Летописи Империи

20.

Сражаясь как лев, последний из атакующих уже в который раз уверенно нырнул под клинок врага и ответил выверенным ударом. Хватаясь за рану, упал ещё один солдат Доминиона, а воин барона отпрыгнул назад, не собираясь сдаваться. Несмотря на то, что его почти полностью окружили противники, никто не рисковал нападать, опасаясь этого свирепого ополченца. Наконец, у Легата закончилось терпение и один из всадников почти в упор разрядил арбалет, обрывая жизнь героя. В тот же момент к раненному подскочили и другие легионеры, проткнув несчастного сразу тремя копьями. Расправившись с нападавшими, войско быстро затихло и начало зализывать раны, готовясь как можно скорее продолжить поход. Глядя на своих бойцов, командир войск Доминиона мог лишь со злостью проклинать дерзкого барона и его людей, вспоминая всю их родню вплоть до седьмого колена. Вылазка защитников оказалась на редкость удачной: потеряв почти две тысячи убитыми, подразделения не могли сходу продолжить путь и нуждались в отдыхе. Кроме того, проблем добавляли раненные, которых было вдвое больше погибших, ведь за ними нужно было ухаживать, что сильно замедлило бы армию и расстроило все планы. Даже сам Легат чудом не погиб в недавнем сражении: владельцу местных земель удалось пробиться через телохранителей и нанести удар, чудом пришедшийся по касательной. Осматривая вмятину на доспехе, полководец не мог поверить в то, что какие-то ополченцы почти смогли нанести поражение вымуштрованной и хорошо снаряжённой армии Доминиона. Если горстка ветеранов может поставить под угрозу всю кампанию, что же говорить о союзе Царя и Императора, о котором предостерегали оба Браушвица: и Корнелий, и Елена. Однако, на этот раз от хмурых мыслей командира отвлёк старший центурион. Закончивший обход войска, он подготовил полный доклад о состоянии армии, на который военачальник возлагал особые надежды. Разумеется, потери превосходили все разумные пределы, но, возможно, даже с ними солдаты смогут подоспеть к точке сбора в срок. — Ваше благородие, разрешите? — спросил матёрый вояка, прошедший через всю южную кампанию. На его голове вместо верного шлема красовался толстый слой бинтов, окрашенный в алый. — Давай, — хмуро глядя на то, как солнце медленно, но верно начало опускаться за горизонт, ответил командир. — Только выкинь числа и рассуждения. Мне интересно, сможем ли мы продолжить движение. — Есть, — тяжело вздохнув, сказал центурион. — К сожалению, прямо сейчас мы не готовы отправиться. У нас много раненных, и только на первую врачебную помощь уйдёт часа три. — Значит, придётся избавиться от балласта, — отлично знавший, что такое обоз с пострадавшими, Легат уже просчитал, сколько он потеряет на заботе о подчинённых. — Простите? — не веря своим ушам, переспросил вояка. — А что, у тебя со слухом плохо? — рявкнул военачальник. — Всех, кто может идти, не сбавляя скорость, поставить в строй, остальных умертвить. Приказ ясен? — Так точно, — хмуро отозвался мужик. — Ну, вот и славно. У вас есть пол часа, потом мы должны снова двинуться вперёд. Можешь идти, — нетерпеливо махнув рукой, полководец отпустил подчинённого и замер в седле, пытаясь понять, насколько сильно он уже опаздывает. Согласно плану, армии Ордена Гидры и Доминиона должны были встретиться в полудюжине дней пути от цели, чтобы оставшийся путь проделать вместе. Как бы стратеги южан не надеялись на гражданскую войну, даже они прекрасно понимали всю опасность союза Императора и Царя. Объединившись против общей угрозы, монархи могли бы создать армию, способную в чистом поле если не разгромить, то остановить войска вторжения. Именно поэтому легионы должны были двигаться как можно скорее, чтобы не дать ни повстанцам, ни лоялистам времени на раздумья. К сожалению, кто-то из местных, несмотря на действия агентов и шпионов, смог зажечь сигнальные огни, а это значило, что уже через чутки в столице наверняка узнают о нападении. И тогда останется только надеяться, что