он вытер лицо и, пугая ночных гостей запахом спиртного, дежурно пробубнил приветствие. Решив, что все формальности на этом соблюдены, он приступил к допросу. - Здравия, жлаю, дражайшие путники, - мерзко гоготнув, сторож отхлебнул из фляги и продолжил. - Кто такие, шо надо? - Мы беженцы, волею Царя нашего пущенные в город, – выйдя вперёд и добавив в речь побольше мёда, заявил Саня. Впрочем, под стальной маской лицо агента оставалось холодным, лишь рот презрительно скривился в улыбочке. - Ты, это, язык мне не заговаривай, я человека из Гильдии всегда узнаю, грубо махнув рукой и чуть было не рухнув в грязь, ответил солдат. - Впрочем, к вашим сволочам у нас претензий нет, куда хотите проходите. А вот эти бродяги никуда не пойдут. Ишь что захотели, под крышей ночь скоротать. - Войди в положение, воин, - не обращая внимая на слова собеседника сказал наймит. - Ребёнка нашего оставляли у Дома Милосердия, чтобы хоть у него был шанс достойно жизнь прожить. - И, по-твоему, я должен пускать кого попало внутрь? – говоривший глухо икнул и, насколько позволяло состояние, многозначительно взглянул на парня. Тот, нисколько не смущаясь, достал из сумки, висевшей на боку, толстый кошель и протянул его легионеру. - Так что, мы можем войти? Или наши доказательства недостаточно весомые? - Проходите, милсдари, не испытывая никаких неудобств, - посмеявшись над собственной шуткой, солдат уже хотел было уйти, как вдруг товарищ прошептал ему что-то на ухо. - Кстати, а что гильдийцы прячут под масками, а? - Хочешь увидеть, что такое проказа - я могу показать, – холодно ответил Саша, бросив снисходительный взгляд на воинов. – Никто не хочет? Жаль, а я уже приготовился. - Проходи давай, выродок, – брезгливо сказали группе. Когда ворота закрылись и диверсанты скрылись за поворотом, легионер стыдливо пожал плечами и обратился к сослуживцам. – У меня двое детей и дочка подрастает, мне деньги нужны. Да и с прокажённым маяться - проблем больше, чем пользы. Впрочем, что бы не говорил солдат, его семья не увидела бы ни одной монеты. Это знали и бойцы, которые тут же отправили мальчонку помощника в ближайший трактир, и сам воин, чья совесть уже давно утонула в спиртном. Осуждённый за мародёрство, он чудом избежал приговора, записавшись в одну из таких команд, чем и спас себе жизнь. Впрочем, творцов революции абсолютно не занимала судьба этого пьянчуги, который, как многие стоящие на кордоне, лишь избегали наказания да мздоимствовали, не думая о будущем. Им предстояло провести несколько дней, работая в нечеловеческих условиях, лишь для того, чтобы снова пролилась кровь. И хотя отказаться ребята не могли, такое будущее сильно отравляло жизнь. Диверсанты шли, пробираясь сквозь грязь, разруху и иногда встречавшиеся трупы. Всем было наплевать на жизнь людей, борющихся со смертью в продуваемых всеми ветрами домишках. Пленные, которых в военное время всегда было много, да преступники, никогда не переводившиеся на богатых землях юга, были основной рабочей силой, каждый день поступая сотнями в переполненные кварталы столицы. Именно бесперебойный поток рук, которые планировалось использовать для победы в войне и убедил министров, что нет нужды обустраивать бедные домишки получше или же завозить врачей для лечения больных. Кому какое дело, умрёт ли бандит на плахе или послужит расходным материалом в борьбе за свободу? И хотя иногда находились гуманисты, которые протестовали против подобных решений, Церковь Ома очень быстро затыкала им рты, утверждая, что нет ничего праведнее, чем отдать жизнь за страну. Бывший промышленный центр столицы, а ныне нагромождение бараков и заводов, не впечатлял агентов Империи, которые безуспешно пытались разыскать доверенного человека. Однотипные