Летописи Империи

28.

— Интересно, а это кто такие? — удивлённо спросил один из гвардейцев, когда дверь в камеру отворилась и тюремщики буквально вбросили в помещение три тела. — А чёрт его знает, — ответил другой вояка, неторопливо подходя к новичкам. — У нас таких морд точно не было. — Может, кто из охраны или придворных, — подытожил третий, даже не вставая на ноги. — Сейчас и узнаем, — взяв ведро с затхлой водой, солдат разом окатил сразу трёх мужчин. Резко вскрикнув, бойцы Культа Смерти тут же пришли в себя и, несмотря на кое-как перевязанные раны, попытались вскочить на ноги. Впрочем, получилось это только у Лёхи, который много успел повидать за время службы Гидре, а вот Михалыч и Миха смогли лишь сесть, опираясь руками на пол. Вытирая лицо, товарищи недоумённо начали осматриваться по сторонам, пытаясь понять, куда же они попали. Последним, что помнили воины, бросившиеся на помощь царской гвардии в попытках задержать Императора и дать друзьям как больше времени, была беспощадная рубка. Там, среди узорчатых дорожек парка, многие отдали жизни, а те, кому не повезло остаться в живых, были схвачены в плен и брошены в тюрьму. Вождь Революции, заполучивший престол в свои руки, как можно скорее хотел переделать страну под себя, а потому не особо обращал внимание на удобство или безопасность проигравших. Теперь почти пол сотни солдат, потерявших сознание от ужасных ранений или отправленных в забытье одним точным ударом, ютились в тесной комнатке, расположившейся неподалёку от дворца. Раньше тут бродили палачи и пыточных дел мастера, которые без устали трудились, выбивая из шпионов и просто неудачливых горожан признания и ценную информацию. Теперь же, когда новой власти предстояло разом избавиться от всех сторонников предыдущего монарха, заключённые заняли все свободные помещения, проводя последние дни своей жизни прямо между дыб и прочих инструментов. Толстые каменные стены, низкий закопчённый потолок и полное отсутствие окон, — вот всё, что мог предложить Император побеждённым. Не желая долго содержать врагов, тюремщики не выдали заключённым ничего, кроме пары мешков с соломой, которые должны были служить постелью несчастным. Впрочем, гвардейцы никак не реагировали условия, в которых им приходилось находиться, прекрасно понимая, что в скором времени, когда будет создана структура управления, начнутся казни. — Добро пожаловать в мир живых, — усмехнувшись, сказал центурион, который выжил во время сражения, и теперь, поправляя бинты на голове, стоял около дыбы. — И вам не хворать, — с трудом поднимаясь на ноги, ответил Михалыч. — А где это мы? — Не местный, значит, да? — иронично заметил гвардеец. — В застенках дворцового комплекса, где же ещё. — Вот говорил мне отец, что армия до виселицы доведёт, а я не верил, — съязвил ветеран, пытаясь отыскать в карманах трубку. — Напрасно стараешься, — следя за действиями собеседника, заявил воин. — У некоторых горожан, кто сюда попал, даже зубы золотые выдирали, пока те без сознания были. — Хорошие у вас тут порядки, — заявил до этого молчавший Миха. — Я, так понимаю, пожевать тоже ничего нет? — В точку, парнишка, — беззлобно смеясь, подтвердил солдат. — У них логика простая: смертника можно и не кормить. — А когда казнь будет? — спросил Лёха, впервые с момента поступления на службу в Орден оставшийся без маски. Он, в отличии от товарищей, достаточно бодро прогуливался по комнате, что-то бубня себе под нос. — Если стражники не врут, завтра на рассвете начнут, — сказал центурион, опускаясь на пол и лениво растягиваясь прямо на каменном полу. — Значит, есть ещё время замолить грехи, — нервно усмехнувшись, бросил ренегат, не переставая осматривать помещение. Несмотря на все надежды парня, ни один из его планов, которые всплывали в голове, пока что не мог дать уверенности в освобождении. Дотошно изучавший карты основных зданий в