Летописи Империи

16.

— Вот скажи мне, как друг другу: чем ты думал? — возмущённо прошипел Лёха, едва слуги фон Брауна захлопнули за диверсантами ворота. — А что не так? — удивился друг, поправляя висевший за спиной мешок. — Это, можно сказать, были мысли в слух, а ты... — махнув рукой, парень оборвал фразу на середине. — Слушай, ты был не против, когда я подписывал бумаги. Кроме того, если тебе не нравится, утешай себя, что мы сделали доброе дело, — философски заметил Костя. — Ага, вот родители-то обрадуются, сын в праведники записался, — пробурчал бывший агент Гидры и, успокаиваясь, продолжил уже более миролюбиво. — Ладно, что делать-то с ней будем? — Так а что ты меня спрашиваешь, давай всё-таки мнение у человека узнаем. Утвердительно кивнув, Лёха повернулся к девушке, стоящей рядом. Это была та самая рабыня, которую Костя выкупил у фон Брауна, посчитав, что это будет отличным дополнением к еде и алхимическим реагентам. И хотя его товарищ возмущался, что подобная трата потенциальных ресурсов расточительна, на самом деле он был абсолютно не против заполучить такую спутницу. Переодетая в походную одежду, она ничуть не потеряла своего обаяния, в основном за счёт утончённой фигуры и миловидного личика. Неторопливо хлопая длинными ресницами, она покорно ждала решения своих новых хозяев, не мешая им принимать решение. За время работы у предыдущего господина, девушка чётко вызубрила, что никогда не стоит лезть вперёд тех, кто владеет твоей жизнью. Вот и теперь она лишь молча стояла, чуть опустив глаза и не позволяя себе рассматривать парней. Вне зависимости от того, кем они были и как выглядели, сейчас их лица были спрятаны за стальными масками, введёнными в обиход агентами Гильдии. А потому, даже при большом желании, рабыня не могла узнать абсолютно ничего, глядя на физиономии бойцов Гидры. — Ну, что скажешь, как будем дальше жить? — опираясь плечом на кирпичи забора, спросил Лёха. — С момента подписания бумаг я являюсь собственностью вашего коллеги и, соответственно, полностью готова выполнять обязанности, — покорно склонив голову, ответила девушка. — Это-то понятно, — бросил парень. — Сама что думаешь по этому поводу? — Что мне следует сопровождать вас в ваших путешествиях, обеспечивая максимальный комфорт, — немного подумав, рабыня продолжила. — Или же я могу отправиться в ваш дом и приступить к ведению хозяйства. — Идея хорошая, да только нет у меня дома, — с грустью в голосе заявил диверсант. — Тогда, как мне кажется, выбор сделан за нас, — слегка улыбнувшись, заявила девушка. — Справедливо, в принципе, — согласился Лёха. — Правда, надо кое-что сделать перед тем, как двигаться в путь. Сказав это, парень достал из-за голенища сапога тонкий и острый как бритва ножик. Подойдя к рабыне почти вплотную, он аккуратно провёл клинком по шее, направив лезвие на себя, дабы не поранить девушку. Спустя мгновение в грязь упал, изящно прокрутившись на ветру, ошейник, подтверждавший невольнический статус. Впрочем, на этом бывший боец Гидры не остановился и, достав бумаги, начал что-то писать, порой задумчиво кусая кончик карандаша. Через пару минут он протянул собеседнице два готовых бланка, оформленных по всем стандартам Царской Канцелярии. Даже опытный работник бы не нашёл ни одного изъяна в этом документе и вынужден был принять подобную рукопись как официальную. — Ну что, подписывай, и радуйся жизни, — улыбнувшись, сказал Лёха. — Это тебе мой первый и последний приказ. — Но это же вольная грамота, — не веря своим глазам, изумлённо протянула рабыня. — Вы серьёзно? — Абсолютно, дорогая, — утвердительно кивнул парень. — Хотя мой дед и привёз себе жену из военного похода, я всё-таки человек иных взглядов. Так что давай, заполняй и наслаждайся свободой. — Вы слишком щедры, даже не знаю, за что Ом послал вас мне, — смахнув набежавшие слёзы, девушка аккуратно заполнила все необходимые поля и вернула один документ обратно диверсанту. — Получается, теперь я полностью свободный человек? — Почти, нам осталось только посетить любого более-менее достойного канцеляриста. Как только он поставит печати, ты сможешь сама руководить своей жизнью. Подмигнув товарищу, Лёха ещё раз поправил сумку с алхимическими реагентами, висевшую на боку, и двинулся вперёд, периодически сверяясь с картой. К сожалению, из-за недавних событий весь город стоял на ушах, а потому членов Ордена бы просто задержали стражи на пороге любого государственного учреждения. Именно поэтому группа раз за разом обходила статусные и престижные конторы, направляясь почти на самую окраину Белого Города. Спустя почти три часа пешей прогулки и две взятки, заплаченных, чтобы пересечь внутреннее кольцо стен, молодые люди остановились у непримечательного домика. Окружённый небольшим садиком, он