Летописи Империи

13.

Громко лязгнула цепь и ржавый, побитый годами механизм заработал, медленно поднимая решётку, закрывавшую проход к печам. Кочегары и механики, которым предстояло отработать долгую смену, стояли и лениво переговаривались, ожидая когда груда железа наконец застынет. За последнюю дюжину дней система уже два раза подводила, обрушиваясь на головы несчастных, а потому никто не хотел рисковать. Наконец, сложное устройство, пережившее уже пару десятков кустарных модификаций, остановилось, и рабочие единым потоком двинулись на свои рабочие места. Следом за ними шли легионеры, которые сегодня утром вытянули короткую спичку, а потому должны были провести весь день внизу, обливаясь потом. Солдаты, согласно правилам и уставам, не имели права снимать броню, а потому уже спустя пару часов начинали завистливо смотреть на заключённых. Впрочем, хоть страдания охранников и радовали чёрствые души кочегаров, никто и не думал улыбаться. В отличии от воинов, сменявшихся каждые четыре часа, каждый из невольников должен был отработать ровно пол дня без перерыва на приём пищи, прежде чем другая партия неудачников заменит его на посту. И только Саня, казалось, совершенно не унывал, лишь недовольно осматривая разваливающиеся на глазах печи. Поставленные здесь ещё двадцать пять лет назад, они исправно работали на благо родины, но последние пару месяцев сделали то, что не смогли сделать годы. Из-за беспрерывной работы на пределе устройства были измотаны и ломались каждый час, а из-за решения надзирателей чинили их люди, не имевшие порой и капли технического образования. Из-за этого некогда большой и эффективный цех теперь походил лишь на свою собственную пародию. - Итак, товарищи, сегодня у нас новый важный день, - прокашлявшись, заявил старший из легионеров. Презрительным взглядом смерив апатичную толпу, он самодовольно хмыкнул и продолжил. - Легионам нужно всё больше нашей помощи, так что потеть придётся долго и упорно. Люди, стоявшие перед ним, нетерпеливо переглянулись. Почти каждый день слышавшие подобные изречения, они устали от бравад охранников и готовы были поскорее взяться за дело, лишь бы не слышать речи вояк. К счастью для обречённых, у солдата тоже не было никакого желания раз за разом повторять одно и то же, а потому он махнул рукой и решительно сократил вступление. - И помните: если где-то что-то сломается - это ваша забота. Нам не столько платят, чтобы мы за вас тут ещё и травмы получали. А теперь за работу! План - закон; выполнение - долг; перевыполнение - честь! Саня, как и ещё почти сотня тех, кому не повезло, мрачно кивнул и подошёл к выделенной его группе печи. Почерневшая и потрескавшаяся, она уныло скалилась, ожидая, пока кочегар загрузит в неё побольше угля, открывая всему цеху взгляд на свои потрёпанные годами внутренности. У зева устройства уже стоял немолодой мужичок, крутивший в зубах самокрутку. Низенький и нескладный, он хмуро осмотрел новичка и, узнав в нём агента Гильдии, язвительно исполнил полупоклон. Парень же не остался в долгу и согнулся так, что даже придворные слуги бы восхищённо вздохнули. Обменявшись любезностями, мужчины уже вполне дружелюбно пожали друг другу руки и тихо зашептали, чтобы ни одно слово не долетело до ушей охраны. - Боюсь спросить, что такие уважаемые люди делают на нашем предприятии? - поглядывая на пока пустую платформу для разгрузки, спросил мужичок. - Как всегда. Шпионим и проводим наблюдение, - легкомысленно заявил Саня. Наученный горьким опытом, он давно выучил, что лучше признаться сразу, чем юлить и петлять. - И чего это Царь даёт вам так просто по своим предприятиям расхаживать? - недоумённо пробормотал собеседник. - А он и не даёт, - улыбнувшись, ответил парень, протирая маску. - Просто страх за свою жизнь заставляет даже легатов закрывать глаза на нашу наглость. Двое готовы были разговаривать хоть всю смену, но тут раздался очередной крик горна и на разгрузочной площадке показались вагонетки с углём. Поначалу их пытались доставлять по земле, что потом, чтобы сократить время и понизить количество охраны, горючее стали перевозить по подземным катакомбам, протянувшимся под всем городом. Всего за пару недель были проложены рельсы и теперь диверсантам, мародёрам и беженцам приходилось осторожнее выбирать маршрут. Под крики надзирателей рабочие неторопливо потянулись к грузу. У них было всего десять минут, чтобы очистить тележки от содержимого и начать трудиться, закидывая в ненасытные топки лопату за