изобретений Елены Браушвиц хватит, чтобы утопить в крови противника. Молодая девушка, приёмная дочка Корнелия, она с раннего детства интересовалась алхимией, а потому едва ей исполнилось шестнадцать, приступила к работе над расширением военного потенциала Магистра. Именно благодаря ей Орден осмелился отрыто выступить против прежних хозяев, веря, что зажигательные смеси и взрывчатые вещества помогут победить. Однако, благодаря одному из учёных Гидры, часть информации была передана Культу Смерти, который хотя и заявлял о миротворческих целях, также не упускал шанса использовать жидкий огонь против солдат врага. Именно поэтому Легат не жалел денег, в том числе и из собственного кармана, на услуги Гильдии, пытаясь узнать как можно больше о миролюбивых с виду медиках. И хотя рецепты всех мазей и лекарств, не то что оружия, держались под строжайшей охраной, полководец щедро оплачивал труд наёмников, которые раз за разом приносили крупицы информации. Впрочем, их не хватало для того, чтобы однозначно увериться в собственной безопасности, а потому люди, прячущиеся за стальными масками, раз за разом получали увесистые кошельки с золотой монетой. — Ваше благородие, костёр зажигать? — отвлекая полководца от размышлений, спросил центурион. За то время, пока военачальник мирно сидел на коне, его солдаты убили всех раненных, которые не могли самостоятельно продолжать путь. — Конечно, а ты что думал? — отмахнулся глава войск. — Нам на новых территориях эпидемия не нужна. Кивнув, командир бросился в конец походной колонны, где в старательно выкопанной яме аккуратными рядами располагались тела солдат Доминиона. Несмотря на то, что им всем предстояло навсегда остаться вдали от дома, никто не мог подумать о том, чтобы похоронить своих товарищей без соблюдения необходимых формальностей. Каждый покойник был тщательно обёрнут в белый саван, а на глазах у него лежало по монете, чтобы в царстве мёртвых душа смогла обрести вечный покой. Противнику повезло гораздо меньше: ополченцы были навалены безобразной кучей прямо на поле, по которому проходил тракт. Кроме того, мстя за столь наглую атаку, южане надругались над трупами, отрезав уши умершим и вырезав на их телах непристойные надписи. Хоронившие изо всех сил старались, чтобы, пройдя через сожжение, враг не смог попасть в загробный мир и навеки остался прикованным к земле, испытывая ужасные муки. Щедро полив все тела специальной смесью, купленной за золото у Ордена Гидры, центурион чиркнул спичкой, и в скором времени рядом с трактом разгорелись два ярких и жарких костра. Наученный ошибками войны с царскими воинами полторы дюжины лет назад, Легат не желал распространения болезней, а потому безжалостно сжигал все трупы, как своих, так и чужих. И хотя подобное, по поверьям, мешало павшему в бою попасть в царство мёртвых, полководцу гораздо важнее была боеготовность живых, чем покой погибших. Наконец, когда последнее тело обратилось в пепел, и над ямой с бойцами Доминиона был сооружён погребальный курган, легион снова двинулся в путь. Чеканным шагом поднимая пыль тракта, солдаты шли ещё быстрее прежнего, пытаясь нагнать отставание и поспеть вовремя. Именно поэтому Легат нещадно погонял своих подчинённых, не взирая ни на жалобы личного состава, ни даже центурионов. Уязвлённый нападением ополченцев, военачальник очень хотел предать огню не только трупы павших воинов, но и все соседние деревни, раз и навсегда показав местному населению, почему не стоит мешать Доминиону. Однако, не только строгие временные рамки сдерживали полководца, но и ясный приказ стратегов: ни при каких обстоятельствах не трогать мирное население. Надеясь одержать победу одним ударом, южане справедливо рассудили, что хорошие отношения с подданными Царя помогут быстрее присоединить территорию соседа к своим владениям. Однако, не прошло и часа, как легион снова остановился, заставляя рассвирепевшего полководца забыть про все правила безопасности и выехать в первые ряды, чтобы