стоял вплотную к фортификационным сооружениям, а оттого терялся в их тени, словно исчезая из города. Ещё раз проверив документы и адрес, наймит, уверенно потянув за собой девушку, исчез в здании, оставив своего товарища дышать свежим воздухом. Не слишком раздосадованный таким положением дел, Костя нарезал круги по свежей брусчатке, которой согласно закону Царя должны были быть покрыты улицы во всех без исключения городах. К сожалению, череда бунтов и последовавшая за ней революция оборвали планы по благоустройству поселений, и вне столицы было почти невозможно встретить аккуратную мостовую. С ходом же восстания сокращались траты и в сердце страны, так что теперь износившийся узор часто заменяли на обычный булыжник, лишь немного обтёсанный для приличия. Внезапно, оторвав парня от размышлений об архитектуре, хлопнула входная дверь, и на пороге появились Лёха с рабыней. Вторая прямо-таки светилась от счастья и ежеминутно обнимала парня, не переставая благодарить его за подобную щедрость. Диверсант же в ответ на это лишь скромно отнекивался, полагая, что подобное беззаконие уже давно должно быть истреблено не только на материке, но вообще во всём мире. — На вас посмотреть, так вы там не дарственную оформляли, а как минимум брак, — усмехнувшись, бросил Костя. — Это ты у нас вольный человек, а она впервые за пол дюжины лет снова может сама решать, что делать, — буркнул товарищ. — Ладно, тут ты прав, — извинился парень. — Да ничего, я всегда знал, что язык с головой у тебя никак не связан, — съязвил бывший член Ордена. Он хотел было уже снова двинуться в путь, но тут его осенило. — К слову, мы же так нормально и не познакомились. Миледи, не расскажете нам о себе? — Конечно, — обворожительно улыбнувшись и совершив полупоклон, ответила девушка. — Маргарита, бывшая дочь одного из князей Эмирата. — А почему бывшая? — нагло влез в диалог Костя. — Во время налёта пиратов из всей семьи оставили в живых только меня, — посмурнев, ответила девушка. — Решили, что представитель благородного рода станет отличным товаром. — Прости, я не знал, — стушевавшись, сказал диверсант. Он явно хотел продолжить диалог, как вдруг из-за угла донёсся крик царского центуриона. — Мать его, патруль! Давайте, быстрее в канализацию! Не заставляя товарищей ждать, Лёха мечом поддел решётку стока и приподнял её, создавая достаточный лаз, в который тут же спрыгнул Костя. Раздался всплеск, поток нецензурной брани и на пару секунду всё затихло. И только когда у бывшего бойца гидры окончательно сдали нервы, его друг отозвался снизу, заявив, что несмотря на накопившуюся воду, пройти вполне можно. В ту же секунду парень скинул с плеча сумку и одним движением отправил её вниз. Спустя ещё мгновение туда же отправились заплечный мешок с припасами, оружие и особо ценные бумаги. Теперь на поверхности оставались только сам парень и девушка, лишь пару минут назад получившая свободу. — Давай, прыгай! — рявкнул воин, приподнимая решётку повыше. Не испытывавший ложных надежд, он прекрасно понимал, что спустя десять секунд тут будет патрульный отряд, и, если не успеть спрятаться, к закату оба будут уже мертвы. При этом, однако, диверсант не желал оставлять Маргариту, ведь, несмотря на вольную, её могли задержать и отправить в застенки как раз потому что на бумагах стояла его подпись. Именно поэтому он, не отрывая взгляда от угла, из-за которого вот-вот должен был показаться враг, требовал от бывшей рабыни последовать за ним. Впрочем, долгих уговоров не потребовалось. То ли в дело вступили отточенные годами инстинкты невольника, то ли девушка просто решила, что из двух зол путешествие в канализацию является меньшим, но уже после первой фразы она ловко юркнула в подземелье. Изогнувшись как ласка, она нырнула вниз, даже не попытавшись спросить с тем, кто недавно даровал ей свободу. Витиевато поблагодарив столичный мастеровых за столь тяжёлые решётки, Лёха прыгнул в проём буквально за мгновение до того, как на улице появились солдаты Царя. Глухо звякнув, люк вернулся на своё место, и именно в этот момент из-за угла выглянул центурион, пришедший на донос о бойцах Гидры. Какой-то сознательный гражданин увидел троицу и отправил слугу к ближайшему патрулю, сообщив о нежелательных персонах. И хотя ребята не знали причины, почему у гарнизона так внезапно проснулась ответственность, они как можно скорее пытались покинуть место происшествия, пробираясь по колено в воде. Всем было очевидно, что легионеры вряд ли станут разбирать, являются ли диверсанты бывшими или действующими членами Ордена и предпочтут кинуть приспешников врага на плаху. Девушка же явно составила бы им компанию, став соучастником. Именно поэтому группа двигалась без остановки много часов подряд, так и не выйдя на поверхность. Стенки