лопатой. Застучали деревянные ящики, заскрипели тачки, выделенные тем, кто не забывал прислуживаться, и десятки людей тяжело вздохнули, поднимая тяжёлые мешки с углём. Охранники же, наблюдавшие за действом, казалось, не обращали внимания на то, что происходит. Обеспокоенные лишь собственным комфортом, они пытались сделать себе какое-то подобие веера из подручных материалов, а потому даже не поворачивали голову в сторону подопечных. Лишь двое самых молодых следили за тем, чтобы никто из рабочих не посмел спрятаться в вагонетке и сбежать или, не дай бог, положить хоть кусочек ценного горючего себе в карман. Все шло спокойно, но тут один из несчастных подумал было, что надзор недостаточно сильный, а потому можно на секунду перестать заботиться о Родине и подумать о себе. Подозрительно оглядевшись, трудяга словно случайно уронил свой ящик, рассыпав мелкий уголь по полу. Едва он начал его собирать обратно, попутно откладывая часть себе в специальный тайник, к нему подлетели двое легионеров. - О, смотри, сейчас будет шоу, – сказал мужикок, тыкая Саню под бок. - Каждый день кто-то попадается. - А что будет? - недовольно буркнул агент Гильдии, не отрываясь от работы. - Как они сами говорят, наказание за сабботаж производства, - пожав плечами, ответил кочегар. Тем временем солдаты подняли с земли оцепеневшего от страха человека. Надеявшийся на то, что его уловка сработает, несчастный был искренне удивлён провалом, а потому даже почти не сопротивлялся, заранее зная, что его ждёт. Все вокруг расступились, нарочито не обращая внимания и занимаясь своими делами. Если солдаты наказывали одного, это не означало, что потом они не примутся за зевак. Старший из вояк недовольно хмыкнул и, махнув пару раз рукой, взял плеть, висевшую у него на поясе. Послушные подчинённые задрали рубаху, в которую был одет провинившийся, и зафиксировали рабочего, попросту встав ему на ладони. Экзекутор осмотрел испещрённую шрамами кожу и, плотоядно улыбнувшись, нанёс первый удар. Свистнул бич и первая красная полоса появилась на теле несчастного, который, закусив губы, пытался сдержать крик. Ветеран южной кампании, служивший в Тринадцатом Легионе, терпеть не мог проявления слабости, а потому в ответ на все просьбы и мольбы лишь больше распалялся и наносил дополнительные удары. Порой доходило до того, что после наказания жертва уже не могла работать и умирала в течении пары часов. Разгружавшие уголь недовольно хмурились, но продолжали работать. Самые ушлые из них пытались угадать, через сколько на этот раз успокоится палач, собирая с коллег по несчастью ставки. Солдаты, получавшие свою долю, смотрели на это сквозь пальцы и не препятствовали попыткам нажиться на чужом горе. Наконец, после чёртовой дюжины ударов экзекутор остановился и, вытерев плеть от крови, рявкнул, заставляя новичков, не привыкших ещё к подобному, вернуться к своим занятиям. Легионеры отпустили несчастного, вся спина которого представляла из себя кровавое месиво, но никто не подошёл к провинившемуся. Саня, который хотел было броситься на помощь, был остановлен товарищем по бригаде. - Ты уже сегодня отличился перед всеми, хватит, - зло заявил мужичок, передавая напарнику очередной мешок с углём. - Все увидели, какой ты герой. - Но почему ему никто не поможет? – прошипел в ответ парень. - А кому охота на себе то же самое испытать? – пожав плечами, ответил собеседник. - Нам план надо выполнять, а не друг о друге заботиться. Так что закрой рот и помогай, а то не только тебя, но и меня высекут. Саня зло сплюнул, беззвучно выругался под стальной маской, но тут же собрался с мыслями и вернулся к работе. Наблюдая за тем, как несчастный пытался встать, он, тем не менее, не выказывал ни капли сострадания и сожаления, сливаясь с остальными. А тем временем тремя этажами выше Даша и Соня сидели за конвейером и компоновали пайки для легионов. Помимо них вокруг длинной ленты, извивавшейся по всему залу, сидело больше сотни девушек и женщин самых разных возрастов. Кто-то из них не так давно отметил юбилей, а кто-то ещё не достиг совершеннолетия, но план был для всех одинаков, и карали всех с одной силой и жестокостью. Несмотря на кажущуюся простоту работы, именно тут располагался ключевой узел производства. Несмотря на потери и дезертирство, оружия пока ещё хватало и даже стрелки не получали приказа экономить снаряды. А вот нехватка пищи ощущалась даже в колониях, где местные фермеры кормили солдат. На фронте же ситуация была гораздо хуже, потому