выяснить, что же происходит. Оказалось, что мост через реку, на который так рассчитывали нападавшие, был разрушен, и не было никакой возможности переправиться на другой берег, не потеряв при этом лишнее время. Кроме того, на той стороне, нагло ухмыляясь и грозя противнику смертью, стоял отряд царских ополченцев. Далеко не такой многочисленный, как войско барона, он всё же смог хорошо укрепиться и даже водрузить на позиции несколько лёгких метательных машин. Теперь нужно было или искать другую переправу, или атаковать врага, пытаясь преодолеть достаточно крутой берег. — Сдавайтесь, и тогда я дарую вам неприкосновенность! — перекрикивая щебет вечерних птиц и шум воды, рявкнул Легат. — А может тебе ещё дочку мою в постель подать? — язвительно ответил командир ополченцев, снаряжённый на порядок лучше других. Его товарищи отозвались дружным смехом. — Если вы сейчас же не дадите нам пройти, мы поймаем вас всех и повесим вдоль дороги, чтобы каждый знал, почему не стоит перечить воле Доминиона! — резко крикнул полководец, явно задетый фразой выскочки. — А ещё минуту назад ты предлагал мне перемирие, — парировал мужик. — Не зря моя мать говорила, что даже портовые девки честнее южан. Выругавшись сквозь зубы, Легат отвернулся от оборонявшихся и начал раздавать приказы. Тяжело вздохнув, солдаты начали перестраиваться в боевые порядки, попутно готовясь преодолевать реку вплавь. Несмотря на то, что на побережье было уже достаточно тепло, речная вода по прежнему не прогревалась и была достаточно холодной. Однако, это не волновало военачальника, который намеревался стереть выскочек с лица земли одним ударом. Задетый непристойным сравнением, он кроме того намеревался отомстить царским солдатам и за нападение их товарищей, а потому не желал даже слушать попытки центурионов убедить его в глупости предстоящей атаки. Дождавшись, пока солдаты подготовятся к наступлению, он отдал сигнал, и стройные ряды двинулись вперёд, привычно поднимая щиты и готовясь принять на них первый залп. Спустя всего пол часа кровавой битвы обороняющиеся были уничтожены, но, к сожалению полководца, ни один из них не сдался в плен, предпочтя самоубийство бесчестию. Избавившись от раненных и запалив новые костры, легион двинулся дальше, несмотря на то, что солнце уже почти село. Взбешённый таким единодушием ополченцев, Легат намеревался до конца перехода компенсировать всё отставание от графика. А потому измученные двумя битвами, долгим маршем и мелкими ранениями, солдаты продолжали чеканным шагом выбивать пыль из дороги, покрывая километр за километром. И только когда светило окончательно скрылось за горизонтом и стало понятно, что дальше не способны двигаться даже лошади командного состава, полководец, скрипя сердцем, отдал приказ разбить лагерь и приготовиться к ночёвке. Обрадовавшись долгожданному отдыху, инженеры и даже простые пехотинцы бросились возводить простейшие укрепления, расставлять палатки и готовить ужин. Вскоре все приготовления были закончены и большинство рухнуло прямо на землю, пытаясь выспаться перед завтрашним переходом. Только часовые, которые вытянули короткую палочку, ёжась от ночных заморозков, неутомимо бродили по периметру, высматривая лазутчиков и диверсантов врага. К сожалению, почти все ветераны побережья в едином порыве решили задержать врага насколько возможно, а потому почти каждые десять минут из темноты вылетал арбалетный болт, забирая чью-то жизнь. Впрочем, Легата это абсолютно не заманило. Сидя у походной печурки в жарко натопленной штабной палатке, он читал сообщения от других армий, доставленные буквально пару мгновений назад. Время от времени передвигая фигурки на карте, расстеленной перед ним, полководец прикладывался к бутылке коллекционного вина и про себя не переставал проклинать противника. Все три армии столкнулись с одинаковыми проблемами, а потому уже сейчас отставали от графика почти на дюжину часов. При этом потери войск Доминиона потрясали даже опытного командира, на