канализации сменились на камень подземных катакомб, но никто не хотел подниматься на улицы, опасаясь новой встречи с солдатами противника. Так что приходилось бродить в лабиринте коридоров и тоннелей, порой полагаясь больше на удачу, чем на память и логику. Наконец, пройдя почти весь город, диверсанты и девушка решили остановиться на привал. Мышцы нещадно болели, одежда окончательно промокла, а внезапно напавший кашель свидетельствовал о приближении болезни. Разумно решив, что лучше потерять время, чем умереть в госпитале, бывшие бойцы Ордена стали готовить лагерь в одной из комнатушек, коих было полно под столицей. Разведя огонь, который, благодаря успехам алхимиков, абсолютно не давал дыма, парни скинули обувь и начали расставлять походную алхимическую станцию, полученную от фон Брауна. Несмотря на то, что им удалось приобрести все необходимые компоненты, нужно было ещё правильно изготовить из них зелья и препараты, а потому сон откладывался на пару часов. Тяжело вздыхая и чиркая в блокнотах, ренегаты начали отмерять сотые доли, смешивать кислоты и недовольно фыркать, когда реакция начинала идти не так, как им требовалось. Тем временем Маргарита вовсю обустраивала помещение, пытаясь придать ему хоть каплю уюта. Скоро у беглецов появилось даже какое-то подобие кроватей из валявшегося вокруг хлама, мешков и запасной одежд, а ещё через час что-то начало закипать в котелке, распространяя аппетитный аромат по всему подземелью. Не заставляя себя долго уговаривать, бойцы тут же набросились на еду, не переставая нахваливать бывшую рабыню за кулинарный талант. Наконец, когда над городом уже вставало солнце, все трое рухнули на землю, пытаясь хоть немного восстановить потраченные силы и подготовиться к дальнейшей дороге. Несмотря на то, что они миновали почти всю столицу, чтобы покинуть кольцо стен, нужно было пройти почти две дюжины километров по одному из тоннелей, выходящих где-то в пригородных лесах. Сейчас, благодаря успехам революции и активному наступлению, такие ходы контролировались агентами Империи, которые не только запускали диверсантов в сердце врага, но и помогали беженцам перейти на сторону протеста. Поэтому троице пришлось всего через пару часов и, наскоро заметя следы, продолжить путь. Глаза слипались от усталости, а всё тело просило о пощаде, но изобретения учёных помогали держаться на ногах и упорно двигаться к свободе. Поочерёдно прикладываясь к фляжке, в которой плескалась чудодейственная жидкость, троица отмеряла шаг за шагом, считая минуты до того момента, как их глаза, наконец, увидят небо. Однако, за пару сотен метров до долгожданного ответвления Костя услышал непривычно громкие голоса. За поворотом явно стояла большая толпа беженцев, которая не знала никаких данных для прохода, а потому не могла покинуть город. Проверив надёжность креплений металлической маски, скрывавшей лицо, парень схватил своих спутников за руки и ускорил шаг, чтобы не только помочь людям, но и самому выйти за кольцо стен. — Эй, Гидра, иди-ка сюда! – крикнул ренегатам немолодой уже ветеран, который уже устал спорить с беженцами. — Да, что такое, товарищ? – предусмотрительно положив руку на эфес меча, спросил Лёха. — Можете поговорить с этим сбродом? Они хотят сбежать, не предъявляя ни документов, ни чего другого, хотя некоторые из них говорят, что они агенты Императора, – тут вояка указал пальцем на Михалыча и Даф, которые стояли неподалёку, недовольно нахохлившись. Бегло осмотрев революционеров, Костя ловким движением выудил из сумки, висевшей на боку, увесистый кошель с имперской монетой. Отодвинув своего друга, парень подошёл почти вплотную к командиру стражи и протянул ему деньги, несколько не смущаясь свидетелей. Тот недовольно глянул по сторонам и, хмыкнув, принял взятку, приготовившись слушать гостя из Ордена. – На счёт этих не переживай, они ещё в городских боях к Империи примкнули, — вытерев влагу, повисшую каплями на маске, бросил парень. — Ну а если кто спросит? — недоверчиво вякнул боец. — Отсылай их в управление диверсионных операций, — небрежно махнул рукой ренегат. — Там они и работают. А если нет, то в штабе в любом случае ошибку не признают. — Хорошо, твоя правда, — набрав воздуха в грудь, стражник закричал толпе. — Эй, вы, можете проходить. Давайте быстрее, что встали! Толпа, только что ошарашенная отказом, встрепенулась и резво потянулась в тоннель. Никто не ожидал того, что наймиты Гидры заступятся за повстанцев, с которыми Магистр Ордена был в ссоре, а потому ни один из беженцев не стал задавать лишних вопросов, боясь, что тогда проход закроют. Только Даф, которой голос одного из бойцов показался знакомым, хотела поговорить с ним, но троица, с которой разговаривал стражник, куда-то исчезла, искусно слившись с толпой...