столице ещё до войны, Лёха мог с закрытыми глазами пройти из камеры до главных ворот или чёрного входа, но для этого нужно было выбраться на волю. Кроме того, без оружия даже агент Гильдии не смог бы прорваться через здание, наводнённое стражниками врага, так что шансы на спасение таяли с каждой минутой. Михалыч и Миха же, напротив, даже не пытались придумать, как можно оказаться на свободе, вместо этого они лениво перебрасывались с гвардейцами историями и шутками. Первый сразу завоевал любовь коллектива как ветеран, прошедший через южную кампанию и сражавшийся под знамёнами Первого Легиона, а потому чувствовал себя как дома, несмотря на близость смерти. Второй же оказался, на удивление, неплохим поэтом, а потому развлекал сокамерников порой очень непристойными стишками, сочиняя их прямо на ходу. Час проходил за часом, но охранники так ни разу не заглянули в комнату, чтобы проверить, что же делают там побеждённые, предпочитая вместо этого играть в карты. При этом как только комендант покинул здание, оставив вместо себя заместителя, солдаты тут же подняли ставки, закладывая за раз по одной десятой своего жалования. Молодой и ленивый, помощник главы тюрьмы ни за что бы не покинул свой кабинет раньше восхода солнца, ценя работу в первую очередь за возможность отоспаться после романтических прогулок и многочисленных возлияний. Однако, внезапно лязгнул замок решётки, и на пороге комнатушки показался незнакомец, на плече которого висела тяжёлая даже на вид сумка. Смахнув невидимые миру пылинки с плаща и аккуратно поставив на пол свою ношу, он одним движением поманил к себе Михалыча и протянул ему письмо. Передав послание, незнакомец также неожиданно и молниеносно исчез, оставив дверь открытой и так и не сказав ни одного слова. Сгрудившись вокруг ветерана, гвардейцы тут же начали требовать зачитать всё написанное вслух, нисколько не смущаясь, что на поднявшийся гвалт могут прийти стражники. Судя по тому, как был одет гость, стражники сейчас как минимум сладко спали, а, как максимум, были уже мертвы, так что можно было не переживать за безопасность. Чиркнула чудом спасённая спичка, поджигая пучок соломы, и боец присел у огня, пытаясь разобрать в спешке выведенные буквы. «Михалыч, времени у тебя, как и у нас, мало, так что действовать придётся быстро. Агент Гильдии доставил тебе и сокамерникам оружие, а также копии ключей от близлежащих комнат. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что с этим всем добром делать. Командор обещал, что коней для всего гвардейского состава, а также тебя и парней, подгонят к главному входу через час после полуночи. Постарайтесь успеть в срок, долго мы не сможем вас ждать. Удачи, мы в вас верим, Макс и Даф P.S.: Твоя трубка должна лежать в кабинете у заместителя коменданта» Едва ветеран дочитал письмо, гвардейцы тут же бросились к сумке, всё же сохраняя порядок и дисциплину, а также честно распределяя оружие начав с центуриона и Михи с товарищами. К сожалению, наёмник смог пронести в тюрьму лишь две дюжины коротких мечей, удобных для битвы в коридорах и узких пространствах, но непривычных для элиты царской армии. Впрочем, выбирать было не из чего, так что, наскоро обсудив план и выяснив у Лёхи, как добраться до оружейной, воины выбежали в коридор, готовые кровью проложить себе путь к свободе. Побег заключённых заметили не сразу: стражники, заигравшиеся в карты, не заметили ни странного гостя, который предусмотрительно заплатил наблюдателям за рассеянность, ни того, как начали греметь решётки камер. В здании, продуваемом всеми ветрами, порой целую ночь поток воздуха мог шуметь дверьми, а потому никто даже не подумал подняться на ноги и посмотреть, как же дела у пленников. Лишь когда группа царских солдат ворвалась в комнатку, где коротали время охранники, один из них запоздало закричал, спустя мгновение падая ужасной раны и не успевая