счёте которого было почти пол сотни сражений. Уже сейчас от двадцати четырёх тысяч осталось немногим больше пятнадцати, а впереди оставалось ещё примерно шесть дней пути, полных партизанских нападений и рейдов. Казалось, что только Орден чувствовал себя превосходно, потеряв суммарно немногим больше полутора сотен солдат, но это было легко объяснимо. Вместо того, чтобы сходиться с противником в ближнем бою или пытаться вести переговоры, Корнелий просто стирал с лица земли противника, не жалея алхимических средств для достижения цели. Подобная расточительность пугала Легата, который боялся остаться без крайне эффективного оружия накануне генерального сражения. Кроме того, угроза исходила и от Первого Легиона царских войск, который был расквартирован как раз в одной из прибрежных крепостей и мог в одиночку нанести поражение любому из соединений Доминиона. Отлично обученный и снаряжённый, он ничем не уступал Тринадцатому, охранявшему столицу, а по реальному боевому опыту превосходил его. Однако, по сообщениям шпионов, его легат не осмелился вступать в дуэль с южанами и спешно отступал, спеша на северо-восток, на помощью своему правителю. — Легат? – Спросил очередной вошедший, отвлекая полководца от размышлений. — Слушаю, — даже не поднимая головы, ответил командир. Однако, не получив ответа, он таки обратил внимание на гостя. — А, это ты. Заходи скорее. — Покорнейше благодарю, — шутовски исполнив полупоклон, гость вытер стальную маску от осевшей на ней росы. — Могу ли я просить о конфиденциальности беседы? — Конечно, — ответил военачальник, одним движением выгоняя не только советников, но и даже телохранителей. — Благодарю, теперь-то мы можем поговорить как человек с человеком. — Полностью согласен, — залпом допив вино, Легат откинулся на спинку стула и замер. — Почему так долго? Я ждал тебя ещё утром. — В описании контракта было особо подчёркнуто отсутствие свидетелей. А пять с небольшим тысяч солдат, как по мне, не смогут надёжно сохранить информацию, — позволив себе улыбку, скрытую сталью маски, парировал агент Гильдии. — Я другого мнения о своих людях, но опустим этот момент, — раздражённо бросил полководец. — Так какие результаты ты мне принёс? Вместо ответа незнакомец запустил руку в сумку, висевшую на боку и достал оттуда мешочек, полный золота. Такого запаса хватило бы на достаточно сытую жизнь в местных краях или приданное дочке дворянской крови, но для обоих мужчин подобная сумма явно не была чем-то особенным. Бросив кошель своему собеседнику, наёмник остался стоять, явно ожидая дальнейших расспросов. — И что это значит, прошу прощения? — резко поднимаясь на ноги, спросил Легат. — Гильдия отказывается от выполнения задачи и возвращает аванс, дополнив его компенсацией, — буднично заявил посланник. Однако, несмотря на тон, подобное событие было большой редкостью. — На кой чёрт мне сейчас деньги? — яростно заревел мужчина, хватаясь за меч, висевший на боку. — Что я с ними сделаю? — Ну, это уже не наша проблема, — равнодушно парировал агент. — Чем ближе к столице, тем чаще вам по пути будет попадаться люди, готовые сражаться на любой стороне, лишь бы им платили. Можете оплатить их труд, ну или отправить жене на родину. Поговаривают, ей как раз не хватает денег на постройку нового поместья. Окончательно рассвирепев, военачальник выхватил клинок из ножен и направил его на собеседника. Ему очень хотелось одним движением отсечь голову посыльного, но страх перед возмездием был очень силён, а потому спустя пару секунд полководец бессильно опустил оружие. Он уже не раз присутствовал на похоронах тех, кто посмел нападать на людей Командора, и не хотел сам оказаться в фамильной усыпальнице. — Вы сделали правильный выбор, — ухмыльнувшись, заявил наёмник, направляясь прочь из шатра. Уже на выходе он обернулся и бросил фразу. — В связи с вашим проступком Гильдия приостанавливает сотрудничество с Доминионом и членами его правительства. Удачи, товарищ Легат, она вам понадобится.