Летописи Империи

17.

Солнце, неторопливо, словно желая подольше понежиться в постели, поднималось над горизонтом, прогоняя прочь прохладу и мрак. Несмотря на то, что ночью подморозило и теперь повсюду лежал снежок, с возвращением светила на небосклон температура снова поднялась и то тут, то там начали падать с деревьев звонкие капли. Радуясь, что с каждым днём весна всё ближе, пташки прыгали с ветки на ветку и щебетали, пытаясь поскорее согреться и отправиться к ближайшей деревни за едой. То тут, то там пробуждались первые цветы и порой особо резвые парни успевали с утра порадовать своих возлюбленных ещё маленькими и слабыми бутонами. По всей стране жизнь постепенно возвращала потерянные территории, решительными движениями наводя порядок и восстанавливая природу от ужасных ран, нанесённых холодами и людьми. Даже самые каменные сердца чувствовали романтический настрой и сходили с ума, давая полную свободу рукам. Однако, это великолепие нисколько не занимало Императора, который вот уже вторую дюжину дней безвылазно сидел в одном из военных лагерей, готовя войска к нападению. Самый близкий к столице, именно этот форт должен был стать отправной точкой для самого важного наступления в Революции, которе должно было вбить последний гвоздь в крышку гроба противника. Именно поэтому, несмотря на прекрасную погоду, вождь восстания просиживал в кабинете днями напролёт, составляя планы и тщетно пытаясь просчитать все возможные варианты. Всё шло по плану: уже не тайно, как в первые дни, а официальными торговыми караванами доставлялось оружие, новобранцы спешно готовились к бою, а легионы стягивались к точке сбора. Решив раз и навсегда покончить с Царём, монарх приказал задействовать все свободные силы, оставив на границе лишь необходимый минимум, способный задержать продвижение интервентов. Уставший от бесконечной войны с конкурентами, он хотел уже поскорее очутиться в летнем дворце и объявить о полной и безоговорочной победе. Ну а пока приходилось ждать и действовать скорее диверсиями и пропагандой нежели стальным кулаком армии. Не жалея золота и громких обещаний, демагоги склоняли на свою сторону людей по всей стране и разжигали пламя бунтов. Даже в столице теперь не проходило и дня без того, чтобы где-то не попытались сжечь очередное предприятие или напасть на солдатский патруль. Кроме того, в борьбу активно включилась религия, до этого стоявшая в стороне и ожидавшая развязки событий. Церковь Ома осталась верной Царю, боясь потерять всё, но зато за повстанцев вступились язычники, которых последние годы преследовали. Верившие в Семь Сущностей, они, скрипя сердцем, запретили обычаи старины, вроде жертвоприношений, и стали опорой Императора. Однако, сейчас молодого монарха занимала не классовая борьба, а гораздо более приземлённые проблемы. Несмотря на почти полный контроль севера и его богатых рудников, Революция так и не смогла закрепиться на юге, где поколениями получали землю ветераны армии. Отдавшие стране здоровье и десятки лет жизни, они жили достаточно сыто, а кроме того попросту не желали воевать с тем, кто дал им всё: и жильё, и еду, и спокойную старость. Не зная, что делать с этой проблемой, правитель рухнул в кресло и откинулся на спинку, пустым взглядом уставившись в потолок. Если бы бароны выступили на его стороне, столица бы сдалась без боя, и тогда он бы мог заслуженно править страной. Но как заставить их предать своего государя? — Товарищ Император, разрешите? — внезапный стук в дверь отвлёк Императора от рассуждений. — Что на этот раз? — тяжело вздохнув, спросил вождь революции. — Диверсионный отдел прислал работников с отчётом, — ответил секретарь, так и не появляясь в комнате. После того, как монарх в приступе ярости запустил в своего слугу подсвечником, тот предпочитал не рисковать. — С ними ещё посланник от Гильдии. — Ом бы побрал этих агентов, — прошипел себе под нос правитель. Впрочем, делать было нечего и потому, спустя секунду, он продолжил уже намного громче. — Ну что делать, впускай, будем разбираться. В коридоре кто-то довольно хмыкнул и толстая сосновая дверь неторопливо отворилась, впуская внутрь подданных Императора. Те, соблюдая все формальности, вошли с полупоклоном, нисколько, впрочем, не заботясь о собственном внешнем виде. Только монарх, увидев, какие следы оставляли грязные ботинки на раритетном ковре, резко выдохнул, но предпочёл не начинать разборку. Наконец, когда последний из группы дежурно повторил приветствие и проник в кабинет, за посетителям захлопнулась дверь. Теперь гости остались один на один со своим государем, если не считать, конечно, стражи, стоявшей по углам. Ставший в последнее время чересчур подозрительным, глава повстанцев начал даже в умывальню таскать за собой пол дюжины опытных и преданных бойцов. Презрительно смерив взглядом всех пришедших, Император устало рухнул в