даже схватиться за клинок. Впрочем, этого хватило, и уже через пару минут на башне, венчавшей тюрьму, оглушительно забил колокол, извещая не только гарнизон, но и всех жителей столицы о побеге солдат. Спешно хватая снаряжение и доставая мечи из ножен, дежурная когорта Первого Легиона бросилась в сторону здания, надеясь успеть на помощь своим товарищам раньше, чем их сомнут опытные ветераны противника, желавшие отмщения. Несмотря на то, что защищавшиеся, без сомнения, были лучше вооружены, они мало что могли противопоставить подготовке и количеству противника. Даже Император услышал крик набата и выбежал на балкон, пытаясь выяснить, что происходит, и не пора ли поднимать по тревоге остальные войска. Проведя во дворце всего сутки, он не хотел так быстро отдавать власть обратно лоялистам, а потому решил перестраховаться и отправить на подавление бунта все силы, что были в городе. Стуча по плитам улиц Белого Города копытами, конные посыльные помчались во все концы столицы, спеша доставить страшную новость командирам и бойцам. А тем временем Михалыч, снова оказавшийся в пучине боя, ловко обрывал одну жизнь за другой, при этом успевая отдавать приказы и координировать действия товарищей. Все как один прожившие большую часть жизни под знаменем, бунтовщики беспрекословно подчинялись командам странного мужчины, который совсем недавно сражался с ними бок о бок в попытках защитить Царя. И даже если бы сейчас кто-то узнал в ветеране командира войск Империи, который вёл повстанцев в бой, пытаясь раз и навсегда вырваться из осады царских легионов, ни один солдат не бросил бы оружие. — Мужики, у меня очень своевременный вопрос! — крикнул Лёха, одним ударом вгоняя меч в горло очередного противника. — Валяй, — ответил центурион царской гвардии. — Возможно, я что-то путаю, но ведь из тюрьмы должен быть подземный ход во дворец? — не отвлекаясь от битвы, спросил ренегат. — Конечно, не всё же монарху по улицам разъезжать, — буднично, словно и не шёл разговор посреди залитых кровью коридоров, подтвердил воин. — А почему спрашиваешь? — Если я верно понял письмо, Гильдия собирается спасать только гвардию, — прикончив последнего врага, заявил парень. — А это значит, что всем остальным предстоит погибнуть либо в бою, либо на виселице. — И что ты предлагаешь? — пытаясь отдышаться и подготовиться к новой стычке, неуверенно заявил командир. — Я соберу всех, на кого не хватит коней, и вместе с ними нанесу Императору визит, — зло заявил Лёха. — Всё равно помирать, а так хоть попробуем отомстить за Царя. — А говорят, у ребят из Гидры чести нет, — уважительно хмыкнул центурион. — Уводи бойцов уже сейчас, мы постараемся не дать страже пуститься в погоню. Утвердительно кивнув, парень выбрал себе шлем получше, сняв его прямо с убитого противника, и призывно крикнул, привлекая внимание пленников, которых никто не собирался спасать. Кратко объяснив свой план, бывший боец Ордена собрал вокруг себя отряд почти в две сотни самых смелых и решительных и, навсегда попрощавшись с Михой и Михалычем, скрылся в катакомбах. Несмотря на победу и захват власти, имперские войска так до сих пор и не смогли взять под контроль подземные коммуникации, где не только жили крысы, но и скрывалось несколько сотен бойцов Тринадцатого Легиона. А тем временем, разрывая ночную тьму и вытирая лицо от начинающегося дождя, по проспектам города скакал Саня, гнавший перед собой почти пол сотни лошадей. По бокам, словно пастухи, мчались Макс и Даф, которые должны были удерживать животных в плотной группе и не давать им разбежаться, направляя их строго к цели. Все трое, несмотря на почти непроглядный мрак, не зажигали ламп и факелов, надеясь, что плохая видимость скроет их от патрулей и городского гарнизона, что уже поднимался на ноги, обеспокоенный новостью о мятеже в тюрьме. Отряд, посланный Командором, чудом смог пробраться в