низенькие строения из тонких досок, не способные сдержать ещё не ушедшие до конца холода, улицы, давно превратившиеся в грязевые потоки, и руины старых построек, в которых что-то подозрительно копошилось. То крысы, сбившиеся в большие стаи, торопились выйти на охоту за последними крохами пропитания, не брезгуя даже людской плотью. Наконец, поиски увенчались успехом и пятёрка солдат революции юркнула за хлипкую дверь. Внутри их встретило нестройное сопение почти двух дюжин людей, разместившихся друг рядом с другом на полу. Кто-то, поражённый болезнью, глухо кашлял, кто-то ворочался во сне, а где-то в углу тихо стонал человек, которому досталось сегодня от надсмотрщиков. - Добрый вечер, насколько время суток в этом месте вообще может быть добрым, – глухо прошептал один из жителей дома, поманив ребят к себе рукой. – Вы, как я понимаю, люди Императора, которые пришли спасти нас от оков тирании? - Они самые, а что такое? - удивлённо спросил Михалыч, стараясь не разбудить окружающих. - Мне кажется, вы чем-то недовольны. - Это ещё мягко сказано, - зло бросил мужчина, поднимаясь и протягивая руку собеседнику. - Впрочем, что это я, в самом деле, дело же важнее жертв. - Где-то я уже слышал подобные лозунги, – усмехнувшись, ответил ветеран. Пожав руку он, недолго думая, рухнул на пол. – И всё-таки, почему вы против? - А вы думаете, вы первые тут работать пришли? Слишком много невинных голов полетит, по опыту знаю, - сурово сказал каторжник. - У нас тут недавно нашёлся гений, решивший, что плакаты - самое действенное оружие против режима. Повезло, что расклеить не успел, с партией застали. - Ничего себе у вас тут нравы. А я думал, это нас в легионе командиры хотели загонять до смерти, – невесело ухмыльнулся бывший центурион. Тут же, заметив вопросительный взгляд здешнего наставника, он пояснил. – Первый Легион, вторая когорта. В те времена, когда он был ещё Экспедиционным. - Да, ничего нас судьба, конечно, покидала после инцидента на юге, - с некоторой ностальгией произнёс инструктирующий. Подняв, наконец, глаза, он заметил Сашу и дёрнулся, хватаясь за припрятанный от стражи нож. - А что здесь забыли ищейки Гильдии? - Скажем так, у командоров тут свои интересы, которые пересекаются с революционными, а потому мы решили подзаработать, – уклончиво заявил парень, наигранно склоняясь в поклоне до самой земли. - Ну и потом, я бы был дураком, если бы не заглянул на огонёк. - Уж чему меня жизнь научила, так это никогда не верить вашим сладким речам, - огрызнулся глава местной ячейки сопротивления. - Ладно, ложитесь все спать, завтра рано вставать. Под стук дождя диверсанты располагались на ночлег. Ложась прямо на пол, между больных и истощённых трудом людей, агенты и не думали о презрении или отвращении. Люди, которые могли не только выживать в таких условиях, но ещё и работать, каждый день перевыполняя норму, были достойны уважения, несмотря на их вид. И хотя вместо матраса под спиной была лишь тряпка да деревянный настил, в стенах были дыры, а с потолка что-то капало, даже Михалыч уснул почти сразу, без вечных разговоров о том, что он старый и больной ветеран. - Сань, слушай, а когда ты в Гильдию вступил? – спросила Даша, у которой никак не получалось закрыть глаза из-за постоянных кошмаров. - Почти на дюжину лет раньше, чем ты поступила в свой Царский Медицинский на военного врача, - ответил воин, сидевший у окна и стругавший что-то из обычной деревяшки, подобранной на улице. - А почему пошёл? – не унимаясь, зашептала девушка. - Понимаешь, любовь и отчаяние порой толкают нас на такие поступки, о которых мы жалеем всю оставшуюся жизнь, - заявил никогда не унывающий убийца и шпион. - Впрочем, у человека всегда есть шанс на искупление...