кресло. Он бы хотел, чтобы диверсионный отряд, в входили Даф, Михалыч, Соня и Миша, исчез как по волшебству, не оставив после себя даже воспоминаний. К сожалению, это было решительно невозможно, а потому правитель махнул рукой, разрешая начать доклад. — Операция на стратегически важном объекте противника проведена успешно, — начал Михалыч, доставая из футляра, висевшего на поясе, письменную версию отчёта. — Я не в настроении слушать всю эту тягомотину, давай сократим, — бросил глава восстания, нетерпеливо постукивая пальцем по обивке кресла. — Конечно, как прикажете. Потерь среди личного состава нет, помимо ресурсов и документации в лагерь было доставлено сто пятьдесят человек, — ветеран, ведя рассказ, упорно старался смотреть прямо в глаза начальству. — Тринадцатый Легион потерял более дюжины убитыми и почти три десятка раненными. — Отлично, — прерывая подчинённого, сказал монарх, делая заметки в записной книжке. — Ещё что-то? Михалыч отрицательно мотнул головой и уже собирался выйти, как вдруг его остановил один из агентов Гидры, стоявший рядом. Со стальной маской на лице, он всё же смог одним жестом дать понять, что ему не помешала бы массовка, а потому боец остался на месте, давая слово незнакомцу. Тот же благодарно кивнул и, ткнув товарища, достал из-под полы плаща свёрток с документами. — Ваше величество, у нас есть прошение к тебе, — не очень старательно пряча в голосе язвительность, сказал Лёха. — Позволь нам сражаться в рядах твоих солдат. — А что же вам у Магистра не нравится? — парировал правитель, заинтересованно глядя на бумаги. — У нас с ним вышла небольшая ссора, — скрыв улыбку под маской, парень продолжил. — В связи с этим мы больше не считаем себя его подчинёнными и вверяем себя в руки Революции, а заодно жертвуем данные о противнике. — Хорошо, отправитесь к командиру Первого Легиона, он вас пристроит куда надо, — великодушно заявил Император, забирая свёрток. Он не хотел ссориться с Магистром Ордена, но прекрасно понимал, что в любой момент сможет продать ему ренегатов. Теперь в помещении из невысказавшихся остался только Саня. Наблюдая за всеми переговорами, он не удосужился соблюсти даже малую толику приличий, а потому сел в кресло для посетителей. Теперь он полулежал там, словно древний правитель, недоумевавший, почему слуги так долго несут вино и фрукты. Впрочем, выражение его лица, как всегда, оставалось загадкой для всех присутствующих. Как и агенты Гидры, при посторонних он носил стальную маску, призванную скрывать личность бойца, а кроме того порождать удивительные слухи. И хотя подобное украшение резко выделяло его обладателя на фоне других, никогда ещё даже самые глупые разбойники не пытались напасть на солдата Гильдии, боясь кровавой и жёсткой расплаты. Раздражаясь затянувшимся молчанием, Император встал, намереваясь выгнать вон подчинённых, и вдруг заметил последнего гостя, который до сих пор хранил молчание и лишь чиркал что-то в блокноте. Рука правителя тут же легла на эфес меча, висевшего на богу, а голо напряглось, готовое в любой момент объявить тревогу. Впрочем, в этом явно не было необходимости, так как в ответ на подобные меры парень лишь усмехнулся и миролюбиво развёл руками. — Обижаете, ваше величеств. Неужто вы думаете, что я бы не справился с вашими доходягами? — с укоризной заявил Саня. — Они, конечно, хороши, да только у Гильдии всегда был козырь в рукаве. — И что же забыли бойцы Командора у меня в кабинете? — зло парировал монарх. — Как что, письмо вам принёс, — отстегнув от пояса посеребрённый футляр, агент протянул его вождю восстания. — Ну и заодно хотел бы получить ответ. Не удостаивая гостя ответом, правитель выхватил из рук парня цилиндр и, вскрыв его, извлёк на свет свиток. Аккуратно перевязанный лентой с сургучом, он больше походил на официальное торговое предложение, которое так часто приходилось доставлять Гильдии по всему свету. Хитрые торговцы предпочитали не рисковать жизнями своих сотрудников и отправляли секретные документы с помощью безотказных диверсантов. Впрочем, на этот раз на бумаге действительно было письмо от главы самой могущественной организации наёмников на свете. Аккуратные, словно выведенные по трафарету, буквы шли ровными рядами, завораживая читателя и помогая автору лучше выразить мысль. Казалось, над этим текстом целыми днями трудились писари, хотя на самом деле, его набросал буквально на коленке сам Командор, спешивший так, словно за ним гнались все чудовища мира. «У меня печальные новости. Всё, что нам удалось узнать по твоему вопросу — что исследованиями занимается лично Елена Браушвиц. Так что не стоит надеяться на утечки или возможность выкрасть рецепт. Я за это не возьмусь, так как подобная задача — надёжнейший способ просто так потерять своих людей. Кроме того, Доминион собирает силы для военной кампании и даже особо не скрывает, против кого она направлена. Если ты хочешь руководить страной, тебе следует поторопиться, так как по некоторым данным, Гидра поддержит реваншистскую идею южан. Флотилия отправляется завтра, десант высадится на побережье через трое суток, а ещё через дюжину-полторы дней ты сможешь лично посмотреть в глаза Корнелию. Теперь о хорошем: мои люди успешно перехватывают все донесения о твоём лагере. Враг не знает о том, что ты в сутках пути от сердца страны. Также мы смогли выкрасть для тебя учёных из застенок, так что они уже приступили к работе. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.» Зло скомкав письмо, Император кинул его в камин и щедро полил горючим, стараясь как можно быстрее уничтожить бумажку, которая полностью расстроила его планы. Вторжение южного соседа путало все планы и, кроме того, не давало решительно никакого времени на рассуждение. Действовать нужно было прямо сейчас, сходу, не дожидаясь подхода подкреплений, на которые и рассчитывал монарх. — Так что передать Командору? — напоминая о себе, спросил Саня. — Ничего, — отрезал глава восстания. — Пускай его люди продолжают работать, золото у нас ещё имеется. — Понял, благодарю за ответ, — чересчур вычурно поклонившись, парень, даже не спрашивая разрешения, вышел из комнаты, пытаясь как можно скорее передать результаты связному. Спустя пару секунд за дверью оказались и диверсанты с бывшими бойцами Гидры. Первые двинулись в сторону, где виднелось знамя Культа Смерти, спеша поскорее улизнуть из рук предприимчивого монарха. Вторые же, следуя приказу, двинулись к казармам Первого Легиона, с недовольством обсуждая необходимость променять привычное снаряжение и алхимические средства на стандартные броню, копьё и короткий меч. А тем временем, Император судорожно пытался придумать план действий, созвав всех стратегов, командиров и даже руководителей архивных отделов. Получив неприятные известия, он старался извлечь даже из бедственного положения максимум польза, а потому в тот же миг помчались конные гонцы, стараясь быстрее передать новые приказы легатам. Игнорируя все предыдущие указания, они должны были двигать ускоренным маршем прямо к столице, не щадя солдат. В лагере тоже царил невообразимый бедлам. Ещё вчера готовые ждать на месте почти пол месяца, легионеры в спешке собирались, стараясь не только успеть на построение, но и спрятать награбленное до лучших времён. То тут, то там звучали крики центурионов, пытавшихся восстановить подобие порядка и построить своих бойцов. Только в расположении Культа Смерти, несмотря на положение вещей, настроение у всех было радостным, а кое-кто и вовсе раскупорил бутылочку вина. К медикам и алхимикам вернулся их руководитель, благодаря которому организация не просто смогла выжить, но стала достаточно сильной и важной, чтобы с ней считался даже Император. Некоторые даже порывались организовать настоящий праздник, однако, Даф, в честь которой и начался весь бедлам, аккуратно пресекла эту идею, начав готовить подчинённых к походу. Спустя целый час, когда Император вышел из здания главного штаба в полном боевом облачении, его встретили ровные ряды готовых к бою солдат. Все как один, они готовы были отдать свои жизни за Революцию, нисколько не сомневаясь в правильности своих поступков. Первый Легион, лучшие подразделения повстанческой армии, он был собран из ветеранов сражений, которые как никто знали своё ремесло. Однако, на этот раз монарх не стал читать речь или проводить смотр. Погружённый в свои мысли, они лишь махнул рукой, отдавая приказ, и замер в седле, пытаясь решить, как брать столицу. Укрепления, возведённые ещё пару сотен лет назад, постоянно обновлялись, а потому представляли угрозу даже для армии, снаряжённой алхимическими боеприпасами. Удивлённые поведением командира, центурионы всё же бросились выполнять команду, стараясь как можно скорее выступить в поход. Уже спустя пару минут первые отряды двинулись вперёд, блестя в спешке начищенным снаряжением. С каждым шагом приближаясь к столице врага, солдаты и не думали о том, что им предстоит вскоре сделать. — Вот мы только с фронта и сейчас опять на него, – хмуро заметила Даф, шедшая во главе Культа Смерти. — Ну, по крайней мере, мы снова дома, – парировал Миха, сжимавший руку Сони. — Ага, да только что от него осталось, — со злостью заявила девушка. — Гад этот Император, из врачебной службы сделал алхимический придаток Империи. — Ничего, теперь-то мы вернём всё на круги своя, — ответил Михалыч, также шедший рядом. Несмотря на военное прошлое, он не захотел снова вставать в строй. — Хотя, конечно, работы предстоит много. — Но мы справимся, потому что просто не можем иначе, — философски заявил Саня, возникший словно из неоткуда. — Тем более, если эти церковники правы, мы так себе ещё и на рай заработаем, спасая жизни. А я, знаете ли, не прочь после смерти туда отправиться...