город, заплатив немалую сумму в качестве взятки за то, чтобы пересечь сначала первое, а потом и второе кольцо стен. Несмотря на то, что Император смог победить и теперь восседал на престоле, он ещё не успел сменить всех стражников, патрульных и охранников, а потому увесистый мешочек с золотом, дополненный новостью о том, что группа едет спасать гвардию, открыли путникам ворота. Впрочем, несмотря на это, Первый Легион вряд ли бы был столь же радушен и отпустил диверсантов, узнав, что те же самые люди помогли Царю бежать из-под носа у своего противника. Преодолевая один квартал за другим, троица старалась даже не думать о том, что будет, если они случайно наткнутся на патруль или центурию, спешившую на звук набата. Зажатые между домами, кони бы попросту не смогли бы остановиться и смяли бы любой заслон, но вот об обратном пути тогда можно было бы забыть почти наверняка. Кавалерийский отряд, дополненный бойцами царских войск, просто не смог бы раствориться в узких улочках Чёрного Города, а потому вынужден был бы, теряя людей одного за другим, прорываться через заслоны столичного гарнизона. Однако, на этот раз создателям Культа Смерти и наёмнику Гильдии повезло, и, проскакав через весь город, процессия остановилась у ворот тюрьмы, за которыми до сих пор гремело сражение. Недовольно выругавшись, Макс тут же спрыгнул с лошади и уже выхватил клинок, намереваясь броситься внутрь и помочь мятежу, как вдруг, с тяжёлым скрипом, ворота отворились, и из внутреннего двора на проспект высыпали бойцы, перемазанные кровью. С трудом узнав среди них Михалыча, парень радостно улыбнулся и сжал в объятьях ветерана. — А я уж думал, что всё провалилось, — тяжело выдохнув, приветствовала старого друга Даф. — И не надейся, — устало огрызнулся ветеран, всё же достаточно ловко запрыгивая в седло. — Когда это царская гвардия проваливала поставленную задачу? — А когда ты записался в её ряды? — ехидно бросил Саня, нервно оглядывавшийся по сторонам. — Когда сражался в её рядах против нашего любимого Императора, — едко бросил Михалыч. — Справедливо, — подытожил Макс, пересчитывая по головам гвардейцев и дожидаясь, пока все они сядут на коней. Внезапно, он понял, что так и не смог найти бойца Ордена. — А где Лёха? — Отправился наносить визит вежливости новому монарху, — ответил один из солдат. — Он совсем спятил? — зло выругался глава Культа Смерти, так изощрённо поминая друга, что даже вояки, находившиеся рядом, начали удивлённо переглядываться. — Это его жизнь, и он имеет полное право рисковать ей, как считает нужным, — примирительно кладя руку на плечо парню, сказала Даф. — Поехали, нам пора уходить. Ещё раз громко выругавшись, имперский ренегат всё же дал себя увести от ворот тюрьмы и, тяжёлым взглядом сверля злополучный дворец, впрыгнул в седло. Хитро улыбнувшись, парень откупорил один из пузырьков, висевших на поясе, и, замахнувшись, ловко закинул его прямо в окно одного из кабинетов, где тут же раздался хлопок и растёкся жидкий огонь, пожирая документы. В тот же миг весь отряд снялся с места и рванул прочь, стараясь как можно быстрее скрыться с места преступления и не попасться городским стражникам, которые уже бежали со всех ног, надеясь, что ещё не всё потеряно. А Лёха, вместе со сбежавшими заключёнными, пробирался подземными лазами к жилищу Императора, постоянно сверяясь с картой и компасом, реквизированными у заместителя коменданта. Не знавший катакомбы так же хорошо, как агенты Гильдии, парень всё же имел достаточно знаний и навыков, чтобы с каждой минутой приближаться к своей жертве, предвкушая, какой переполох поднимется, когда царские сторонники ворвутся в здание. Наконец, группа добралась до нужной лестницы и, выхватив оружие, стремительно бросилась вверх, чтобы появиться в подвале одного из особняков всего в паре сотен метров от стен здания, где никак не мог уснуть вождь революции.