что из-за операций Империи даже хорошо охраняемые караваны иногда не доходили до цели, оставляя войска голодать. Именно поэтому члены Тринадцатого Легиона особо тщательно следили за порядком и готовы были применить силу даже в случае незначительного проступка. За оплошности в поставках продовольствия начальство грозилось лишить подразделение привилегии охранять завод и отправить патрулировать улицы, а потому ни один воин не упускал случая восстановить справедливость. И хотя подобное обращение делало условия труда чуть ли не более ужасными, чем у кочегаров, всем было наплевать, ведь надсмотрщики заботились лишь о себе. - А ты откуда сама? – спросила у Даф сидевшая рядом тучная женщина. Она, несмотря на телосложение и положение дел умудрялась выглядеть не только бодрой, но даже и красивой. - С южного побережья, где бароны с дозволения Царя самоуправством занимаются. Мой отец там выслуживался и добивался повышения, так что пришлось тогда ещё незамужней девушке бросать столичную жизнь, - улыбнувшись, ответила девушка. - Ничего себе, - завистливо протянула собеседница. - А я думала, такие истории только в сказках бывают. - Я тоже, - усмехнулась Даша. - Однако, жизнь решила показать, что мы зря в неё не верим. Жили в предместьях одной из береговых крепостей, ну а потом, как подросла, родители отправили меня учиться - Что, прямо в столицу? Говорят же, что тебя просто не возьмут, если у тебя нет родственников хотя бы в Легионе, – заворожённо спрашивала та, кто до революции прожила всю жизнь в одной и той же деревне. - Нет, что вы, таких денег даже у моего отца не было. Но вот в малую столицу нашей родины поступить получилось. Проучилась год в военно-медицинском, а потом поняла, что не моё и перевелась в Высшее Техническое. - Ничего себе, живут же люди. Небось ещё и романтическая история имеется в закромах имеется? - Да нет, как-то не получилось с любовью, – хмуро разочаровала женщину Даф. На секунду погрустнев, она мотнула головой, натягивая маску благодушия. – Мои подруги уже все с детьми сидят, а я, вот, одна среди обречённых тружусь. - Ну ничего, может быть ещё повезёт, – утешила её соседка, не отрываясь от работы. – Среди грузчиков есть у нас пару красивых ребят, с тобой перевели к слову. - Ну, один уже занят, – увидев непонимание в глазах собеседницы, девушка добавила. – Немного пухлый, с волосами чёрными, Мишей зовут. Он жених моей подруги, Сони, которая чуть дальше по конвейеру сидит. - Вот шустрые вы, молодые, – с некоторой завистью проговорила женщина. - А что за мужчина с этим твоим Мишей работает, не знаешь? - И с Михалычем я тоже знакома, повезло вам, – улыбнувшись, ответила Даша. Вдруг улыбка исчезла с её лица. Одна из работниц решила, что охрана ничего не видит, и попыталась стянуть с ленты конвейера маленький кусочек хлеба. К сожалению, легионеры успели заметить какое-то движение и тут же оказались рядом, скрутив несчастную. Командир охраны, радостно улыбнувшись, достал плеть, которой не успел на утреннем построении наградить Сашу. - О, боги, они же её сейчас убьют, – с ужасом прошептала соседке Даф, наблюдая, как удары падали на хрупкую женскую спину. - Нет, не сегодня, - скептически ответила женщина. - Конечно, пощады ждать не стоит,но к нам этот гад ещё терпимо относится. А вот мужики порой в таком виде со смены возвращаются, что проще убить, чем вылечить. - Но как же так? - недоумевала девушка. - Дорогая, я понимаю, что молодой разум ещё не мыслит практично, но попробуй подумать сама, – иронично улыбнувшись, сказала собеседница. – У него в запасе ещё несколько тысяч беженцев и преступников, так что он может не переживать о сорванном производстве. - Да что бы не сделал человек, легионеры же должны понимать, – горячо прошипела Даф. - А мой отец должен был признать меня законной дочерью, - заявила женщина. В её глазах на миг показались злость и тоска. - Была бы сейчас баронессой и в ус не дула, но почему-то он не сделал то, что должен был. - Потому судьба решила, что так не пойдёт, – закончила за неё девушка. - Как говорится, у нас права спорить с ней насчёт пути, но есть силы пройти его достойно. - Всё верно, дорогая, - наставительно заявила собеседница, совершая отточенный до совершенства движение. В ту же секунду с конвейера исчез кусок колбасы. – Так что давай будем изображать примерных работниц, которые и не думают вынести хоть крошку отсюда. А то, если у кого-то обнаружат контрабанду, то будут проверять всех, и тогда я не вынесу свой ужин.