Парадигма

Окончательно пробудиться удаётся только поздно днём. В незнакомой комнате достаточно просторно, но вместе с тем и одиноко: массивные шторы, прикрывающие громадное окно по бокам, и хаотично наставленная мебель-раритет. На комоде растянулось несколько полупустых бутылок из-под мартини. Невыносимо душно. Запах сигаретного дыма до сих пор не выветрился. Шевелиться не хочется до тех пор, пока спина не натыкается на что-то тёплое. Недовольный пробуждением Изуку, нехотя переворачивается на другой бок. Остаточная легкая дрёма сходит на нет, как только зеленушки натыкаются на торчащие из-под одеяла взъерошенные светлые клочки волос. Сердце упало в пятки, тело сковало раскалённой цепью, которая не давала и сдвинуться с места, оставляя жертву медленно наблюдать за происходящим. Проснуться в одной постели с кем-то для задрота вроде Мидории, само по себе являлось шоком, но сейчас это пугало не так сильно, как раскрытие таинственной личности, посапывающей на противоположной стороне. Если самые худшие догадки в голове оправдаются, будет очень хреново. Вскоре, сосед по кровати зашевелился: прежде немного поворочавшись, высунулся из-под одеяла и недовольно поморщился редким лучам солнца. Увидев перед собой сонную Кэми, он сначала с облегчением вздохнул, и тут же снова напрягся. — Какого черта… — прикрыв ладонью рот, он взволновано подскочил с кровати, растерянно смотря на сонную девушку. Не покидающее чувство неловкости ударило холодным потом вдоль позвоночника. — Неужели… Между нами что-то… Продолжая морщиться, та неспешно приподнялась на локтях в постели и зевнула. — Блин, я нихрена не помню,— девушка нырнула рукой под подушку, нащупала потерянные стринги и, ловко выудив походившее на тонкие ниточки нижнее белье, торжественно помахала ими перед лицом собеседника, — вот дерьмище. На мне не было трусиков! Уху! Покрытые веснушками щеки заметно вспыхнули, и Изуку, смущенно прикрыв ладонями горячее лицо, тактично отвернулся. — Определенно помню оральные ласки, но в упор не могу вспомнить завершение… Что, если я сделал это… Внутрь? — Кончил что ли? Ну, поздравляю с потерей девственности, — произнесённые вслух слова только усугубили положение, сильнее смутив парня. — Я не это имел в виду! — попытался возразить он и возмущённо обернулся через плечо, но увидел обнаженную женскую фигуру в одних только стрингах, впивающихся в задницу. Та уже стояла к нему спиной, согнувшись, и пыталась натянуть на себя обратно латексный комбинезон, отчего он снова отвернулся. — Если между нами что-то было, ты должна знать, я готов взять на себя ответственность! Если родится ребёнок, я брошу колледж, устроюсь на работу! Только не переживай… Казалось, он пытался утешить самого себя, а не девушку. — Занятный ты парень, — когда Кэми закончила переодеваться, он наконец смог повернуться к ней лицом. Костюм неприлично и пошло обтягивал каждый изгиб ее тела. Чуть расстегнутая молния открывала вид на пышную грудь, на которую капала слюной половина колледжа. Линия шва, где туго натягивалась ткань, впивалась меж бёдер, очерчивая интимные формы. — Мне от тебя ничего не нужно, так что расслабься. Прыгать на членах — что-то вроде моего хобби, поверь уж. — Ты же была пьяная, и не могла дать чёткое согласие… — Иди в задницу, — нежная женская ладонь нырнула в декольте, ощупывая внутренний кармашек. Кэми вытащила поблёскивающий на свету блистер, вскрыла одну из таблеток и закинула в рот, запивая остатками из ближайшей бутылки. Горечь вдарила по вкусовым рецепторам, вынуждая инстинктивно зажмуриться и скривиться. После чего ее колкий взгляд переместился с мартини на утренний стояк собеседника, очертания которого виднелись сквозь боксёры. — Блин, ты чего? Хочешь, чтобы я тебе снова передернула? Давай только по-быстрому, — пряча противозачаточные, добавила она. Почему-то Изуку разволновался как последний девственник на земле. Какого хрена он сейчас-то нервничает до ощутимой дрожи в коленях?! Казалось бы, самое страшное, а именно — секс с самой популярной девушкой колледжа, уже позади, но внутренняя тревога никак не унималась. С каждой секундой, проведённой наедине с Кэми, вести себя так, будто ничем не обеспокоен, удавалось всё труднее. Перейти в расслабленное состояние, увы, не удавалось, а ночной план «плыть по течению» казался дерьмовой шуткой. Мидория быстро, но пристально, оглядел комнату в поисках собственных пожитков: смятые джинсы валялись у подножия кровати. Заметив это, он встревоженно кинулся к ним и вцепился стальной хваткой. Легонько похлопал карманы и, успешно нащупав побитый жизнью мобильник, с облегчением выдохнул а-ля «фух». Ощущая на себе взгляд, Изуку снова напрягся и прижал к телу штаны, чтобы прикрыть причинное место. Прежде, чем он пулей вылетит из комнаты, он успеет скомкано выпалить лишь два несуразных слова, первые пришедшие на ум: — Спокойной ночи! Потрясённый своим положением парень, не смотря под ноги, перепрыгнул пролёт лестницы. Сбегал прочь из проклятого особняка, расталкивая похмеляющуюся молодёжь. Парочка декоративных паутин, встретившихся на пути, обмотались вокруг лица, заставляя себя избавляться от навязчивой клейкой липучки. Пару раз он чуть не грохнулся, пытаясь попутно натянуть злоебучие джинсы. Сбитое дыхание восстановилось, когда лёгкие получили порцию свежего кислорода, а сам парень значительно замедлился. Глаза защипало, а в горле пересохло. Несомненно, бывший ресивер замечательно преодолевал длинные дистанции, не выдыхаясь по несколько четвертей подряд, но сейчас совсем иная ситуация. Пентхаус Момо — не плоский футбольный корт, покрытый шелковистой зелёной травой, а самый настоящий притон, отравляющий смрадом из смеси гари и дыма.